Чтение онлайн

— Строгий был правитель, — засмеялся и главный инженер, — при его дворе, наверное, мало находилось смельчаков, которые вносили новые законы…

— Да уж не до реформ им было, — подтвердил Ткаченко.

— Я отношусь к комсомольцам тридцатых годов, — продолжил дискуссию парторг. — Чем знаменито наше поколение? Штурмовые ночи, ударные бригады. С какой гордостью мы носили юнгштурмовки, а наши песни, наш энтузиазм? Его с лихвой хватало и на шестнадцатилетних и на двадцативосьмилетних. Научный подход, это, конечно, модно, социологические исследования — еще моднее… Но что тебе дадут исследования, если голова у юнцов забита черт знает чем… Мы думали о деле, о том, как коммунизм строить, и тут нам никакие рестораны и «вуги-гуги» на ум не шли. Помнишь, как поэт говорил… Как же это… Черт возьми, старею, стишки уже и забыл… Ну, да смысл такой, что завод для каждого родным отцом должен быть, а труд — матерью, книги — семьей. Вот так. Вспомнил: «Мы в Комсомолии живем, стране великой и богатой». Где она теперь — эта страна юности, по названию Комсомолия?

Ткаченко поморщился. Парторг словно продолжает спор, начатый с Соколовым: «в наше время и вода была мокрее и сахар слаще»…

Сворачивая обсуждение, парторг прочитал по бумажке списанный из какой-то газеты абзац, который звучал примерно так:

«…Надо работать с молодежью по-настоящему, необходимо возвеличивать великие примеры служения обществу, народу, окружать вниманием, всеобщим уважением все доброе, чтобы юноши и девушки видели перед собой живой пример».

Прочитанное парторгом представляло интерес, но то ли потому, что мысли были изложены очень уж по-газетному, то ли потому, что парторг читал их, не отрываясь от бумажки, они проскользнули, не задев сознания.

А что думает он сам, бывший комсомольский работник, старый журналист Ткаченко, чью точку зрения он осудит, а чью поддержит в статье? Но прежде всего надо иметь свою точку зрения, дать свои рекомендации. Главный инженер выступал интересно, но увлекся. Почему делить комсомол на три группы, а не на две, не на четыре, пять. Разве обязательно должны совпадать взгляды, интересы школьника и рабочего одного и того же возраста — двадцатисемилетнего отца семейства и закоренелого холостяка тех же лет? Нет, конечно. Деление только на возрастные группы ничего не даст. Может быть, учитывать общеобразовательный уровень, жизненный опыт? Ерунда, это приведет к дроблению комсомольской организации по цеховому признаку. Изучить то, что объединяло ребят в штурмовых, ударных бригадах и привить это нынешней молодежи. Передать опыт ветеранов юнцам. Это по существу то же самое, что говорил парторг: «в наше время вода была мокрее», только сказано другими словами. Передать опыт, привить традиции… Но наш опыт был хорош для первых пятилеток, войны. Сейчас другое время, надо искать и использовать иные формы работы, накапливать свой опыт. Конечно, не забывая того хорошего, что делали отцы. Незачем снова изобретать сани.

Когда-то мы любили повторять: «Болтайте поменьше, работайте побольше, и дело у вас пойдет наверняка!» Афоризм банальный, но был произнесен с высокой трибуны и казался нам в ту пору вершиной мудрости. Может быть, действительно надо поменьше болтать, а побольше загрузить молодежь конкретным делом, чтобы каждый день и каждый час юноши и девушки видели плоды своего труда. Как это читал парторг: «Работать с молодежью по-настоящему, возвеличивать великие примеры служения обществу, народу…» Работу с подростками надо улучшать — это истина. Но как это сделать? Нет, не может Павел Ткаченко дать исчерпывающих рекомендаций. Не может он написать статью, которую использовали бы как методическое указание. В таком случае нужна ли вообще статья? Нужна, но такая, чтобы заставила читателей думать, втянула бы их в дискуссию, начатую на заводе. Очевидно общее, для всех приемлемое решение найти трудно. Но поиски должны вестись в разных направлениях, на разных предприятиях по-своему, с учетом конкретных условий.

А как помочь Валерке Мицкевичу? Что ж, статья поможет десяткам таких, как он. Даже если автор и не станет писать конкретно о данном уголовном деле.

Когда-то, еще в школе, Толя Ткаченко вел дневник, потом забросил как несерьезное занятие. На днях он увидел в писчебумажном магазине общую тетрадь и купил ее. Купив, решил снова вести дневник, только на этот раз записывать в него не всякие «сюси-муси», а такие мысли, которые и другу не поведаешь. Но начал дневник Анатолий все же не со своих, а с чужих мыслей. На первых страницах он переписал из блокнота несколько изречений. Делать выписки понравившихся изречений приучил его отец, когда Толя был еще школьником. С тех пор и осталась у него эта привычка.

25 ноября

«…Скептицизм, проведенный в жизнь с неумолимо логической последовательностью, называется систематической подлостью».

К этому категорическому заявлению критика Писарева Толя решительно добавил: «Последовательный скептицизм — подлость!!!»

«Каждый человек рождается для какого-то дела. Каждый, кто ходит по земле, имеет свои обязанности в жизни» (Хемингуэй). Здесь же вопрос: «А в чем моя обязанность?»

«Люди, которым всегда некогда, обыкновенно ничего не делают». Так сказал немецкий физик Лихтенберг. Парадоксально и любопытно, — заметил Анатолий, — у нас в редакции есть люди, которые вечно суетятся, делают вид, что страшно заняты, а по существу ничего не делают, только мельтешат перед глазами. Да разве такие только у нас в редакции!

Женя мне рассказывала об их терапевте Якове Федоровиче. Это тот самый толстый доктор, которого я встретил в кабинете у Жени, когда впервые пришел в больницу. Вид у него профессорский. Рассуждает с апломбом. Работает не только в больнице, но еще и в районной поликлинике, консультирует в какой-то лаборатории. Член различных обществ. Вечно с озабоченным видом снует из кабинета в кабинет. Он в курсе всех больничных дел. Яков Федорович — ходячее справочное бюро. Он знает, у кого когда день рождения, как сыграли в очередном матче киевское и московское «Динамо», что заело у московского «Торпедо». Бокс и шахматы, хоккей и велогонка — обо всем он судит с видом знатока. Толстый врач в курсе литературных скандалов и бытовых неурядиц в жизни актрис.

— А вот больные, — говорит Печалова, — его терпеть не могут. Врач он невнимательный, верхогляд какой-то.

Забавная история: Яков Федорович оказался тем самым врачом, который Валерку свез в милицию. Он очень гордится этим случаем. Бесконечно его рассказывает, додумывает все новые и новые подробности. Прямо герой! Женя уверяет, что он со страху ударил парня чемоданом, а теперь хвастает — отбился от грабителей. Возможно, так оно и было. Теперь я еще больше убеждаюсь, что Валерка не виноват. Надо снова об этом поговорить с отцом.

16 декабря

Вот и вторая половина декабря. Отец говорит, что не заметил, как промелькнул год. А для меня он полз необычайно медленно. Владимир обещал к Новому году приехать в Принеманск и пацана привезти. Сколько лет не был дома, небось, соскучился. Мать мечтает Новый год встретить дома, всей семьей. Может, это и умилительно, трогательно, но мне, откровенно говоря, хотелось бы чего-нибудь более веселого.

Возьму и приведу на новогодний семейный «бал» Женю Печалову. Любопытно, как отнесутся к ней мои родители.

«Ах, невеста», «Уж не надумал ли ты, Толик, жениться?» А как бы к этому семейному вечеру отнеслась Женя?

18 декабря

Оказывается, я специалист по геологии. И это после того, как зарезали мою заметку о нефти. Сегодня вызвал Соколов и поручил в новогодний номер написать зарисовку о геологах. Подумать только, мне надо писать зарисовку, да еще в праздничный номер! Ответственный секретарь подчеркнул, что мне выпала честь, и вспомнил какую-то приличествующую случаю историю из своей богатой событиями жизни.

А все-таки жаль, что я не стал геологом. Теперь у них главная задача — проникнуть в глубь земли. Земные глубины изведаны еще меньше, чем космические.

Тропа геологов ведет к светлой радости новых открытий. Ух, как цветисто написал. Аж дух захватило.

20 декабря

Об этом можно написать новеллу. Даже название придумал «Дело, не раскрытое Шерлоком Холмсом». И это не для занимательности. Знаменитый сыщик к этому делу непосредственно причастен. Но об этом я писать не стану — сыт по горло. Речь идет снова о злополучной справке медицинской сестры Оксаны Терентьевны Бажаевой. Нашлась. И где, кто бы мог подумать? В книге Артура Конан Дойля «Записки о Шерлоке Холмсе». Преспокойно лежала между «Красным пятном» и «Собакой Баскервилей».