Чтение онлайн

– На чем же ты меня "доставила" и откуда узнала мой адрес?
– не отступал я.

– Твой адрес узнал Занзибаров через свой концерн - у него там есть круглосуточная информационная служба - и он же отвез тебя на своей "Ниве".

– А ты зачем с ним поехала?
– задал я в лоб вопрос, не забывая о том, что Занзибарова кто-то ждал, пока он распивал чаи.

– Зачем-зачем, - смутилась Ольга, не ожидая от меня такой проницательности.
– Просто я беспокоилась за тебя, хоть ты того и не стоишь. Понятно?

– Мне непонятно, зачем нужно было рассказывать Занзибарову про шахматный клуб, - развивал я наступление.
– И вообще, я не понимаю, как мог "сам-Занзибаров" опуститься до такой мелкой лжи?!

– Он не опускался, - с улыбкой помотала головой Ольга, = просто я его просила представиться твоим напарником по шахматам, а он на самом деле оказался сопредседателем городского шахматного общества "Белый конь", представляешь!

Даже удостоверение показал... И я должна тебе сказать, что Занзибаров гораздо честнее и добрее, чем ты думаешь.

– Ого!
– вырвалось у меня.
– Теперь мне действительно все понятно: Занзибаров добрый и честный, а я злой и лживый. Он великий Мастер, а я - мессия-неудачник!

В запале я хотел было залпом осушить стакан горячего желудевого "кофе", но вовремя опомнился.

– Ты, кажется, не совсем еще протрезвел, - укоризненно сказала Ольга, поднимаясь из-за столика.
– Не провожай меня.

– Просто я уже успел опохмелиться по милости Занзибарова! = крикнул я через весь зал вслед уходящей Ольге.

Нет, все же в одном Занзибаров прав: сдержаннее надо быть. Из-за своей проклятой несдержанности я не выпытал самого главного: что было потом, когда Занзибаров вышел из моей квартиры, в которой я спал мертвым сном, и сел за руль своей машины, в которой его ждала Ольга. Куда они поехали?.. Какой же я остолоп!

* * *

На следующий день, в понедельник, я окончательно протрезвел и твердо решил выйти изпартии: хватит с меня коммунистических экспериментов! Свой рабочий день я начал с того, что, не откладывая дела в долгий ящик, взял чистый лист бумаги и написал:

"Секретарю первичной

партийной организации

Чертилову В.И.

от члена КПСС с 1987 года

Сизова С.Б.

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу исключить меня из рядов КПСС в связи с тем, что я разуверился в коммунистических идеалах".

Получилось гладко и красиво, но... какие там к черту идеалы! В коммунизм я искренне верил до десяти лет, пока при приеме в пионеры меня не вырвало от торжественного волнения; в комсомол я вступил за компанию, только потому, что все вступали; а заявление о вступлении в партию подал три года назад, когда решался вопрос о моем назначении старшим экономистом: надо было прикрыть себе зад. Скомкав лист, я достал новый и написал: "Прошу исключить меня из рядов КПСС в связи с тем, что я в нее вступал по расчету, а теперь она мне ничего не приносит, кроме вреда". Поставив дату и подпись, я подошел с этим своим заявлением к Чертилову, сидевшему в соседней комнате. Чертилов молча прочитал, не меняя обычного для себя безучастного выражения лица, и жестом пригласил выйти в коридор, а потом - на лестничную площадку, подальше от посторонних уш.

– Ты что, старик, оп...енел?!
– спросил он без особого выражения в голосе - все равно что "который час?", - прикуривая извлеченный из нагрудного кармана пиджака бычок.

– А что такое?
– на самом деле не понял я.
– Чай, не первый выхожу: полорганизации уже разбежалось.

– Нет, ты мне скажи, чего ты таким своим заявлением добиваешься? Честным хочешь быть?
– Чертилов оглянулся в поисках пепельницы и, не найдя ее, стряхнул пепел в сложенную лодочкой ладонь.
– А где твоя честность была, когда ты заявление на прием подавал?

– Так я ведь и пишу: "по расчету", - удивился я тупости своего "партагеноссе".

– Слушай, Сизов, мой тебе совет: не мути воду, - задушевно произнес Чертилов, делая резкую глубокую затяжку.
– Порви ты свое заявление к ебеной матери, а если уж хочешь выйти, не плати взносы, и мы тебя через три месяца сами тихо-мирно исключим, без твоего даже участия. И деньги съэкономишь, и нервы.

– Нет, через три месяца поздно будет, - покачал я головой.

– Почему поздно?
– спросил Чертилов с осторожным интересом.

– Боюсь, коммунистов уже завтра начнут вешать, = доверительно сообщил я, похлопывая его по плечу.

Чертилов хотел сбросить мою руку с плеча и высыпал из ладони на свой черный пиджак седую горстку пепла - прямо-таки шитый серебряным позументом эполет! Скривившись по поводу своей промашки, он собрался было стряхнуть пепел с плеча, но тут же опомнился: заложил руку за лацкан пиджака и застыл, не теряя собственного достоинства, в позе опального полководца. "Да-а, = посмеялся я про себя, - кто бы мог подумать, глядя со стороны, что Чертилов состоит в одной партиис Занзибаровым - уж и сокол!".

* * *

Не к добру я помянул в мыслях Занзибарова: вечером того же дня он вновь напомнил о своем существовании, и опять не сам, а через тещу.

– Сегодня я видела в редакции Занзибарова, - сказала она за ужином.
– Он просил вас зайти к нему.

– Обоих?
– задал я уточняющий вопрос, памятуя о том, что теща избегает употреблять в обращении ко мне местоимения второго лица: ни "ты", ни "вы".

Алена тут же лягнула меня ногой под столом.

– Лично вас, - поморщилась теща, делая вид, что обожгла язык горячим чаем.

– С вещами?
– продолжал я уточнять, не обращая внимания на аленины подстольные взбрыкивания.

– Он хочет предложить вам работу.

– За харчи, надеюсь...

– Прекратите паясничать! Когда вы посерьезнеете? Тридцать лет, а все детство в жопе играет!
– перешла наконец-то теща на свой привычный язык.
– Я спать пошла, - она многозначительно глянула на Алену, округляя для выразительности глаза: мол, я ухожу, а ты потолкуй со своим муженьком, выправь крен в мозгах.

– Ты тоже хочешь отправить меня на "занзи-барщину", как какого-то крепостного крестьянина?
– прямо спросил я принявшую серьезный вид Алену, когда мы остались на кухне одни.

– Не в этом дело, мон шер ами, - задумчиво проговорила она.

– А в чем? В том, что у меня детство... играет?

– Нет, - посмотрела она на меня грустными глазами.

– Тогда не понимаю... И вообще, может, продолжим разговор в более удобной обстановке?
– предложил я, зевая.

– Нет, Серж, - не согласилась Алена на постельный исход переговоров.
– Я хочу серьезно поговорить с тобой.

– О чем?
– искренне удивился я проникновенному тону жены.

– Не о чем, а о ком... О тебе, - посмотрела она на меня в упор.