Детская проза

– Этот не бери! – кричали они. – И черный не бери, – перебивали другие. – Голубой проси! – Товарищ продавец, покажите голубой. – Или вон тот, коричневый! Продавец, маленький очкастый старичок, заткнул уши пальцами и хотел было прорваться сквозь кольцо ребят, но это ему не удалось. Он беспомощно…

— Мисс Кэрроу, вы плачете? — Его тон изменился. * * * В его голосе присутствовал шок, никогда еще он не видел девушку плачущей, да бог с ним, он вообще никогда не замечал за ней каких либо эмоций. — Следуйте за мной, в мой кабинет. — Проговорил он жестко, возвращая интонации холод декана Слизерина.…

Не глядя, на ощупь, нахожу и вдавливаю шарик крана шасси. Перевожу кран до упора вверх. Краем глаза замечаю: гаснут зеленые точки в указателе... Жду. Есть — одна красная... вторая... Все три есть — шасси убралось и встало на замки. Берусь за головку крана щитков и тоже перевожу вверх. И сразу машина…

На берегу снова не стало ни души. Он вылез из своего укрытия и побежал наверх в деревню. Небо чернело все больше, и, когда над косогором пронесся еще один шквал, вся трава по склону из зеленой превратилась в седую и косогор стал светлее неба. Митя оглянулся на залив. Там, где стоял линкор, вдруг не оказалось…

Лапка неуверенно потянулась к штурвалу. — Так-так, — поощрительно кивнул Строуб. — Потянешь штурвал на себя — и мы поднимемся, толкнешь вперед — сбросим высоту. Ну, а если влево? — неожиданно спросил он. За спинами пилота и юного экскурсанта, на самой границе двух миров, парил крошечный золотой вертолетик…

«Наверное, они все еще дуются на меня за то, что я взял несколько безделушек, чтобы купить билет до Парижа, – жаловался он друзьям. – А зря, ведь это вполне компенсирует то, что отец, может быть, оставил бы мне в завещании». Кристоферу очень тяжело жилось в Париже, он даже голодал, но все-таки добился…

Участок у нас большой и хороший. Здесь много деревьев, елки и сосны. Повсюду выступают корни. Мы спотыкаемся, падаем и шлифуем их своими коленями. Когда-то перед домом была разбита клумба, теперь же цветов на ней нет и клумба называется «бывшей». Есть стол и беседка, порядочно покосившиеся. Мама пытается…

Ну так Ява — это не остров. Ява — это и есть мой лучший друг и напарник Ява Рень. Наверное, вы думаете: что это за имя такое странное — Ява? Должен вам сказать, что это он сам себя так назвал, когда ему ещё и года не было. То ли он хотел сказать «я Ваня», а получилось «Ява». То ли «Иван» у него так…

Кате очень хотелось, чтобы все — и подружки и взрослые — видели, как она едет на работу в совхоз. Но улица была безлюдной и тихой. Никого не видно на балконах. Закрыты большие стеклянные двери магазина на углу. Даже солнце, которое уже давно светило в их окна на восьмом этаже, сюда ещё не добралось.…

— Землю — крестьянам? — Верно, Гринька! — Мир всем народам? — Так точно, Гринька! Счастлив Гринька. Счастливы люди. Солнце на небе для всех сияет. Однако не смирились капиталисты и помещики с потерей земли и заводов, с потерей своих прав и своих богатств. Пошли они войной…

– Ну наконец-то я увижу Баскова вживую! – Какой Басков, дура, – неожиданно проявил эрудицию Вадька Петров. – Он же в Большом театре играл, да и то его оттуда выгнали. А мы едем – куда? – правильно, в Станиславского и этого, как его, Немировича-Данченко, вот. – И вовсе не выгнали, он сам ушел, – надувшись,…

— А я теперь знаю, как гудеть. Поезд пошёл. А Миша всё болтал без умолку: — А машинист сказал, что мы тёзки. А что такое тёзки, мама? Но мама не отвечала. Она всё ещё сердилась на Мишу. А поезд набирал скорость, и колёса всё чаще и чаще выстукивали: «Ми-ша е-дет к тё-те Па-ве… Ми-ша е-дет к тё-те…

— Интересно! — не выдержал Ленька, в самом деле пораженный неожиданным открытием. Но подумал о другом. «Папа», «мама». Это смешно! Елке тринадцать лет, не маленькая уже, а говорит, как маленькая. Ленька никогда бы так не мог сказать: «мама», «папа». Ну, уж лучше: «мам», «пап»… Или «мать», «отец», когда…

Шурка тоже решил стать водителем шахтного электровоза. Он часто просил папу взять его с собой, но тот лишь разводил руками. — Подрасти, — говорил папа. — Мальчишкам вход под землю воспрещен. Впрочем, девчонкам тоже. И не просто тоже, а тем более. Но это Шурку не утешало. Он огорченно вздыхал и каждый…

empty-line > Как только увидела старая Илита чернобровую девочку, так и накинулась на нее. — Ах ты скверная девчонка! Опять князька нашего, красное солнышко, прятаться в винограднике научаешь! Опять, не приведи Господи и святая Тамара, он себе личико поцарапает, платье изорвет! Какой я тогда дам ответ…

— Это были первые опыты моей, впоследствии столь долгой преподавательской деятельности, — вспоминал Крылов много лет спустя. В Севастополь Крыловы приехали недавно. Был 1874 год. Почти двадцать лет прошло со времени осады Севастополя. Но все в этом городе еще напоминало героическую одиннадцатимесячную…

Мой папа любит петь пионерские песни. Он говорит: «Молодею, когда пою эти песни». Он ведь был пионером, потом комсомольцем, а сейчас уже коммунист. В нашей семье только бабушка беспартийная. Папа запел старую пионерскую песню «Взвейтесь кострами, синие ночи», а мы с мамой подхватили и стали петь: я…

— Какая чудесная материя! — воскликнула эльфа, перебирая тоненькими пальчиками Ленин носовой платочек. — Милая, хорошая моя, — умоляюще заговорила она. Слова стремительно слетали с её уст. — Дорогая моя девочка, будь добра, отдай мне этот материал! Я бы ни за что не попросила тебя, кабы это не было…

Солнце светило, небо синело, на берёзах трепетали первые курчавые листочки, всё вокруг было так чудесно, как может быть только в Смоланде, в пасхальный день. Но Адам Энгельбрект злился. На забор влез малыш Калле, сопливый крестьянский мальчишка из Смоланда, всего лишь семи лет от роду. — Адам Энгельбрект, —…

— Будут дрова! — весело кричит Генка. — Читали постановление? Зря такими словами не бросаются! Постановление, значит — баста! — Совсем позабыла, — спохватывается вдруг старушка вокалистка. — Тебя, Любушка, Павел Титыч вызывал. Чтобы тотчас же пришла к нему. Люба бросает лопату, поднимается на второй…