Чтение онлайн

— И тогда вы не станете бранить меня в газете?

Анатолий признался, что вовсе не собирается писать. Вся эта история ему не по душе. Он готов вместе с Печаловой поехать в Заозерное, лишь бы закрыть жалобу, полученную редакцией.

Глядя на помрачневшее лицо девушки, которая недавно так заразительно хохотала, Анатолий неожиданно для себя спросил:

— Женечка, вы не знаете, что такое малиновый звон?

Девушка улыбнулась.

— Малиновый звон? Кто его знает. Думаю, что это, когда звонят, забравшись в кусты малины.

— Не бережешь ты себя, Павел. Не проживем мы, что ли, без твоего гонорара? — ворчала Тамара Васильевна, когда муж откладывал в сторону повесть и брался писать статью для «Зари Немана».

Дело не только в гонораре, хотя он, как и раньше, всегда оказывался кстати. Заведи об этом речь с Викентием Соколовым, тот непременно напомнил бы, что некий английский писатель весьма определенно заявил: «Только круглый дурак может писать по какой-то другой причине, кроме денег». Но гонорар гонораром, а без газеты тошно старому журналисту. В газету Ткаченко наиболее охотно писал публицистические статьи о жизни и делах молодежи. Эта тема полюбилась ему еще во время работы в центральной газете «Красное знамя». Сейчас, когда выросли сыновья, проблема воспитания молодежи стала волновать его особенно сильно. Вот почему, когда на днях позвонил Глебов и попросил написать статью о трудовых традициях для специального номера, Ткаченко даже не стал ссылаться на занятость, лишь шутки ради спросил:

— Если принесу статью к вечеру — не будет поздно?

— Такой срок нас устраивает, — согласился редактор.

— Тогда сдам через неделю.

Но и этот срок оказался нереальным. Неделя прошла, а статья все еще не была готова. В записных книжках много заметок на эту тему. О трудовых традициях часто писали в периодической печати, о них не забывали диссертанты, готовя к защите свои научные труды. Обилие материалов создавало дополнительные трудности. Было ощущение, словно тонешь в материалах, а вот писать…

Стало штампом, фразой, которая скользит, не задевая сознания, что «труд воспитывает, облагораживает». Записная книжка пестрела народными пословицами и выписками из различных мудрых произведений.

Часто не только на газетной полосе, но и в пухлых романах приходится читать о том, что человек, который долгое время вел праздный образ жизни, наконец попал на завод, включил станок и сразу переродился. Выходит, что физический труд сам по себе является универсальным лекарством от всяких бед и ошибок.

К сожалению, не все так просто, как кажется на первый взгляд. Труд для подростка радостен только тогда, когда он заинтересует, увлечет. Значит, прежде всего речь должна идти о призвании. А как найти его, это самое призвание? В детстве Павел Ткаченко мечтал стать матросом. Он хотел походить на своего дядю Арсения — революционного матроса Черноморского флота. Потом пришло увлечение авиацией. Он даже не представлял себе, что жизнь может продолжаться, если он, Павел, не станет летчиком. «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…» — напевал Павел, когда шел на медицинскую комиссию в военкомат. Врачи безапелляционно заявили: «Для прохождения службы в военно-воздушных силах не годен». Отчаяние было столь велико, что он без труда позволил матери уговорить себя и подал заявление в медицинский институт, хотя никогда и не думал становиться врачом. Если не летчик, то все равно кто — можно и клистирной трубкой. На медицинском проучился два месяца и упросил ректорат дать разрешение перейти в институт советского права. Следователем интереснее быть, чем врачом. А почему, собственно говоря, интереснее? Тогда так показалось. Через несколько месяцев была объявлена комсомольская мобилизация в гидроавиацию. На всякий случай подал заявление. И бывает же такое! Медицинская комиссия признала здоровым. В школе морских летчиков проучился почти два года, а потом все-таки был признан негодным к летно-подъемной работе. Но произошло это уже после аварии. Направили его для дальнейшего прохождения службы в многотиражную газету школы. Кто мог подумать, что именно здесь он найдет свое место! Если бы сейчас Павлу Петровичу задали модный вопрос о том, какую бы он избрал профессию, если бы жизнь началась сначала, то он без колебания назвал бы журналистику. А ведь ни в детстве, ни в юношеские годы о журналистике даже не думал.

Хитрая штука — призвание. Не сразу найдешь. А кем же хочет быть нынешняя молодежь? Недавно преподаватели и студенты экономического факультета Принеманского университета попытались выяснить, как воспитание в школе обеспечивает соответствие между личными стремлениями молодежи и интересами общества. Опрошено было много выпускников школ. Вопросы задавали различные. Результаты исследования нигде не публиковались, и Ткаченко решил познакомиться с ними в университете. Ему показали огромные бумажные простыни, сплошь испещренные цифрами, и предупредили, что опрос доказал — «между личными планами юношей и девушек и реальным трудоустройством имеются существенные различия».

Юноши и девушки ценят творческий характер труда и с этой точки зрения прежде всего рассматривают те или иные профессии. Многие рабочие профессии, по которым приходится работать молодежи после окончания школы, дают весьма ограниченные возможности для творчества и часто не требуют высокого общеобразовательного уровня — достаточно кончить четыре-пять классов. Характерными были ответы абитуриентов на вопрос о привлекательности различных профессий. Оказывается, выпускников школ больше всего тянет работать на транспорте, на радио, телевидении, в учреждениях связи, и меньше всего — в так называемой сфере обслуживания. Мало кто хочет стать поваром, парикмахером, портным, сапожником, немногих привлекает и работа в магазинах.

Материалы исследования открыли простор для размышлений. Многие ранее записанные в блокноте факты раскрылись в новом свете. Другие зазвучали более убедительно. Чистый лист бумаги больше не раздражал. Статью он писал легко, с охотой. Оставалось написать полстранички, от силы страничку, когда в кабинет вошла жена:

— Павел, пришла Варвара Сергеевна, у них беда, хочет с тобой посоветоваться.

Варвара Сергеевна Мицкевич — соседка по дому, глотая слезы, рассказала, что сегодня арестовали сына — ровесника и товарища детских игр Анатолия. Ребята вместе пошли в первый класс, долго дружили, потом Валерий — сын соседей, остался на второй год, кажется, в пятом классе, потом еще в каком-то, бросил школу, поступил на завод, где работали его родители.

Соседка рассказала странную историю. Вчера Валерка пришел поздно. Лицо было в крови. Объяснил, что провожал девушку на Заречье, напали хулиганы, избили. Ночью жаловался на головную боль. Утром вызвали врача. Доктор попался какой-то чудной. Сказал, что надо парня положить в больницу. Вызвал скорую помощь, а отвез Валерку в милицию. Там его задержали. Бегала узнавать — сказали, что прокурор дал санкцию на арест. За что взяли — не объясняют.

— Чертовщина какая-то, — удивился Павел Петрович. — Поговорю с прокурором, выясню.

На следующий день Ткаченко попросил прокурора показать дело Валерия. Но тот развел руками, мол, чего не могу, того не могу. Следствие не закончено, сообщники Мицкевича еще гуляют на свободе. Так что пока вмешательство прессы излишне.

— Впрочем, если вас интересует проблема преступности среди рабочей молодежи, — сказал прокурор, — то можем познакомить с делами, которые уже закончены производством. Известно ли вам, товарищи газетчики, что значительное число преступлений в Принеманске совершают заводские подростки?

— Позвольте, — удивился Ткаченко, хотя сам лишь недавно думал, что труд вовсе не является лекарством от всех бед. — Для того чтобы это утверждать, нужны факты, неопровержимые факты!

— У нас их больше, чем хотелось бы. Вот полюбуйтесь! — Прокурор протянул список, в котором значилось несколько рабочих парней, осужденных за последний год. — Вот и заинтересуйтесь положением молодых рабочих на заводах, хотя бы на том же машиностроительном, где работал мальчик, о котором вы спрашивали.

Вполне возможно, что прокурор судит о больших проблемах с узковедомственной точки зрения. Но факты, факты остаются, от них не отмахнешься. Теперь уже написанная накануне статья вовсе не казалась смелой, а, наоборот, была излишне рассудочной, спокойной. Ее ни в коем случае нельзя сдавать в редакцию. Надо писать новую, более взволнованную, более острую. Может быть придется отправиться по следам одного какого-нибудь уголовного дела, докопаться до причин, которые приводят заводских подростков на скамью подсудимых. Прокурор, конечно, кое в чем прав, когда говорит, что на завод часто идут недоучки, те самые трудные ребята, от которых учителя не знали, как избавиться. На одном заводе они долго не задерживаются. Три месяца, пять, и уже, глядишь, на новом месте. Почему? Причин можно найти десятки: с мастером не поладил, плохо учат, работа неинтересная, заработок мал. Вот так и бегают с завода на завод.