Чтение онлайн

— Я и сама так думала. Но где там. Говорят, что не имеют права по десять раз одну и ту же справку выдавать. Заколдованный круг получается. Вот и обратилась за помощью в редакцию — кто-то же должен остановить эту карусель.

Анатолий пообещал завтра же заняться поисками пропавшей бумажки, а пока, помня советы отца, попросил хозяйку рассказать о себе. Оказалось, что у Оксаны Терентьевны жизнь была столь гладенькой и неинтересной, что и рассказывать не о чем. На стройках гигантов пятилеток не работала, в боях не участвовала, в комсомоле не состояла. Серенькое, скучное существование. Но пенсию все-таки выработала, значит, надо помочь ей таковую получить — вот и все. Но что об этом напишешь? В «Известиях» недавно была статья — вот это да! Чиновники обидели древнего старика, кажется, пенсию не дали, а возможно, участок земли отрезали, — детали Толя не запомнил. Так у этого старика шесть сыновей и дочь — фронтовики. С такой биографией можно в порошок стереть бюрократов.

Прежде чем возвратиться домой, Анатолий забежал в редакцию. Все равно вечер пропал. Втайне он надеялся, что, может, еще какая-нибудь заметка прорвалась на полосы номера. На лестнице встретил Маркевич. Та сразу же поинтересовалась письмом Бажаевой. Далось ей это письмо. Редакция ежедневно получает около сотни писем, а ей спать не дает именно это, в общем-то мало интересное письмо.

— Старушка явно не является представительницей героического поколения комсомольцев двадцатых годов! — ответил Толя.

— Возможно, — спокойно возразила Маркевич. — Но мы обязаны ей помочь. Кстати, Оксана Терентьевна, как ты сказал, совсем не представительница героического поколения…

— Я говорил совсем не то…

— Так вот, она спасла жизнь нескольким нашим партизанам. Это я сегодня сама проверила. Уж больно мне фамилия показалась знакомой… Так-то, Толик. Помоги ей.

— Что же она мне ничего не сказала?

— А зачем ей было об этом говорить? К ее письму в редакцию это никакого отношения не имеет.

Если бы не боязнь показаться банальным, то смех девушки, сидящей за письменным столом у дверей, обитых черным дермантином, Анатолий сравнил бы с малиновым звоном. Правда, молодой репортер не имел понятия, почему звон называется малиновым. И все-таки ему очень хотелось назвать смех незнакомой, очень симпатичной девушки малиновым.

— Доктор, вы послушайте только, что они пишут, — девушка вытерла набежавшую на глаза слезу и протянула полному человеку в белом халате журнал в пестрой обложке.

— Отец Горио, давая деньги своим дочерям, снимал с них последнюю рубашку морали, — прочитал врач и даже не улыбнулся. — Ерунда какая-то. Ты бы лучше на физику нажимала, а то опять завалишь экзамены.

— Премного благодарна за совет, — девушка поднялась из-за стола и сделала реверанс. В этот момент она и заметила стоявшего в дверях незнакомого молодого человека.

— Вы к кому, товарищ?

— Здесь так заразительно смеются…

Полный врач уставился серыми выпуклыми глазами на вошедшего.

— Если вы больны — идите к регистратуру. Если хотите кого-нибудь проведать — обращайтесь в приемный покой.

Анатолию хотелось произвести впечатление на симпатичную хохотушку, ответить остроумно, но вместо этого он робко назвал редакцию, из которой пришел, и протянул толстяку свое удостоверение.

— О, представитель областной прессы, — деланно улыбнулся толстяк, возвращая литературному сотруднику его удостоверение. — Вам повезло, Анатолий, вы попали по адресу: Евгения Игоревна Печалова — бог нашей канцелярии. Знакомьтесь!

— Признаюсь, Евгения Игоревна, что до этого мне никогда не приходилось знакомиться с богинями. Может быть, вы будете настолько любезны, что разрешите заглянуть и в вашу божественную книгу, в просторечье именуемую книгой регистрации поступившей почты.

— Увы, — Женя развела руками, — в нашем райском заведении подобной книги не ведется. Взамен можем предложить истории болезней, регистрацию больных, заключения… Но что вас интересует конкретно?

— Медсестра Бажаева…

У Жени Печаловой сразу же исчезло шутливое настроение, а ее веселый кавалер поспешил покинуть приемную.

Поиски затерявшейся справки медсестры Бажаевой успели набить оскомину. О ней спрашивали из бухгалтерии, справлялись по телефону из редакции, наконец, приходила почтальон, которая в книжке доставленных заказных писем показала закорючку, объединявшую две буквы — «Е» и «П». Именно такую закорючку и ставила Женя, принимая почту. Девушка ничего не могла вспомнить об этом письме, не имела понятия, куда оно запропастилось.

Письмо из Заозерного, судя по записи в книге почтальона, было адресовано заведующему больницей. Месяц назад его замещал главный врач. Но ему справка эта ни к чему. Скорее всего письмо она отдала в бухгалтерию. Бухгалтер — председатель месткома больницы, она и должна оформлять документы Бажаевой. Бухгалтер клянется, что ни письма, ни справки в глаза не видела.

Женя перерыла все ящики в письменном столе главврача, перебрала все бумаги у себя, но злополучного письма не нашла. Главный врач — замечательный хирург, неплохой шахматист и в то же время очень рассеянный человек. Он мог машинально взять письмо вместе с газетами, оставить его дома или в столовой, наконец, просто потерять. Но этого всего не напишешь в объяснительной записке. В книге стоит ее подпись, значит, она и приняла письмо. С нее и ответ за пропажу. Об этом Женя прямо сказала корреспонденту.

— Нехорошо, — буркнул Анатолий. — Божество и бюрократизм — какие несовместимые понятия.

— Зато вам повезло, вы получили острый факт. Бездушный чиновник в больнице!

— Не повезло, прежде всего, Оксане Терентьевне. Она два месяца назад могла бы получить пенсию. Хотите, я расскажу вам биографию этой медицинской сестры? В годы оккупации она спасла жизнь нескольким советским людям.

— Признаться, не слышала. Впрочем, занимательная партизанская биография и у моей матери, Любови Печаловой. Как, вы тоже не слышали о такой партизанке?

— О Любови Яровой слышал. Надеюсь, и вы пьесу Тренева смотрели?

— О Жене Печаловой вы напишите фельетон, и тоже прославитесь.

— Молодым врачам не доверяют сложных операций. У нас, журналистов, примерно то же самое. Такую операцию, как фельетон, может сделать газетный ас. Я же пока способен лишь мазать йодом царапины. И все же, что вы намерены делать, чтобы исправить свою ошибку?

— А что вы посоветуете, если я нигде не могу найти эту проклятую бумагу.

— Купить билет на автобус, идущий в Заозерное. Думаю, что если хорошенько попросите, то вам выдадут дубликат справки.