Чтение онлайн

И что теперь? Многое в ее поведении становилось более ясным. И то, как она со мной – глупым и недогадливым – подчас бывает груба, видимо, от отчаяния. И то, почему воспринимает наше агентство как свое, почему работает ночами, налаживает связи…

Я старательно заворочался, двигая бедрами по часовой стрелке, а потом против, и снова, и снова. Шорох получался вяленький, даже мне внутри ящика он не казался убедительным. Однако после полутора десятков движений моя узкая темница начала потихоньку раскачиваться. Это было похоже на качели – тяжелые, не смазанные, к которым надо прилагать точно отмеренное усилие в определенное время.

Я ворочал бедрами, ящик покачивался все сильнее. И в тот момент, когда он начал постукивать так, что я уже не слышал ничего, кроме этого звука, я вдруг почувствовал возбуждение. Совершенно непроизвольное – обычная физиология, ритмичные движения и долгое воздержание…

И едва осознав происходящее, я остановился. Замер. Хорош бы я был: «Князя Разумовского-Таврического, главу сыскного агентства, обнаружили его собственные подчиненные связанным в ящике, потным, с торчащим вверх мужским достоинством. В свое оправдание он промычал несколько фраз сквозь кляп».

Меня все равно не убьют в ближайшее время – хотели бы, так сделали бы уже. А позориться, пусть даже и перед друзьями… Да еще в такой момент, когда они обсуждали меня… Нет, это чересчур даже для моих широких взглядов.

– Не слишком ли много у него вещей? – поинтересовалась между тем Светослава.

– Он князь, – с достоинством ответил Ахмед. – У него должно быть много всего. Много вещей, много машин, несколько жеребцов на конюшне и еще…

– Много любовниц? – сухо поинтересовалась девушка.

Я почти увидел лицо старого татарина – морщинистое, умное, холеное – и в данный момент слегка смущенное.

– Я хотел сказать – и несколько свор для охоты. Знала бы ты, девочка, как хорошо осенью на Яузе гонять дичь!

Выкрутился, старик! Теперь я понимал, где я нахожусь – в одном из длинных ящиков, в которых удобно перевозить всякую мелочь вроде сервизов на полсотни персон. Такой ящик хорошие слуги всегда переносят очень аккуратно, ставят крышкой вверх. Это значит, что даже в худшем случае до Москвы я доеду. Дня через два, если меня по запаху не найдут. Господи, позор-то какой!

Голоса удалялись. Светослава, обиженная на меня и на жизнь, пыталась выместить зло на Ахмеде, но татарин ловко ускользал и выкручивался. Он с тринадцати лет состоял при дипломатическом корпусе Великого Княжества, с того дня, когда его отца, дядьев и братьев вырезали по приказу хана Якутии – и только он один спасся. Вернее, был спасен моим двоюродным дядей, послом Торжка в Якутском ханстве.

Ахмед мог протянуть линию предков к тем же костям, что и хан. Они оба были чингисидами – впрочем, и я мог сделать то же самое, но не впрямую – потомком Чингиса я был по нескольким ветвям, и все они проходили через женщин – дочерей или внучек великого хана, подаренных росским князьям.

А наш татарин – настоящий торе, прямой потомок. Один из немногих выживших, надо отметить.

Голоса удалились, затем хлопнула дверь. Я понял, где нахожусь – в полуподвале собственного дома, куда так удобно заезжать под погрузку фургонам.

Я выждал еще несколько мгновений, а потом вновь начал раскачиваться. На этот раз я быстро поймал ритм и через пару минут уже довольно громко стучал краями своего импровизированного гроба по столу.

Дальше пошло хуже – ящик слегка проскальзывал на ровной поверхности вместо того, чтобы раскачиваться от моих непристойных движений бедрами. Однако минута за минутой, тяжело дыша и сжимая зубами кляп, не чувствуя уже рук и ног, но представляя, что скоро они станут сплошными синяками, я все же добился своего.

Мой гроб проехал несколько сантиметров до края и упал вниз. На мгновение я потерял сознание, а когда смог открыть глаза, то уже был наполовину на полу, а рядом валялась крышка ящика – деревянная, тяжелая, с отломанной защелкой и изящным фамильным вензелем моего ныне покойного отца, родного брата нынешнего всесильного князя.

Гусеничкой я выполз из ящика, затем, оцарапав щеку об угол стола, снял резинку кляпа. Дальше дело пошло легче – в своем подвальчике я ориентировался превосходно, быстро нашел ящик со старым инструментом, который все собирался отвезти в агентство. Полотном от ножовки по металлу перепилил веревку, связывающую руки, затем освободил и ноги.

Потный и грязный, в одних подштанниках – так меня запихали в ящик, – я поднялся наверх, в свой дом. Свет я включать не стал – и так было видно по мерцающему будильнику и бодрой алой лампочке визора, что «горошину» в домашнем компьютере поменяли.

Я быстро наговорил сообщение в автоответчик агентства – может, еще не поздно спасти Кабыздохера, пусть ребята проверят. Затем прошел в душ и минуты три просто наслаждался прохладной водой. Наконец, быстро, по-военному, как учил отец, помылся.

А выйдя, обнаружил, что в собственной гостиной я не один. В свете уличного фонаря угадывался высокий силуэт в старомодном костюме-«тройке».

– Господин Романов, вы здесь некстати, – сказал я гостю.

– Эх, князь, как бы я хотел, чтобы вы были не семнадцатым в линии наследования, а хотя бы сороковым! – с тоской произнес начальник охранки.

– Вы бы просто удавили меня?

– Отнюдь, – живо ответил Стенька. – Взял бы вас к себе. Вы же не слюнявый интеллигент, полагающий, что охранка только и существует для того, чтобы убивать детей и пытать народовольцев. Главный наш интерес – сохранение статуса, удержание Великого Княжества Торжокского в числе самых сильных игроков на мировой арене. Вы не представляете, как мало у меня толковых людей, которые могли бы взять на себя ответственность за судьбу страны! Сколько их, как вы думаете? Пятеро? Трое? Двое? Не угадаете! Ни одного, черт бы подрал эту систему, в которой служба в охранке для сильного и искреннего человека почитается едва ли не позором.

– Молчите! – воскликнул я. В голове у меня мелькнула мысль, но для того, чтобы ухватить ее кончик, нужна была тишина. Пядь за пядью вытаскивал я цепь умозаключений и через минуту заявил: – Нет никакого могильника мамонтов. Вам зачем-то нужно было поднять пыль, и вы использовали меня. Отвечайте: нет мамонтов в Москве?

– Да уж, – улыбнулся Романов. – Претендовать на звание родины слонов Рось не может. На самом деле есть в Торжке профессор Кутаисов. Он написал объемный труд, в котором доказывал, что Москва стоит на том месте, где в разные эпохи было пять разных морей. И каждое наводнение случалось внезапно. То есть, по его мнению, там могут обнаружиться могильники. Я подхватил его идею и развил, вбросил информацию, что были экспедиции – и парочку действительно даже снаряжал, не подкопаешься… Но не это главное. Понимаешь, Коленька, я же не зря разрядил «горошины» в твоей машине и домашнем компьютере. Я вел тебя между множества огней. Мы то едва успевали выхватить тебя из рук шпионов Речи Посполитой, то спасали от османов, то предотвращали похищение агентами Якутского ханства. Я сделал тебя важной фигурой, и в одночасье ты стал очень популярен.

– Гранату кто кидал? – спросил я мрачно.

– Да ты его не знаешь, надежный мальчишка, часов не путает. – Романов пытался то ли шутить, то ли вроде как заигрывать со мной. – Там все было рассчитано по секундам. Кабыздохер наклоняется, мальчишка отсчитывает до трех и метает гранату.

– Кабыздохер – агент охранки? – Я тяжело вздохнул.

– Хватит тут этого! – Романов посерьезнел. – Он на тебя работает четвертый год, а на меня – одиннадцатый. И ты его не уволишь и никому не скажешь, что он – из охранки. Объяснить почему?