Чтение онлайн

Чтобы все свои дела, включая еду и поход в сортир, они совершали уже после того, как расстанутся со своими обручами. Так сказать уже сознательно, да… А то сейчас мы им и скомандовать-то толком ничего не сможем. Чтобы ими управлять нужна специальная примочка. Без неё обруч просто не даст в мозг раба нужного импульса – то есть команда будет проигнорирована.

По идее на утро нас уже должны были ждать медики для того, чтобы поснимать с них рабские эти причиндалы.

Но это надо было проверить. Мне, конечно, обещали. Но убедиться в том, что всё готово, прежде чем тащить туда этих бессловесных работяг, я был должен.

А потому оставив Дрища за няньку, отправился в офис миграционной службы.

Я ещё, разговаривая с ними по гиперсвязи, отметил, что голоса какие-то новые. И точно. Эту смену я тут до этого дня не видел. Новые люди. И, как я узнал из беседы с начальником смены, вернее, начальницей – тут практикуются частые ротации.

Чтобы, значит, не привыкали служащие и связями не обрастали. Совет Капитанов, как выяснилось, весьма серьёзно относился к профилактике коррупции… Хотя, как по мне, так и эти меры помогали, скажем так, не очень.

Хотя, общение с Элизой – лейтенантом службы, оставило у меня в общем и целом благоприятное впечатление.

Медики уже были готовы исполнить свой долг. Для начала работы им не хватало двух вещей.

Во-первых, им нужны были пациенты. То есть те, кого надо было освобождать от обручей – те, над кем им надо будет непосредственно работать.

А во-вторых, они с нетерпением ждали перевода оговоренной суммы на счета службы, так как я сам пообещал полное финансирование. Оплата здорово сокращала время на проведение всех медицинских и бюрократических процедур.

Да, и если, положа руку на сердце, не такие уж и большие это были деньги. По сравнению с теми, что мы выручим, продав награбленное.

На наших счетах, после продажи диспрозия людям Аргуссоса, ещё оставались довольно заметные средства. А потому я торжественно, в присутствии офицера миграционной службы, достал коммуникатор и совершил таки перевод денег.

После этого первая каталка, которую сопровождал дюжий санитар, отправилась за первым пациентом.

Несколько часов медики делали свою работу. Хорошо, что конкретно эта команда уже имела довольно солидный опыт по удалению мерзких арварских изделий – всё прошло довольно быстро.

Так или иначе, но все бывшие рабы были пока оставлены под присмотром медсестёр, так как их организмы должны были привыкнуть к отсутствию пси-подавителей, то есть адаптироваться к нормальной жизни.

А на следующее утро все бывшие рабы уже сидели в нашем офисе и с нетерпением ждали, что им расскажут, про то, что будет дальше.

Дело в том, что процедура освобождения предусматривала, помимо выдачи ФПИ, ещё и формальное закрепление желания бывшего раба устроить свою жизнь тем или иным образом.

А потому вместе со мной тут и Элиза находилась. Она, так сказать, олицетворяла тут власть.

Её речь была коротка. Он рассказала бывшим рабам, где они оказались. И это им большой радости не доставило. Как не порадовали их и перспективы, которые Совет Капитанов мог им сейчас предложить.

Ведь поскольку за душой у всех у них не было даже самой мелкой монетки, то выбор перед ними стоял небогатый.

Или арена, или рудники, или пожизненный контракт.

Бедняги уже не совсем понимали, на фига их увезли от хозяев, если рабство, в котором они находились, было даже несколько более комфортным нежели то, что сейчас предлагала им эта улыбчивая дама.

И тут появляюсь я, весь в белом… Ну, вы поняли, конечно, что слова «весь в белом», это не более, чем фигура речи.

Одет я был в серый технический комбез, так как рассчитывал после своего выступления пройти в контору Бобера и посмотреть, как наши кораблики проходят послеполётное обслуживание.

В общем, я взял слово:

– А теперь, позвольте, я озвучу предложение, которое исходит от моей группы, – освобождённые смотрели на меня с плохо скрываемой надеждой. И я постарался не обмануть их ожиданий.

Пользуясь тем, что деваться им было особо некуда, я предложил работу за вполне скромные деньги. Для сравнения могу сказать, что спецы Бобера получали примерно втрое больше.

И об этом я им тоже честно сказал. Но, любому ослику морковка, висящая перед носом даёт иллюзию перспективы.

А потому я не замедлил вывесить перед бывшими рабами именно такую морковку. Я разъяснил им, что помимо денег, пусть пока и очень небольших, я обеспечиваю их жильём, питанием, спецодеждой. Мало того, я ещё и плачу за них взносы в кассу Совета Капитанов – пока как за беженцев.

Кроме того, низкая зарплата – это не навсегда. Это только на испытательный срок – на те самые три месяца, покуда у них есть статус беженца.

А когда этот срок истечёт мы снова с ними соберёмся, и тогда и они, и я – мы все будем принимать решения, которые и определят их дальнейшую судьбу.

То есть если нам всё нравится и мы довольны друг другом – мы думаем о том, как будем дальше взаимодействовать.

А вот если у кого-то возникнут принципиальные возражения, или я не захочу продлевать контракт с кем-либо из них, то тогда мы расстанемся.

– Итак, господин прелат, давайте, всё-таки примем решение по вопросу вербовки нового агента на «Канцлере»… – человек с лицом, рассечённым глубокими морщинами, с хитрым прищуром не отрываясь смотрел на собеседника.

Собеседник же его, высокий аграф с брезгливо поджатыми тонкими губами, прикипел глазами к высокому бокалу, в котором плескалась пурпурная, чуть опалесцирующая жидкость и напряжённо размышлял о чём-то своём.

– Напомните, мастер Карс, в чём там проблема состоит, – он нарочито вздохнул, и сделал небольшой глоток, – а то валите на меня столько всего, что я уже теряюсь, право…

Прелат жаловался на память вовсе не из-за того, что она его подводила, нет… Память у аграфов практически идеальна. Он просто хотел понять, какое решение от него ожидают. И чего это самое решение ему будет стоить.

Вопрос он изучил, но мотивация человека, так откровенно набивавшегося на вербовку заставляла его сомневаться.