Советская классическая проза

Был полдень. В окно доносился запах сирени и нагретой травы, и кресты стояли, не бросая тени. Было слышно, как воркуют голуби и как они прогуливаются по ржавому карнизу, тихо стуча лапками. На подоконнике сидела кошка Фенька; ей лень было отцепить бумажку, нацепленную ей Колькой на хвост, и она сидела,…

Суровцев сочувственно вздохнул и нанес последний удар: оказалось, Александр Александрович Перекальский, заместитель Пакина, накануне уехал в областной центр. — Почему тебя и пришлось с ходу включать. Пакин осторожно помассировал ладонью щеку, сказал, бодрясь: — Ладно, считай, что я уже включился.…

— Где будет ужин, команданте? — Ужин? — Разве не для этого, команданте, вы позвали Мамаду? Белые инженеры — значит, подумал я, праздничный ужин… Губернатор отрицательно покачал головой: уважаемый Мамаду, да продлит аллах его дни, не так понял. Инженерам нужен повар, который жил бы…

Минут через десять в палату вкатился махонький столик со стеклянной столешницей, сплошь заставленной скляночками и баночками; среди них высился фарфоровый стакан с торчащими из него железяками — они неприятно поблескивали. Вслед за столиком вышагивала, похрустывая халатом, очень юная девушка, с очень…

У дежурных девушек он узнаёт, где его знакомые, на каких рейсах. Девушки по микрофону спрашивают у диспетчера: — Где пятьдесят шестая? Диспетчер отвечает: — В Челябинске. — А семьдесят первая? — В Ростове. — А тридцать вторая? — Ушла на Казань. Петрович слушает, кивает: — Так, так.…

Но когда мы очутились за глухой стеной сортировки, где лежал обломанный ствол старой груши, вышарпанный задами куряк, парочек и просто уединившихся людей, и присели рядом, я вытер пилоткою пот с лица и выдохнул: — У-уф, хорошо, что успел! — Да, очень хорошо… — сказала в пространство Маша. — Не знала,…

Трудно мы сходились с молодым, кудрявеньким и нежным Чередиловым, а он с нами и того трудней. Везде лез, пытался таскать с нами тяжести, копать землю — и совсем засуетился, совсем издергался, извиноватился. В Карпатах, ночью, при переправе через ручей, вскипевший и одуревший от дождей, мы почти на себе…

— А я и не собираюсь. — Мишка безразлично пожал плечами. Но знать ему все-таки хотелось. — Наверное, что-нибудь купили. Вот если бы новый велосипед — это да! — Ха! У меня и старый еще ничего, только восьмерки да спицы выправить, но не нужен мне теперь никакой велосипед. — Вот как! — удивленно заметил…

Отряхнув блокнотик, Митя положил его в карман, а вечером на улице показал ребятам. — Послушай, — надоумил его чистильщик сапог Аншован, — по этим бумажкам ведь можно ходить и в театр и в биограф. Скажи, пожалуйста, театр от кого пользуется электричеством? — От нашей электростанции. — Вот видишь!…

А Валька Алферов, первый пилот, сидел слева и вел машину. Свободно держа рогульки штурвала, на ощупь зная все свое хозяйство, весь этот красивый центральный пульт кабины с разноцветными рукоятками и тумблерами, знакомыми еще с училища: черная рукоятка — газ, белая — винт, зеленая — сектор подогрева карбюратора,…

Я смиренно опустила глаза. — Нет, не прошла, тетя Валя. Можно мне пожить дня два, пока перевод не придет из дома? — Уезжать, что ли, не на что? — Не на что, — слукавила я: в сумке у меня лежало двадцать пять рублей. — Вот все вы такие! Промотаете денежки, а родители — высылай. Мне что, жалко?…

Вот почему перед каждым революционером, перед каждым рабочим и крестьянином, стремящимся строить социализм и сознательно бороться за него, стоит задача преодоления житейских обывательских представлений о революции. А ведь миновало уже десятилетие революции и вырастают поколения, для которых бытовой предпосылкой…

Дней семь передавал Андреев «хозяйство». Ходили возле собачьей клети, вместе варили пищу и кормили овчарок. Не сразу признали собаки нового хозяина, и вовсе не безопасно Мисюреву обращаться с ними. Кусать не кусают, но землю нюхать приходится. Особенно вредничает Джек. Два месяца служит Мисюрев собаководом.…

— Ну, сейчас выгружать начнут. Этот — комендант здешний. Деловой мужчина. Всю дорогу с капитаном работает. У вагонов стоял начальник конвоя и сопровождающие стрелки. К ним направился комендант. Машинист отошел немного и уселся на поблекшую, выжженную летним солнцем траву. Анна Ивановна опустилась рядом,…

Как ни был озабочен Франгейт тем, что в неизвестной стране чужие люди покупали за деньги право смотреть на лицо девушки, увлеченной ярким огнем созданной из пустяков жизни, как мучительно ни разрывал он любящей мыслью тяжелое, глухое пространство, скрывающее где-то в бесформенном слиянии всех вещей и…

Заспанная кухарка в клетчатой домотканой юбке и холщовой сорочке, вышитой черными и красными крестиками, с железным гребешком в неприбранных волосах выколачивала из самовара о порог вчерашние уголья. Петя постоял перед кухаркой, глядя, как прыгают бусы на ее старой, морщинистой шее. — Уезжаете? —…

Прижавшись к земле, Петя продолжал самым внимательным образом осматривать себя, втайне надеясь найти хотя бы маленькую рану. Он надеялся на рану, как на чудо. Раны не было. Тогда Петя поднялся на ноги. Отряхиваясь от земли, он еще раз с сожалением посмотрел на побитый осколками плащ. Совсем близко…

— Ты чего все одна да одна? — спросил он участливо. — Людей боишься? — Боюся? Это я-то? — Ты-то! Спрятала голову, как страусиха, в песок — а все остальное наружу. Смотри, обгоришь. Поплаваем? — Я пла-авала. Как хлопну рукой по медузе, брр! Вроде живое, а ни глаз, ни шерсти. — Нда, тварь. Помесь…

Он встал и прошелся по Каменной деревне. — Вы знаете, — сказал он издали, — если бы я жил неподалеку, я бы тоже ходил сюда строить улицы и острова. — Я не за этим сюда хожу, — сказала девушка. — Я жду здесь одного человека. — Он должен прийти сюда? — Нет, не сюда. Просто здесь никто не видит,…

Да, радовала жизнь. Но забрала эту радость война. Орлов оказался в числе тех, кому было поручено организовать эвакуацию населения. Легко сказать — организовать. — Никуда мы не поедем, — говорили старики. — Да и скотину куда прикажешь, в карман положить? Отродясь сюда враг не добирался. Нечего раньше…