Советская классическая проза

Она пожелала видеть лунное затмение без домов и уличных фонарей. — Знаешь что, поедем… Я покорно ждал — сейчас оглушит чем-то невероятным. — …к Настину омуту! Ну что ж, это не столь уж невообразимо, могло быть и хуже. Настин омут всего километрах в трех от окраины города, да в сторону…

«Когда же она наконец-то придет? — не находила я себе места. — Что там могло случиться?» В палате я осталась одна. Здание содрогалось. Несколько бомб разорвалось где-то поблизости. Да, страшная была ночь… Едва дождавшись рассвета, взяла ребенка, хочу уйти. А ноги — словно свинцом налиты, шагу не могу…

— Нейкі Ганс ледзьве іголкі з пальцаў не выбіў, зараза!.. — Іголку ў яго не выбіў! Ты што — малалетак? Сысунок? Растлумачыць табе, што да чаго? Футбаліст мне! З хвіліну Жаўтых злосна пазірае зверху ўніз на Лёшку, але скрозь усё ціха, і старшы сяржант, супакойваючыся, пачынае абтрэсваць з вусоў і…

Когда он положил трубку, к нему подошел ожидавший его товарищ Ежекевич, председатель местной Чека. Оттянув вниз большим пальцем поясок на своей солдатской гимнастерке, подчеркивая, что ему все ясно и — как обстоят дела у него в Чека — нечего спрашивать, он сказал после бодрой и суровой паузы: — Давайте…

Но вот как-то раз на районном совещании бригадиров в битком набитом зале мелькнуло перед глазами Залмана знакомое лицо, и, словно раненая птица крыльями, взмахнул Залман руками и, не чуя под собою пог, рванулся к тому, кого разыскивал так долго и так тщетно: — Браток!.. Зозуля!.. Товарищ!.. После…

— Матушкина, Аксинья Кузьминична. Тоже на могилку, к мужу, да-да. Колхозница, крестьянка я. Мы орловские. А как же, провожают, вон стоят: дочь — знатный пивовар, зять — механик, а парень — мой внук, идет в армию. Остальные в Орле. Работаю, пока силы есть. — Фогель Лора Яковлевна. Литературный работник,…

Многое забылось за долгие четыре десятилетия, но благословенный день нашей Победы я вижу так, будто он случился вчера. Вижу и слышу его цвета и звуки — красные цвета моего Отечества и марши России, гремящие всюду. Вокруг горы оружия, сложенные плененным воинством фюрера. В каждом окне каждого берлинского…

Немного помолчали, следя, как обнюхиваются кони, норовя укусить друг друга. — Так ты, значит, Лисандру, не мог подождать на холме, пока я проеду? — А ты чего не подождал в низине? Бадя Андрей воткнул кнут в охапку трухи. «Забавный тип…» — И как могло тебе прийти в голову, что я уступлю тебе дорогу?…

— Разве вот что, — подумав, сказал монопольщик, — я вынесу тебе псалтырь. Для праздника более подходящей книги и не найти. — Псалтырь у меня есть, Василий Иванович, — произнес Антон. — Нет ли какой другой?.. Может, есть такая, где пишется про волю и про землю? Василий…

Катюша нерешительно приблизилась к Михаилу, обняла его, заговорила негромко, почти шепотом: — Миша… Мишка! Мишенька!.. До сих пор не могу поверить, что скоро… Знакомьтесь, пожалуйста, — это мой муж. Муж! Даже смешно. Только… Ну что мне делать с твоими волосами! Катюша достала из кармана…

— Караул! Ограбили! — запоздало кричит кассирша. — На них — халаты! — пораженно шепчет водитель. По деревне неторопливо идет участковый инспектор Федор Иванович Анискин. Он — в полной форме; ясные глаза останавливаются то на встречных, то на домах, то на автомобилях. Деревня живет напряженной жизнью;…

Вспомнил, как отец привез его к тойону Уйбаану и серьезно сказал: «Работай, Назарка, хорошо, слушайся. За это тойон нам телку даст, двухтравую обещал». Больше трех месяцев прошло с того дня. Скучно здесь, на чужом подворье. Поиграть, порезвиться некогда. Работает с утра до ночи, даже поесть как следует…

— Хошь об заклад побьемся? — Могу об заклад! Семен и Матвеев — оба фронтовики, партийцы чуть не по тридцать лет. Но резон даже не в этом, а в том главный резон, что времена переменились. Где было можно, теперь нельзя. Жизнь-то как повернулась: на полный круг! Запросто отчет спросят.…

И вдруг вынырнули из-за леса пригородные постройки. Какие-то склады, домишки, огороды. «Сейчас будет мост», — подумал Вадим, и через минуту в самом деле замелькали перед его глазами массивные клепаные переплеты моста, повисшего над небольшой и довольно грязной речкой. Справа за речкой открылся…

Я никогда не забирался бы в чужие огороды даже через дыру в ограде! Я день-деньской гулял бы по берегу реки, как племянник домовладельца Капера, гулял бы не просто так, а в галошах. Я купил бы у Шарфштейна две порции мороженого и одну отдал бы Мойшке-Сороке, чтоб он простыл, барчонок! Ой, как мне…

Так еще детской клятвой был предопределен мне путь по Клязьме. Я видел много российских рек и вовсе не по пристрастию туземца могу сказать, что Клязьма с ее притоками Киржачом, Пекшей, Воршей, Колокшей, Нерлью, Судогдой, Нерехтой, Уводью, Тезой, Лухом, Суворощью и другими, более мелкими, — один из…

Пусть же на страницах Трудов нашего Общества, где появились впервые и, увы, в последний раз твои строки, посвященные родному уголку, вечной будет память о тебе, твоей любви к природе родины, о твоей светлой личности, наш дорогой товарищ и друг. Об умерших плохо не говорят. Но я с доверием читал эти…

Матрос Жемчужный, который служил когда-то поваром на Балтийском флоте, установив справедливую власть в станице, размахивал маузером, доказывая, что Оглоблиным надо расширить надел земли за счет лишней пашни богатея Кривобокова. Расширили. Василий брал под уздцы работягу-коня и уходил в степь до позднего…

Он прислушался к страстному, призывному реву секачей, оглядел широкий песчаный пляж. Все здесь было так же, как в прошлые годы. И так же на большом плоском камне в полосе прибоя, словно на троне-возвышении, возлежал владыка котикового стада — огромный секач. Жесткая седая грива начиналась у него от сердито…

— Что скажешь, отец? Я поспешно развел руки. — Это что! Пойдем туда. Главное — не трусь. Саша Таршуков пошел впереди, скользнул в узкий проход между арматурой, влез на бетонную площадку, прошмыгнул под самой бадьей крана, нагруженной кирпичом (на него ругнулась толстая бурощекая женщина); я выждал,…