Чтение онлайн

Автомобиль Юнь Шань преодолел весь путь на юг вдоль центральной городской оси. После Южного Третьего кольца стало заметно, что здания становятся все выше и выше. На «Международном юге» постепенно исчезали старые дома, возведенные до XXI века, и появлялось все больше новых высотных построек причудливой формы. Миновав развязку и приблизившись к Глобальному центру, Юнь Шань сперва не прочувствовала, насколько огромным было здание. Только когда машина въехала на стоянку и вся громада заслонила ей обзор, она по-настоящему осознала, насколько плохи дела.

Глобальный центр «Новый век» был около пятисот метров в длину, четырехсот в ширину и сотни в высоту. Он занимал площадь почти вдвое меньшую, чем площадь Запретного города Гугун, но Гугун – это реальный город: девяносто с лишним дворов на почти десять тысяч домов; три зала, три павильона и императорский сад. Глобальный центр же представлял собой единственное здание – самое большое в мире. Оно было почти такого же размера, как телескоп FAST.

Если стоять перед ним, то гигантский колосс с архитектурным лейтмотивом в виде волны занимал все поле зрения. Ненормальный размер создавал широкоугольное искажение перспективы. Юнь Шань казалось, что углы крыши колеблются, как морские волны. От испуга она притихла еще в машине.

Цель, о которой говорил Ча Хуань, находилась здесь.

Глобальному центру как самому большому зданию в истории во время постройки было не на что ориентироваться. Это затрудняло оценку строительного проекта. Именно этот «непредсказуемый» объем инженерных работ помог многое скрыть: сколько каменно-земляного фундамента вырыто, насколько глубоко и сколько потребуется разведывательных испытаний. И все оказалось нормально, потому что «не на что было ссылаться».

Таким образом под Глобальным центром на глубине двухсот метров устроили «относительно небольшую» секретную базу проекта «Звезды» площадью в десятки тысяч квадратных метров. И без того ужасающее количество инженерных работ скрыли еще более невообразимым количеством строительной техники, так что это не привлекло ничьего внимания. Это был так называемый великий отшельник, спрятанный в городе.

Если бы не признание Ча Хуаня, агенты никогда бы не узнали о существовании подобного места, потому что ни в каких материалах не смогли бы его найти. Уровень секретности этой базы был настолько высок, что выходил далеко за рамки полномочий Дуаньму Хуэя.

При входе в Центр возникало ощущение, что вы попали в межзвездную колонию: нереально огромное пространство покрыто рукотворной крышей, а размах купола длиной в сотни метров превосходил любой известный до сих пор стадион. Трудно было понять, находишься ли в помещении или на улице, и это не могло не ошеломлять.

И пары минут не прошло, как Юнь Шань заметила двух агентов в штатском, один из которых сидел у лестницы на третьем этаже и пил кофе, а другой в вестибюле играл в мобильном телефоне. Как и ожидал Го Юань, наверху давно знали истинную цель Ван Хайчэна, поэтому выставили плотное кольцо окружения, чтобы не допустить ни малейшей оплошности.

Юнь Шань поправила солнцезащитные очки. Она изменила прическу, цвет лица и саму внешность с помощью формирующей маски. Теперь ее личико стало овальным, с бровями-полумесяцами, обрамленным длинными черными прямыми волосами. В руке она держала огромный бумажный стакан чая с молоком и была одета как модная чэндуская фифа. Ей даже налепили на горло пластырь с препаратом медленного действия, который впитывался в голосовые связки и понижал голос на два тона. Теперь никто не смог бы ее узнать. На этот раз маскировка соответствовала предпочтениям Юнь Шань – от прически до дизайна одежды каждый штрих был выполнен ею самой. Такие переодевания были ей хорошо знакомы. Проблема состояла в том, что теперь камуфляж предназначался для того, чтобы обмануть не врага, а ее собственных коллег по министерству.

«Весьма интересно».

В чае с молоком плескались специальные микроэлементы для бодрости нервной системы. Этот новый препарат придумали специально для новых людей, он быстро циркулировал и усваивался в организме. Юнь Шань делала глоток каждые полминуты, чтобы запустить зрение и слух на полную мощность. Она следила за входом и прилегающей территорией, как универсальный радар. Судя по количеству агентов в штатском, попавших в ее поле зрения, во всем здании разместили больше сотни засад. В дополнение к агентам в штатском, где-то в укрытии должны были сидеть группы секретной службы, а в радиусе километра от Глобального центра еще и мобильные войска. Можно было без преувеличения сказать, что сквозь окружение этого места и мышь не проскочит. Юнь Шань прекрасно знала такую структуру и понимала ее боевую эффективность.

Но могло ли все это остановить Ван Хайчэна? Впервые в жизни Юнь Шань не была уверена в коллегах. Она встречалась с ним всего пару раз, но этого хватило, чтобы в душе родился необъяснимый страх перед лидером «Светлячка».

– Эта штука не из мира людей, – сказал Ча Хуань. – Силу тектосов люди не смогут ни понять, ни контролировать. – Просто упомянув о них, он невольно сглотнул от страха, и ему пришлось сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Это и есть цель нашего «Светлячка» – стереть все тектосы с лица Земли.

– То есть вы планировали уничтожить базу под Глобальным центром, чтобы это сделать?

– С помощью силы тектосов. Вот так, тем способом, который можно контролировать, да. Не понимаете? А теперь Ван Хайчэн планирует использовать тот, что контролировать нельзя. Вы понимаете, что означает «то, что нельзя контролировать»? Это означает, что никто не знает, будет это один квадратный километр или сто.

– И что он будет делать?

– Если «Моисей»… то есть тектос в виде кольца примет третью форму под действием катализа «Пчеломатки», это изменит силу ядерного взаимодействия вокруг, – в этом месте Ча Хуань увидел, что они понятия не имеют, о чем речь, и выразился иначе. – Вы же видели, как светилось все вокруг храма Ухоу? Основной эффект этой штуки. Оно светилось потому, что все вещества в пространстве выделяли энергию вовне, для вас это выглядит как свечение. Если высвобождаемую энергию увеличить, все взорвется.

– И насколько мощно?

– По желанию. «Моисей» влияет на ядерное взаимодействие, а «Цзаофу» ограничивает радиус действия, потому что изменяет скорость света в пространстве. Они антагонисты. Сила взрыва целиком зависит от баланса эффектов этих двух тектосов. Никто не может предсказать, насколько сильным будет взрыв, если его не ограничивать. – Ча Хуань снова сглотнул. – Ван Хайчэн как-то сказал – «поджечь Землю».

– То есть, я правильно понимаю, если Ван Хайчэн захочет, он может взорвать Землю?

– Вы все еще не понимаете! Вопрос не в том, хочет он этого или нет, он просто не контролирует процесс! Все контролируют тектосы! Тектосы! Люди не могут их понять. Мы хотели уничтожить все внеземные артефакты там, где это можно было контролировать, но вы нам не дали. Теперь Ван Хайчэн намерен избавиться от них любой ценой, и никто не знает, сколько человек придется после этого похоронить.

– Давай-ка ты успокоишься, – сказал Го Юань, – не загадывай так далеко. Ты уверен, что его цель под Глобальным центром? А если ее перенесли с секретной базы?

– Точно нет. Центральную базу построили по соглашению между несколькими странами. Это было многостороннее соглашение, базу нельзя просто так взять и перенести.

– Говоря про многостороннее соглашение, вы имеете в виду?..

– Как вы думаете, почему нанести удар решили именно сейчас? Вы думаете, мы не знаем, что из-за саммита G19 повысили уровень безопасности и действовать стало труднее? Как вы думаете, почему его вообще затеяли? Строительство центральной базы – это многонациональное соглашение. И реальной темой саммита будет дележка бонусов от нового раунда исследований тектосов. Вечное энергоснабжение, генетическая модификация, да, именно, ваше тело было изменено по исследованиям и разработкам центральной базы. До ее создания за тектосы шла ожесточенная борьба, пять лет назад едва очередная мировая не началась. В конце концов удалось подписать соглашение – только потому, что распределили прибыль от работы тектосов, а технологию сделали открытой. Центральная база – это как здание ООН. Она не принадлежит какой-либо отдельной стране. Ее нельзя переместить.