Проза

Пять лет Александр Яковлев пробыл под надзором полиции в Ростове-на-Дону. Сотрудничал в местной газете «Утро юга». В августе 1914 года добровольно пошел на войну санитаром. «Хотелось быть со всеми, пережить, смотреть». Писал очерки. В 1920 году опубликовал свой первый рассказ в журнале «Общее дело» —…

Заходим, папа телик смотрит. На экране мое лицо. Мама на него набросилась – выключил. Хотела ведь, чтобы номер без телика, как тогда. Специально в тот же самый номер договорилась. Ну как же! Мамочка чуть голодовку не объявила. Телик у нее свет в окошке. Вечером пошли на Тропу здоровья. Какой-то…

Голос был приятный, бархатный, с ленцой. Мужчина забавно растягивал слова, а на лице его по-прежнему не было ничего, кроме сдержанного любопытства. – Хозяин послал меня с поручением, и я очень тороплюсь, – почти не соврал Ри. – Я не хотел вас толкать. Пожалуйста, господин, пустите! Он снова…

– Стихами ругаетесь? – сонно, потягиваясь, спросила от двери Лида. – Какими стихами? – не поняв, повернулась к ней мать. – Бабушка там проснулась, нет? – Раньше еще, – ответила Лида. – Я ей уже судно давала. Через вас только выносить не хотела, чтобы не будить. Аня между тем оторвала, наконец,…

— Возможно, ты прав. — Всеволод Степанович кидает нежный взгляд на внука. Валеркина рыжая грива радует дедово сердце своей беззаботной яркостью. Мальчишка весь в Елену, такой же рыжий и зеленоглазый. Когда-то рыжим худо жилось, пальцами показывали: рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой, а бабушку кирпичом……

– Послушай, неужели у нас нет свечи? – спросил он тоном такого удивления, как будто это совершенно небывалая и невозможная вещь. Это рассмешило меня ещё больше. – Что тут смешного, не понимаю! – злился Каллистрат Иванович. – Неужели мы будем сидеть впотьмах? – Конечно, если по какому-нибудь торжественному…

Птицы меня интересовали больше. Наш дом стоял прямо напротив городской ратуши, у которой была башня с часами. На крыше башни в летний сезон жила семья аистов. Я любил этих красивых, исполненных достоинства птиц и всегда радовался, когда они весной прилетали с юга. Разумеется, их прилет также означал…

Высоко над затоном висело солнце, и все сверкало вокруг. Снизу, ото льда доносился еле уловимый шорох. Саня прислушался, нагнулся и понял: это крошились, оседали под лучами мельчайшие кристаллики, просачивались сквозь кружево подтаявшего снега чуть заметные капли. Саня совсем оправился от беспокойной…

Два года ждали мы тебя... Мой замок Взят, мои леса горят, Бароны — кто убит, кто пленник, кто предатель, И Ричард раздавил нас — и тебя! Генрих. Меня?.. Бертран. Тебя! Он младший брат, но он Герой! Он первый рыцарь в мире... Любимый сын... Наместник Пуату... Надежда христиан и ужас…

Авторское видение событий и характеров постоянно дополняет точку зрения героев. Но в книге существует зримая дистанция между точкой зрения повествователя и персонажей. Об этом свидетельствует юмористическая окраска некоторых эпизодов. Так, по дороге к шоссе, где проходит «настоящая война» и куда детей…

ПАСКУИНО БАРТОЛОМЕО ДИ — златокузнец, друг Нери. ПАЦЦИ ДЖАКОПО — патриарх старинного семейства флорентийских банкиров, враг Медичи. ПАЦЦИ ДЖОВАННИ ДЕ — сын Джакопо. ПАЦЦИ ФРАНЧЕСКО ДЕ — сын Джакопо. ПАЦЦИ ГУЛЬЕМО ДЕ — сын Джакопо. ПЕРЕТОЛА ЗОРОАСТРО ДА — мошенник, фокусник и друг Леонардо.…

Влияние, о котором идет речь, отнюдь не исключает самобытности ливийской литературы, ее неизменной привязанности к родной почве. Ярким колоритом, глубинной связью с фольклорной традицией пронизано творчество таких ливийских писателей, как Ибрагим аль-Куни, Юсеф Шриф, Халифа ат-Тикбали и другие. Разумеется,…

Резкий удар в живот оборвал её речь на полуслове и почти сразу же к горлу подкатил горький комок рвоты, после чего девушка, замолчав, хрипло закашлялась. Она знала, что задела его за живое. На это и был сделан расчёт. Его нужно было спровоцировать именно на спор, а не на допрос с применением электрического…

Ну, вот он, нож. Теперь, значит, за дело. Замерзшее дерево почти не поддается, и Нина скребет его, снимая у основания ветки сначала кору, а потом – слой за слоем – древесину. Была бы я бобром, думает она, могла бы зубами. Впрочем, что за чушь? Была бы я бобром, я бы здесь сдохла давно. Интересно,…

Общага – это всегда котёл, куда закидывают людей, немного приправы в виде стипендии, заливают бульоном знаний и ставят эту неаппетитную смесь на огонь времени, оставшегося до сессии. Социум в социуме. Ислам не видел ещё ни одной общаги, которая выглядела бы иначе. Это уже третья – после двух уфимских.…

Днем еще ничего. Эван, кажется, не возражает. Голос – когда ему удается пробиться наружу – тверд и бодр. Повелительный, указующий. Голос с выставленным указательным пальцем. Поди туда, купи это, сделай то! Слегка насмешливый, поддразнивающий, небрежный. До болезни он часто обращался с ней в таком духе.…

Я была поистине дьяволенком, обожавшим отцовских лошадей и изводившим мальчика, водившего их на водопой, чтобы он посадил меня у себя за спиной. Я умела кричать «Но!» и «Пру!», умела свистеть, умела швыряться камнями. Один военный, драгун, который часто заходил к моему отцу, подружился со мной и стал…

— Хоть убейте, — отвечал он, — ни вашего имени, ни вас не припомню. — Не мудрено: вы видели меня только один раз. Я был тогда еще очень молодой человек, лет двадцати, только что выпорхнул из гнезда гвардейских юнкеров и оперился в мундире кавалергардского полка. С того времени прошло десять лет. Теперь,…

Катерина притихла, услышав голос. Села на краю кровати, прижала к себе сына. Сквозь дрожащую пелену слёз узнала подружку Шуру. – Вон сколько ребят шоферов с фронта пришло, хочешь – познакомлю. Стоит Катерине посмотреть на женщин, у которых мужья вернулись с войны, на их счастливые лица, как у неё…

– Золотых монет? – Не то чтобы золотых… Но тоже хорошо. – Тоха, поздравляем! – Ты молодец! – Это я тебе скажу… Да! – За тебя, Тоха! У всех налито? За успех! – Антон, а что за рассказ? Он у тебя с собой? – Вообще-то, да. – Ну, прочти, прочти. Интересно послушать. – Да ладно вам. – Действительно…