Чтение онлайн

Справку Бажаевой прислали в больницу из библиотеки. Теперь, пожалуй, можно было обойтись и без Шерлока Холмса, чтобы установить, кто был главным виновником пропажи. Вместе с Женей мы пошли в библиотеку, взяли формуляр и установили: последней сдала книгу бухгалтер больницы Екатерина Исаевна Сенкина — председатель месткома. Почтенная дама с благородной сединой в волосах, и вдруг такое самозабвенное увлечение таинственными приключениями сыщика. Беседа со мной ей явно не понравилась. Не дай бог, еще напишет журналист о ее рассеянности в газету. Что подумает муж, и что скажут соседи? А надо было бы написать, хотя бы в стенгазету. Ведь она категорически заявляла, что никогда не видела письма из Заозерного.

Посоветовал Жене написать докладную начальнику, но она отказалась:

— Неудобно, все-таки сотрудники. Вместе нам работать. Да и сама вроде оправдываюсь. Не надо.

Сколько у нас этого слюнтяйства.

Не выйдет и у меня детективная новелла. Придется оставить в покое Шерлока Холмса. А жаль. Могло бы получиться здорово:

«Это было осенью. У Шерлока Холмса сидела пожилая дама из отдела писем. Я хотел было войти, но увидел, что оба они увлечены разговором, и поспешил удалиться. Однако Холмс втащил меня в комнату и закрыл за мной дверь.

— Вы пришли как нельзя кстати, мой дорогой Уотсон, т. е. не Уотсон, а Анатолий. Поручим вам расследовать письмо, — приветливо проговорил Холмс, т. е. Соколов».

…Нет, детективная новелла останется ненаписанной. Письмо сдано Маркевич и будет теперь мирно покоиться в архиве отдела писем, а седую мадам из бухгалтерии больницы пусть по ночам мучают кошмары, и по утрам пусть она с трепетом раскрывает свежий номер газеты.

23 декабря

Сегодня в «Заре» напечатана статья отца «Подросток с завода». Заголовок приземленный, но статья интересная. На летучке она и вызвала больше всего разговоров. Тема не новая — молодежь и завод, роль труда в процессе воспитания. Удача статьи, пожалуй, в том, что в ней много искренности и почти нет прописных истин, назидательного тона.

Отец сравнивает подростка с авиационной бомбой, которая была сброшена во время войны и не разорвалась. Пролежала она в земле многие годы, сейчас ее неожиданно обнаружили; обращаться с нею надо умело, осторожно. Чтобы бомба не взорвалась, не причинила беды, вызваны саперы. Они знают, как нужно обезопасить грозное оружие, как и в каком месте к нему нужно прикасаться. Юноша в «критическом» возрасте, как и бомба, не терпит неосторожного, грубого прикосновения. Неумное вмешательство взрослых в жизнь подростков может привести к взрыву, и тогда от них можно ждать поступков самых неожиданных. У парня, переступившего незримый порог между детством и юностью, сложные отношения с миром. Для него уже утратили свою магическую силу слова, которые с детства сопутствовали каждому его шагу: «нельзя», «можно», «хорошо», «плохо». Теперь он сам думает, почему «хорошо» и почему «плохо». Он ищет в жизни свое место, стремится заявить о себе как о личности, осознать в себе личность.

Сравнение подростка с бомбой показалось недопустимым преувеличением дежурному критику. Впрочем, не только ему, но и некоторым другим товарищам. Рассуждения их сводились примерно к следующему: «Наш советский подросток не может быть „кладезем за семью печатями“». Оказывается, есть и такой! Юноши и девушки, воспитанные в пионерской организации, в нашей советской школе, в нашей советской семье, не представляют никаких тайн. Их энергию направляет умелой рукой комсомольская организация, и т. д. и т. п., включая и то, что такие вот парни и девчата в годы пятилеток возводили домны Магнитки, а в годы войны разгромили гитлеровскую военную машину. Старая песня. Ее столько раз пел раньше отец. И те его статьи, хотя и были написаны бойко и со множеством восклицательных знаков, мне нравились значительно меньше, чем эта. Хотя отец и не внял моему совету — не писать о рабочем подростке В., который совершил преступление. При этом описал характер таинственного В. по заданной схеме. Выходит, это и есть тот самый собирательный образ. Нет, я так и не понял, зачем нужно было брать для статьи не конкретный факт, а выдумывать какой-то собирательный образ.

А «летучка» сегодня была против ожидания интересной. Разговор о молодежи значительно перерос рамки проблем, поднятых отцом. Главный редактор выступил против довольно частого повторения в газете категорического утверждения, что в нашей стране нет и не может быть конфликтов между отцами и детьми. Разные бывают отцы и разные дети. Значит, могут быть и разные отношения в семьях. Не исключены и конфликты — бурные, непримиримые.

Какой-то ехидной репликой перебил главного редактора Виктор Светаев. Он, как и я, несмотря на то, что исполняет обязанности заведующего отделом, все еще ходит в молодых.

Виктор на три года старше меня, но уже прошел огонь и воду. Для него разговор об отцах и детях все равно что для быка — красный цвет. Наиболее гневно Виктор говорит о своих родителях. Виктор не отрицает, что его отец — умный, знающий специалист, но считает его по ряду причин (которые не желает объяснять другим) карьеристом и приспособленцем… Обозлившись на отца, он с пренебрежением говорит и о его сверстниках.

Его отец, возможно, и такой, но причем здесь другие отцы и матери? К теплу большого костра тянутся разные люди. К своим родителям я бы ни одного из светаевских ярлыков приклеивать не согласился и никому не позволил бы. Говорят, что я внешностью похож на отца. Допускаю, что зеркало не врет. Но в душу мою оно не заглянет. А именно это и надо делать, прежде чем говорить о схожести детей и отцов. У нас с отцом не сходятся вкусы, по-разному мы оцениваем и некоторые события. Иные мечты одолевают меня, другие у меня привязанности.

Виктор Светаев внес сумятицу в «летучку», нарушил ее спокойный, как принято говорить, «деловой дух», и дальше уже все пошло кувырком. Глебов и Соколов грозно отчитывали Витьку, грозно, но малодоказательно. Он огрызался едко, зло. Каждый остался при своем.

Сейчас нет времени — пора спать, но когда-нибудь я напишу о Викторе более подробно. Меня к нему тянет. Он не похож на других.

26 декабря

Статья о геологах не идет. В коридоре меня встретил главный редактор и потрепал по плечу:

— Статью я твою снял с праздничного номера. Не дотянул. Что-то не то. Хотя отцовская рука чувствуется. Но признаться, мало поработал…

Я промолчал, но было такое чувство, словно полный рот набил горчицы. Плохо вышло — моя вина. Что-то хорошо получилось — чувствуется отцовская рука. Надоело!

К геологам я больше не ходок. Как я могу им смотреть в глаза? Прихожу — морочу голову, отвлекаю от дела, а в газете ни строчки, ни звука.

27 декабря

Весь день не могу найти себе места. Просто в отчаянии. Кто мог представить, что я попаду в такую гнусную историю!

Утром встретил меня Светаев и ехидно сказал:

— Поставляешь фактики для передовых статей?!

Я не понял, о чем он. Но, зайдя в кабинет, на всякий случай прочитал передовую. Обычно я эти статьи только пробегаю глазами. Уж больно скучный жанр. Передовая называется «Человек человеку — друг». Заповедь отличная, но до того часто без нужды употребляется, что давно утратила свою прелесть, притягательную силу. Именно в этой передовой и таилась погибель моя. Автор большой абзац посвящает душевной черствости. В качестве примера он ссылается на то, что в больнице затеряли справку старой медицинской сестры Оксаны Терентьевны Бажаевой, из-за чего задержалось назначение пенсии. И такую неприятность уважаемой женщине причинила вертлявая секретарша, у которой ветер в голове да кавалеры на уме.

Не помня себя, я бросился к Маркевич:

— Кто писал этот пасквиль?

— Герасим Кузьмич, а что?

— Откуда он взял материал о Евгении Печаловой?

— Я передала ему твою объяснительную записку.

— Все вранье. Ничего я такого не писал. Печалова ни при чем. Это бухгалтер, председатель месткома. И бумажку уже нашли.

Герасим Кузьмич, почесав свой тыквообразный череп, изрек, что ни на кого в редакции нельзя положиться.

— Надо давать опровержение, — категорически потребовал я.