Юмор

Халоупецкий понимал, что пропал, что законоучитель заклеймит его как человека безнравственного, как извращенца. Но ведь у него не было времени, чтобы почитать где-нибудь в саду, в укромном уголке. Книгу ему одолжил всего на полдня знакомый четвероклассник из соседней гимназии. И он честно старался прочитать…

Тут и сказочки конец.

Гость глотаетъ водку, садится около закуски и молча вздыхаетъ. Черезъ пять минутъ онъ смняется молодымъ гостемъ во фрак и въ зеленыхъ перчаткахъ. Опять христосованье… Гость останавливается передъ двицами. — Мы съ молодыми мужчинами не цлуемся… застнчиво бормочатъ он и слегка пятятся. — Невозможно…

— Морока! — обреченно сказал Ряхин и, пронзительно оглядев постояльцев, спросил: — Убивец кто? Постояльцы смущенно молчали. Признаваться никто не хотел. — Ты ищи! — Ряхин ткнул пальцем в Жукова. — Ага, — сказал Жуков, — опять я. Через 15 минут Михаил Васильевич познакомился со всеми постояльцами…

— Выходит, ты остановился во дворце? — Меня позабавил размах его воображаемой поездки. — Конечно. Почему бы нет? Венеция, Фил, не то место, где я соглашусь остановиться в отеле. Венеция принадлежит прошлому, когда отелей не существовало, и я, чтобы быть en rapport [8] с окружением, поселился, как…

Вкусъ. — Вкусы суть разные: иной любитъ свинину, а другой осетрину. Взятки. — Встарину у Приказныхъ были: Масштабъ для измренія правоты челобитчиковъ. Воздержаніе. — Добродтель всми похваляемая, но нын не всегда исполняется. Война. — Искуство и счастіе убивать другъ друга. Войско. — Въ немъ пхота…

* * * Вышеизложенное составляетъ спичъ, который я намренъ былъ произнести; но предсдательствовавшій на банкет, нашъ посланникъ, генералъ Шенкъ, вставъ посл молитвы изъ-за стола, обратился къ намъ съ невыразимо снотворной, длинной-длинной рчью, заключившейся той мыслью, что, такъ какъ всякія ораторства,…

Он стоял как вкопанный, не издавая ни единого звука. Он продолжал прислушиваться… Потом вдруг повернул ключ в замке и, осторожно ступая, на цыпочках приблизился ко мне на расстояние руки. Тут он вновь остановился и некоторое время с напряженным вниманием рассматривал мое лицо, а затем вытащил из бокового…

Послдніе, въ то время какъ на сцен поютъ, имютъ обыкновеніе мычать себ подъ носъ ту же самую мелодію, съ цлью показать сосдямъ, что они уже не въ первый разъ слушаютъ эту оперу. Собственно ихъ за это слдовало бы вшать. Оставаться 3–4 часа на одномъ мст не шутка; а между тмъ нкоторыя изъ Вагнеровскихъ…

Джон нахлобучивает шапку и уходит. Георг 30 секунд с ужасом, молча, смотрит на искалеченное страшилище перед собою, а затем в судорогах начинает кататься по полу. Джон вскоре возвращается с каретой, в которую забирает скульптора с разбитым сердцем и статую с разбитой ногой, и, тихонько насвистывая…

— Постыдись, Мортимер. Оба мы находимся с глаза на глаз с смертью, а у тебя хватает дерзости на такие речи в столь торжественную минуту. Если у тебя нет желания, Мортимер… — Что? — Да молился-ли ты сегодня перед сном? — Я… Я… только что собирался и вдруг мне пришло в голову высчитать, сколько будет…

Хотелось сделать пфиу, абпруа и даже небольшого, чисто символического Джуманияза. Судя по некоторым признакам, замеченным мною как на второй, так и на первой полке, где, сразу под Серегой, с головой замотавшись в одеяло, лежали какие-то пассажиры, Серега уже своего Джуманияза сделал. Я растолкал…

Докторъ ползъ въ карманъ, досталъ пакетикъ, посмотрлъ на надпись и сказалъ: — Вотъ это будетъ слабительный настой. То-есть, не то чтобы онъ былъ слабительный, а скорй кровоочистительный. Вы вотъ что длайте… Вы пейте поперемнно… Первую рюмку того настоя, а вторую этого. Я самъ такъ длаю, — А третью…

Трах! — и «положительный герой» Гейм попадает на таинственный «Остров Возмездия». Наперекор здравому смыслу Гейм оказывается сильнее всех сверхсекретных защитных устройств логова Прайса, его «Стального зала», проникает и в этот зал и во все его секреты и даже успевает, оставаясь невидимым, подслушать…

— Если ты собираешься читать одно из своих длинных нравоучений, ты никогда не успеешь позавтракать, — высказала свое опасение мистрис Корнер. — Мне жаль, если с запонкой что-нибудь случится, — заметил мистер Корнер. — Её истинная ценность может быть… — Я поищу после завтрака, — предложила добрая…

— Я хочу знать, который час. — Ах, ты отвратительный мальчишка! Как ты меня напугал… и это все? — Все, клянусь честью. Успокойтесь. Скажите который час и примите мои благословения. — Ровно пять минут десятого. Благословения можешь оставить при себе. — Благодарю. Они не сделали бы меня беднее,…

Маклер с пренебрежительной улыбкой взглянул на содержимое саквояжа. — Стара штука, ваша милость, все это давным-давно вышло из моды. Однако, — прибавил он, несколько оживляясь, — за известное вознаграждение я мог бы предложить кое-что — гм! — взамен этого хлама. Обещайте мне, — продолжал он деловито, —…

— Но ведь я же отдал ему честь, — наивно возразил я. — Да, но видите ли, этого недостаточно. В другое время это вполне сойдет. Но когда человек в первый раз вступает на борт корабля, капитан ожидает, что его будут приветствовать по всей морской форме. Эх вы, мелюзга! Я не на шутку встревожился и…

— Ты уже слышал о попугае? — без обиняков перешёл он прямо к делу. — Чёрт, я приношу самые искренние извинения. Едва он увидел обезьяну, которую я привёз, чтобы позабавить тебя, как тут же закудахтал: «Что за чушь, сэр-р! Что за чушь, сэр-р!», а эта чёртова зверюга одним прыжком подскочила к нему, схватила…

Фрэмтон вздрогнул и обратил на племянницу взгляд, долженствовавший выразить сочувственное понимание. Девочка смотрела на открытую дверь, и в глазах ее застыл ужас. В безотчетном страхе Фрэмтон резко повернулся вместе со стулом и тоже посмотрел в ту сторону. В сгущающихся сумерках по лужайке двигались…