Русская классическая проза

Я подошёл к ней ближе… Зашуршал песок… И подняла она глаза… И глянула… И понял я, что ей милей холодный, молчаливый камень, чем я, непрошеный, чужой и мёртвый с мёртвыми словами утешенья… Я видел на песчаной отмели холодный камень в объятьях девушки… Она меня смутила… Она меня чужим, холодным…

— Помню, — угрюмо подтвердил Игнатий Иваныч. — Ну, так вот. Не забывай этого. Только с такими принципами отец и нажил деньги… да… Он, брат, не тушил их! Да, не тушил!.. Порфирий Иваныч встал, прошёлся по комнате, побарабанил по подоконнику пальцами, проходя мимо окна, и, возвратившись к столу, продолжал…

Тут яснее, нежели где-нибудь у Лермонтова, уловлен психический процесс возникновения мыслей, – и, однако ж, это все-таки не имеет ни малейшего сходства с теми изображениями хода чувств и мыслей в голове человека, которые так любимы графом Толстым. Это вовсе не то, что полумечтательные, полурефлективные…

— Вон и сам майор налицо, — указал мне рукой смотритель, едва мы поравнялись с высоким заостренным частоколом острога, выкрашенным казенною желтой краской. В самом деле, на невысоком крыльце продолговатого, в виде ящика, и такого желтого деревянного здания стояла коренастая фигура в расстегнутом до…

Мария Павловна. А я жалею, что ты не арестован. Если бы тебя послали на север и не кормили бы, ты быстро переродился бы. Евгений. А ты пойди, донеси. Дура! Мария Павловна. Нищий духом! Наглец! Евгений. Нет, не могу больше. (Уходит в соседнюю комнату.) Мария Павловна (идя за ним) .…

Боярин. Не зри на меня, аки волк на ягненка (ягня). Митрополит. Яви нам зрак и образ красен, царь отшедший мира сего, в руцех демонов побывавший паки возвращается к нам! Подай тебе Господи Сампсонову силу, Александрову храбрость, Иосифов ум, Соломонову мудрость, кротость Давыдову. Умножи люди во…

Пасічнік Руды Панько. Сарачынскі кірмаш I Мини нудно в хати жить. Ой вези ж мене из дому, Де багацько грому, грому, Де гопцюють все дивкы, Де гуляють парубкы! З даўняй легенды Як дзівосен, як павабен летні дзень у Маларосіі! Як тамліва-гарачая тая пара, калі поўдзень…

— Голубушка, должно быть, грех велик на душе, или несчастная уж очень, — прошептала около сморщенная старушонка в ватном капоре, утирая нос кончиком платка, засунутого в рукав рыжей кацавейки. Баронессу взяло нетерпение. Ей ещё предстояло обедать, потом спать, потом одеваться и ехать на бал к имениннице.…

— Зачем же вы за талию?.. — Это не я-с. Это, верно, вон тот мерзавец своими лапами… Могу ли я допустить такое невежество при публике? Я человек с образованием. — В бытность мою в Париже я видел кормление бегемота, — продолжает франт. — Разинет он свою пасть, — а ему каравай хлеба туда, фунтов в двенадцать, —…

Пожилой купец полез за бумажником. Актер презрительно скосил на него глаза. — Как посмотрю я на тебя, борода у тебя седая выросла, а ума не вынесла, — сказал он. — Что? — заорал купец, поплевал на руки и ринулся на актера. — Дяденька, Парамон Захарыч, оставьте! — схватил его за руки молодой купец. —…

— Волдыриками! Вот как хвачу куском по затылку!.. Вчерашнего дня, видно, требуется!.. — Земляк, земляк! Что ты! Мы купим! — останавливают его мужики. — Купим! С собой ли деньги-то? Лешие эдакие! Черти! Право, черти! Вы думаете, здесь деревня? Здесь Санкт-Питербурх! — Ну, режь, режь пять аршин на…

Купец — рыжая борода лопатой — совсем заврался. Некоторые, однако, ему поверили. — Без ругательной чеканки! — стал возражать купец — борода клином. — Баба без ругательной чеканки тоже выеденного яйца не стоит. Да для меня теперича дома щи не в щи, водка не водка, коли баба передо мной не ворчит. В…

Наверху сдержанный старческий смех. — Экой ты какой! Ну, что, не ушибся? Петров? Так, кажется? — Гвоздев, ваше… Не извольте обо мне беспокоиться, — говорит, подымаясь, чиновник. — До свадьбы заживет. — А ты разве холост? В эдаких летах и холост! — Никак нет-с, ваше… Это только так, к слову-с……

— Вот и пушки при нас. Теперь «ура»! Все ринулись в мыльную при громком смехе публики. — Казачьими-то пиками запасайтесь! Пиками! — кричал в дверях кто-то, хватая из ящика охапку веников. Парильщики начали окачивать «гостей» водой. — Фу ты, дунайская-то вода какая важная! Не в пример лучше нашей! —…

— Сами семерых собирать послали! — слышится с могилы. — Не прогневайтесь! — Да не оскудеет рука, вливающая нектар! Господа именитые посадские!.. Гражданин Минин, спасший отечество, был простолюдин… — Мавра Алексеевна, нацедите ему в крышечку! — Мерси! — За упокой сродственничков, матушка голубушка,…

— Вы это про билеты коннолошадиной дороги? — слышится вопрос. — Про них самых. — Вот не в ту жилу и попали. Англичане такой интерес держут, чтоб тридцать миллионов почтовых марок собрать! Что им коннолошадиные билеты! Какой в них вкус! А кто тридцать миллионов марок соберет и представит ихнему банкиру,…

— А ты стерпи, — отвечает хозяин. — На то ты и жалованье получаешь. — Вот еще что выдумал! Стану я из-за тебя терпеть! — Дура! Не из-за меня, а из-за курса. Чего ты на меня плачешься! Ты на иностранный курс плачься. Он, мерзавец, всему причиной. — Какой такой курс? Что ты мне зубы-то заговариваешь!…

— Ну, с глухонемых и требовать нельзя… — говорит хозяйка. — Да вы думаете, они сами? Нет, любители какие-то. Где же глухонемым петь! — Да ведь их учат… Они и на фортепианах играют и поют… и на скрипке… — То слепые, маменька… В институте слепых… — поправляет дочь. — Ну, подишь ты, а я перепутала!…

— Я так слышал от одного барина, что во французских заграницах еще лучшую модель насчет этой самой заманки придумали, — прибавляет чуйка. — Там такие суровские лавки [4] свое существование имеют, что при них буфет, на манер как бы в трактире. И как только мужчина что купил — сейчас ему задарма и в…

— То-то я говорю, что в шулерах храбрость непомерная. Иной десятерых не боится, — поддакнул артельщик и спросил: — А вы, служивый, до Португалии-то походом не доходили? — Нет, не доходили, хотя я и в венгерской и в крымской кампании воевал. С шестидесятого года вот уже я в отставке и при Петропавловской…