Советская классическая проза

Шимон . Справедливо говорите, Бартош! Ян . Я казака раз в год, чиновника раз в месяц вижу. А панского приказчика — с утра до вечера, да и управляющего каждый день. Бартош . Чудно вы говорите. Еще ничего не известно, а вы уж… Ян . Известно, восстание будет, пан Костюшко мужиков зовет, чтобы воевать…

Иногда поздними вечерами мы пели под окном. Но это были не любовные серенады, а наша любимая «Песня о Каховке». Мы наивно пытались уверить друг друга, что поем для собственного удовольствия. На самом же деле «Каховка» предназначалась Варьке. Но Варька снисходительно посмеивалась над этими концертами,…

В облаках табачного дыма, среди множества толпящихся, галдящих, глядевших на него с любопытством, с подобострастием, Армагиргин заметил прислуживающую женщину — полную, с грудями, выпирающими под тонкой матерчатой одеждой. Лицо у женщины было круглое и ласковое. Она все время улыбалась и говорила: «Ми-лай!»…

Бедная моя мать все терпела. Молила лишь не выгонять из-под крова до весны. «А заклятий писать мы не умеем, — говорила она. — Себе бы написали, чтоб сиротам был ломоть хлеба». И все-таки нетерпеливая хозяйка ворвалась однажды к нам, вытащила вон истертый тканый палас, на котором мы спали, ногами вышвырнула…

Лишь я сохранял спокойствие и держался совершенно невозмутимо. Правда, комната немного качалась перед глазами, но это обманчивое представление объяснялось, естественно, рюмкой коньяку, которую я накануне выпил. Я с давних пор плохо переношу спиртное. Любенов и Беровский быстро возвратились, и мне вдруг…

— Ага, — сказал Андрей. — Поищи там что-нибудь. Негромко зазвучала музыка. — Эта нравится? — спросила Вера. — Нравится, — сказал Андрей. — Ты что там делаешь? — Масло ищу. Вера вышла на балкон. На ней была рубашка Андрея, закрывавшая колени. — Поворачивайся, — сказала она. — Давай,…

…За первые сутки плавания в море «Перекоп» не встретил ни одного судна. И только у берегов Кореи, на траверсе порта Фузан, моряки заметили дымки, а затем рассмотрели шедшие вдоль берега на север японские военные корабли. На судне наступила напряженная тишина. Куда и зачем идет эскадра? Море оставалось…

В столовую Ярда шел один. Ему не хотелось ставить добродушного полноватого сержанта в неловкое положение. Кроме того, надо было немного осмотреться. Он плелся за идущим впереди строем примерно в двадцати метрах. Вокруг тянулись заросли елей и сосен, среди которых лишь кое-где выглядывали белые стволы…

— Хинчин, спишь? — спросил соседней бочки Алеша. — Нет, Алеша — ответил Хинчин с зубной дрожью. — А чего делаешь? — Лежим, Алеша. — Иди Хинчин ко мне. — Нет, лежим здесь, — отказался китайчонок. — Тогда я к тебе приду. И Алеша перебрался в бочку китайчонка. Хинчина, И Алеша- Хинчин были…

Потешались с ним так-то до поры, а пришла она — довелось нашему Захарке другим делом заняться, хоть бы и не козлу впору. Был в нашем взводе Петров Семен, рядовой. Ничего особого в нем не замечалось, кроме разве того, что грамоте хорошо он знал. Днями, бывало, просиживал — книжки читал да письма нам…

Он не ошибся. Через две-три минуты впереди показались расплывчатые в тумане фары. И Заремба нутром почувствовал: это они. Возвращаются! Надо было соскочить, бросить велосипед, но какая-то сила или упрямство удерживали его в седле. Машина мчалась на него по осевой, словно милицейский патруль. Зарембе…

Самые счастливые часы я испытывал в те годы, когда дети мои были маленькими. Да, поистине я был счастлив тогда, независимо от каких-то жизненных и бытовых проблем неустроенности. «Счастливы ли вы?» – время от времени каждый должен спрашивать себя об этом. И все же после того, как самодовольный человек…

В такие дни на мелкие осколки разлеталась посуда, в щепу превращались стулья и столы. Потом дядя «отходил» и начинал ругаться; он ругал всех: жену, начальство, царя, царицу, царских дочерей. И ворчливая Аннушка сидела на лавке, беспомощно сложив на коленях больные от вечных стирок руки, сидела молча,…

По безлюдной реке нужно было проплыть шестьсот километров, на третьи сутки илимка должна была бросить якорь в устье реки у большого селения. * * * Вода прибывала. На галечных берегах лежали зеленые льдины, забытые ледоходом. Караваны гусей тянули к тундрам. От яркого дня и простора хотелось петь.…

— Дальше. — Ложим. Пять пачек «Прибоя» — 60 копеек. — Да вроде. — Пять коробков спичек — 5 копеек? — Сколько всего-то насчитала? — Один рубль 91 копейку. — Вот незадача. А я дома подсчитывала, так у меня один рубль и 87 копеек выходило. А ну положи еще раз. Я что-то не уследила толком-то.…

На другой день я встретил его на лестнице и удивился. Ведь вчера я видел, как его убили. Убивали его так реально, что я забыл, что это была не всамделишная смерть, а только игра актера. Сейчас, сбегая по лестнице, он тоже, по-видимому, играл роль, шаг его был упруг, на лице его была довольная, сытая…

— Хорошо бы пожить здесь еще, да надо ехать… Вам хорошо рассуждать — все пристроились, приступили к исполнению, так сказать. Один я пока неприкаянный! Эх, братва, пошли хоть напьемся напоследок — у меня в чемодане припасено! А утром, к семи, на вокзал проводите. — Но мне нельзя! — запротестовал Николай…

— Рыбы, однако, совсем маленько… Что потом ловить будем? Гошка Чальцев — бригадир — хохотнул, прокричал старику в самое ухо: — На твой век хватит, а об нас не горюй — скумекаем что-нибудь. — Ты сичас кумек — четыре сетки берешь. Председатель говорить буду, — разозлился старик. — Ты обманывай народ!…

В соприкосновении с природой, ее чистотой и неподкупностью, в столкновениях с преградами, опасностями, неизбежными на таежных тропах и дорогах, на нелегком, часто изнурительном промысле обнажаются характеры, проверяется личность, явным становится истинное и ложное в людях. Сколь бы искусно и долго ни…

Еще раньше, в минуты праздных размышлений, я не раз пытался представить себе, что означает эта угроза: «На сорок ночей в сарай», и мысль неизменно переносила меня в кирпичный сарай самого Кара-Мурта, полный муки, баранины и всякого добра. Случалось, в момент слабости я почти желал попасть в этот сарай…