Чтение онлайн

Чудовищно не хватало информации. Что именно случилось? Произошло ли оно, как надеялся Егоров, только на его палубе или хотя бы только в этом секторе? Либо же безумие охватило всю «Королеву Александру» с ее восьмидесятитысячным экипажем?

Сергей пробежал по коридору, отметил взглядом приоткрытую дверь в кубрик механиков и несколько тел на полу – но останавливаться и разбираться не стал. За два поворота до огневой рубки он замедлил бег и восстановил дыхание.

Дальше шел аккуратно – впереди слышалась какая-то возня. Заглянув за угол, он обнаружил там с десяток механиков – все они были чужими, не с его палубы. Двое держали в руках плазмаганы с шоковыми насадками – ну естественно, у механиков боевых и быть не может; против гонокрыс, которых никогда не удается вытравить полностью, шоковые вполне годятся – убивают с одного выстрела, а в случае «дружеского огня» особых повреждений они нанести не способны.

Остальные восемь механиков были вооружены ножами. Люди стояли рядом с заблокированным входом в огневую рубку и явно кого-то или чего-то ждали.

Присмотревшись, Егоров с удивлением понял, что у всех десятерых рты и подбородки измазаны в крови.

«Заразная болезнь с психическими последствиями, – догадался он. – Трындец. Если воздушно-капельная, то я – труп, причем с боевым плазмаганом в руках».

В этот момент с другой стороны коридора выскочили, не успев вовремя остановиться, две молодые девчонки из обслуги, лет по двадцать, – скорее всего, это был их первый рейд в дальний космос.

Механики тут же бросились к девушкам. Медлить было нельзя. Заорав: «Бегите, дуры», Егоров выскочил из укрытия и, переключая мизинцем режимы с одиночного на отсечку в три заряда и обратно – как учили, одновременно и экономя заряд, и не подпуская врагов к себе, – уложил четверых противников в несколько секунд.

Некоторые из оставшихся больных развернулись к Егорову, однако двое механиков уже поймали одну из девчонок.

Сергей прыгнул вперед, сместил переключатель на «абсолют», сжигающий за секунду половину месячной человеконормы энергии, и, уже не боясь задеть девушек, одна из которых уже сбежала, а вторая лежала на полу, прошелся сметающим все пламенем на уровне груди от стены до стены.

Механики поп адали, в живых остался последний, склонившийся над девушкой. Сергей перевел переключатель на одиночный режим и выстрелил противнику в голову.

Ему уже приходилось убивать – фактически Егорова можно было обвинить чуть ли не в геноциде: общее число погибших под пушками и араллами его палубы приближалось к сотне тысяч, но они не являлись людьми в нынешнем значении этого слова, хотя и имели общих с Егоровым предков. Просто в какой-то момент люди решили развиваться иначе и изменили свой геном, получив множество дополнительных возможностей: одни – фактическое бессмертие, другие – способность путешествовать в безвоздушном пространстве без скафандра, третьи – еще что-то. И перестали считаться людьми.

Только обитатели планеты Земля, а также нескольких ее нынешних и десятка бывших колоний – сегодня самостоятельных систем – оставили свои гены без изменений.

И теперь дороги колыбели человечества и ее беспутных детей расходились все дальше – вместе со сверхспособностями бывшие люди приобретали и иную логику, иную психологию и цели, которые вступали в конфликт с целями Земли.

Егоров секунду стоял над телами механиков, осмысляя сделанное: он только что убил нескольких людей. Настоящих, носителей чистого, неповрежденного генома. Сам убил, своими руками.

Пытаясь выбить эту мысль из головы, он склонился над девушкой. Статисинтовый комбинезон защищал тело до подбородка, а вот ухо несчастной оказалось разодрано, как тряпичный лоскут, и кровь, как ни странно, почти не шла, хотя не должна была успеть свернуться.

Сергей приложил большой палец к двери, и та распахнулась. В лоб ему уткнулся плазмаган Гогадзе.

– В себе, начальник? – поинтересовался Гоша.

– В себе, – ответил Егоров, слегка возмущенный такой лапидарностью. – Помоги девку затащить.

– Не двигайся, – медленно произнес Гогадзе. – Сам можешь войти, девка уже заразилась. Отойди, я добью ее.

Сергей посмотрел на безмятежное лицо лежащей перед ним девушки. Она выглядела спящей и была по-настоящему красива – впрочем, на «Королеву Александру» обслугу отбирали довольно строго, в том числе и по внешним признакам.

Гоша был жив, в отличие от многих других, а значит, к его словам следовало прислушаться. Кроме того, парень любил женщин и никогда не позволял себе грубостей в общении с ними, и, если он сейчас говорил «добью девку», значит, был либо прав, либо очень напуган. В пользу второго варианта свидетельствовала полупустая бутылка, стоявшая около ноги Гоши.

Егоров медленно направил плазмаган, целясь между глаз девушки, и застыл, не решаясь нажать на спуск.

– Стреляй, командир, ей уже не поможешь, – посоветовал Гогадзе.

В этот момент девушка уставилась на него и резким движением попыталась подняться. В ее взгляде не было ничего человеческого, глаза с расширенными зрачками смотрели равнодушно и как будто с презрением.

Егоров ступней легко оттолкнул ее назад. Девушка открыла рот и зашипела, и тогда Сергей, не сомневаясь больше, выстрелил, проделав аккуратную маленькую дырочку ровно в переносице.

– Старший сержант Гогадзе, насколько вы пьяны? – тихо спросил он, всматриваясь в лицо девушки и запоминая его в мельчайших деталях, чтобы потом понести заслуженное наказание в собственных снах и воспоминаниях.

– Достаточно, чтобы не бояться, но при этом стоять на ногах, – ответил Гоша. – Заходите быстрее, их здесь полчища!

– Гоша, мы сейчас заклиним огневую рубку и пойдем на главную палубу, – все также негромко сообщил Егоров. – Там капитан, там наверняка больше информации.

– Плевал я на капи… – Гогадзе сдулся под яростным взглядом командира. – Мне страшно, господин подполковник. Оставьте меня здесь, а?

– Не могу, – вздохнул Сергей. – Один я точно не доберусь.

Он как в воду смотрел. Для того чтобы преодолеть каких-то шесть палуб, на что в обычное время у Егорова ушло бы бегом минут пять, ну семь, на этот раз понадобилось больше часа. По пути они убили около трех десятков заболевших и обнаружили несколько отсеков, в которых забаррикадировались здоровые, – эти наотрез отказывались выходить, даже солдаты.

Больные мужчины действовали вяло, без фантазии и как будто с отрубленным инстинктом самосохранения, убивать их было легко, зато женщины прыгали как обезьяны – создавалось впечатление, что они стали гораздо быстрее и почти не потеряли способности думать.

Перед входом в главный отсек из шахты пожарной лестницы Егоров остановился отдышаться.

– Может, ну его, а? – спросил Гогадзе без особой надежды. Он явно что-то предчувствовал, да и сам Егоров ощущал: на главной палубе сейчас неспокойно.