Чтение онлайн

– Тарасова, – ответила Ирина.

– Я ее не знаю. Но если вы убеждены, поступайте, как летчики. Летчику в воздухе некогда особенно долго размышлять, он принимает решение, а на земле выясняется, прав он был или неправ. И если был неправ, это уже не имеет значения, потому что летчик погиб…

Это был трудный шаг, но на него пришлось решиться. Ирина и Александр побывали у Татьяны Тарасовой, и она согласилась с ними работать. Действительно, дочь знаменитого хоккеиста и тренера Анатолия Тарасова была перспективным, но все-таки очень молодым тренером, всего-то на два года старше Родниной. К тому же, «стиль Тарасовой» коренным образом отличался от «стиля Жука». Станислав Алексеевич прежде всего обращал внимание на сложность программы и способность спортсменов выполнить тот или иной набор технических элементов. Он никогда не ставил программу сразу, сначала заставлял подопечных отработать до совершенства большинство элементов, что-то отбрасывал и затем уже, когда появлялась подходящая музыка, окончательно утверждал всю программу целиком. У Тарасовой был диаметрально противоположный подход – для нее главным элементом была музыка, исходной точкой являлась художественная идея, на которую уже потом «нанизывались» технические элементы.

Начало работы было трудным как для тренера, так и для подопечных. Тарасова еще никогда не работала с фигуристами такого уровня. Если с прежними учениками она могла экспериментировать, то с Родниной и Зайцевым нужно было давать результат, причем как можно быстрее. А времени как раз было в обрез – обычно подготовка к новому сезону начинается в июле, в крайнем случае, в августе, а Ирина и Александр пришли к Тарасовой в октябре. За короткий срок нужно было практически заново поставить и обязательную, и произвольную программы. А ведь время требовалось не только для чисто технической работы. Новому тренеру и новым ученикам нужно было присмотреться, притереться друг к другу, найти какие-то точки соприкосновения вне фигурного катания. «В первые дни нашей работы я и Татьяна, начав говорить на узкоспортивные темы – о технике, о методике, – непременно переходили на личное и говорили без конца, – вспоминала Ирина. – Мы интуитивно чувствовали, что надо сблизиться и понять друг друга, что без этого нельзя».

Многие не верили в то, что без Жука Роднина и Зайцев смогут продолжать выигрывать. Не разбираясь в причинах конфликта, считали спортсменов виновниками разрыва с тренером. Ирине и Александру вместе с Татьяной Тарасовой приходилось доказывать свою правоту. И хотя в 1975 году Роднина и Зайцев вновь были первыми и на чемпионате мира, и на первенстве Европы, до оптимальной формы было еще далеко. «Для тогдашней своей подготовки мы выступали неплохо, а по сравнению с тем, чего от нас обычно ждут, неважно», – признавалась Роднина.

В те годы очень улучшили свои результаты фигуристы из ГДР. Немецкие спортсмены рассчитывали дать бой Родниной и Зайцеву на Олимпиаде 1976 года, которая проходила в австрийском Инсбруке. В принципе, надежды соперников не были безосновательными. Но, как ни странно, не слишком уверенные выступления перед Олимпийскими играми придали Ирине и Александру дополнительные силы. «Два старта, которые предшествовали Олимпиаде, в конце концов вернули нам нормальное состояние, – рассказывал Зайцев. – Вы думаете, парадокс? Отнюдь. Не слишком удачные – если измерять собственной мерой взыскательности – старты возвращают хладнокровие. Надо только уметь делать выводы».

Как вспоминала Ирина: «От моей первой Олимпиады осталась досада. Я не почувствовала жажды олимпийской победы, не испила до конца эту чашу, а только глотнула – в последний момент. Вторая олимпийская медаль для меня тяжелее первой: я шла к ней сознательно. Не скользила, а шла. Я стала взрослой. Но и счастья больше от второй медали».

У Ирины и Александра была поговорка: «Терпи, трудно бывает только первые пять минут». Собственно говоря, пять минут и длится произвольная программа, в которой определяется победитель. Но нелегко было и до решающего момента. На разминке перед обязательной программой Ирина увидела, что Саша, обычно легко и красиво исполняющий прыжки, выглядит тяжеловато, как говорят фигуристы, «не в ногах». Да и сама чувствовала усталость, словно пожилой человек, поднимающийся по лестнице. Они сильно волновались, но все же завершили выступление на ударной ноте.

Перед произвольной – новые переживания: то Ирина на кого-нибудь наедет, то ей кто-то из соперников мешает. И начало выступления Родниной и Зайцева нельзя назвать самым удачным. Им нужно было прыгнуть «аксель» в два с половиной оборота – тяжелый в исполнении прыжок, который дважды в том сезоне у них не получался. В принципе, его можно было исключить из программы, у них и так хватало сложных элементов. Но они решили не отступать. Ирина прыгнула легко, а Александр замешкался на какие-то доли секунды, в прыжке левой ногой задел правую и в результате приземлился на обе ноги. Это была ошибка, не катастрофическая, но соперники, при безупречном катании, могли ею воспользоваться. Ирина и Александр имели преимущество перед произвольной программой, однако не идеальный «аксель» заставил поволноваться. Надо было ждать. И только после того, как выступили все соперники, Ирина и Александр поняли, что стали олимпийскими чемпионами.

После Олимпиады в Инсбруке Роднина и Зайцев поженились. Снова начались тренировки и чемпионаты. Эта пара была сильнейшей в мире и никому не удавалось их превзойти. А в 1978 году Ирине пришлось на время покинуть спорт – она ждала ребенка.

Пожалуй, это было одно из самых тяжелых испытаний в ее жизни, гораздо более тяжкое, чем всевозможные соревнования и чемпионаты. С восьминедельного срока Ирине пришлось лежать в роддоме на сохранении. «Я-то считала себя молодой, слегка беременной спортсменкой, – горько иронизировала фигуристка, вспоминая рождение сына, – а когда попала к врачам, выяснилось, что я больная, позднородящая женщина». Муж, естественно, как мог, поддерживал ее. Ирина смеялась, говоря, что Александр, наверное, единственный в Советском Союзе мужчина, который в связи с беременностью жены находился в оплачиваемом декретном отпуске.

Александр Зайцев-младший появился на свет 23 февраля 1979 года. Через месяц после родов молодая мама вернулась на каток. С грудным Сашей сидели по очереди родственники: обе бабушки и сестра Ирины. А когда мальчик немного подрос, спортсменка стала брать его с собой на сборы и соревнования, так что в детстве Саша немало поездил по миру.

«Когда у меня родился сын, я стала чувствовать себя намного спокойнее, – вспоминала Роднина. – Жизнь любого спортсмена – от травмы до травмы, каждый сезон как последний. А тут я знала: что бы ни случилось, у меня будет занятие». К счастью, после того жуткого падения на чемпионате мира 1972 года в Калгари Ирине удавалось избежать тяжелых травм. Но время неумолимо. Казалось бы, еще вчера молоденькая и слегка испуганная дебютантка Ирина Роднина впервые выходила на лед крупнейших соревнований мирового уровня, и вот уже двукратная олимпийская чемпионка, десятикратная чемпионка мира, одиннадцатикратная чемпионка Европы отправилась на свою третью, последнюю в карьере Олимпиаду…

О чем обычно писали простые граждане Советского Союза Генеральному секретарю ЦК КПСС «дорогому Леониду Ильичу Брежневу»? О дефиците продуктов, самоуправстве и бюрократизме местных чиновников, о квартирном вопросе, в общем, о своих обычных житейских проблемах. Но в феврале 1980 года все эти проблемы отошли на второй план. В Кремль валом шли письма с просьбой присвоить Ирине Родниной звание Героя Социалистического Труда. Но золотой звездой Героя ее так и не наградили. В 1972 году после Олимпиады она была награждена Орденом Трудового Красного Знамени, в 1976-м – орденом Ленина. А в 1980-м – трехкратная олимпийская чемпионка от родного государства ничего не получила…

На Олимпиаде в Лейк-Плесиде было много победителей, но героиня, пожалуй, только одна – Ирина Роднина. И дело не только в том, что она в третий раз подряд завоевала олимпийское «золото». Многие годы весь советский народ пытались представить как единое целое, как некую серую массу, думающую совершенно одинаково. Конечно же, это было не так. Некоторые действительно искренне верили в то, что жизнь в СССР – самая лучшая, и что другой жизни не надо. Но многие прекрасно понимали истинную сущность насквозь прогнившего режима, неспособного в богатейшей стране обеспечить нормальный уровень жизни. Но и те, и другие по-настоящему гордились своей страной, а скорее, людьми, живущими в этой стране, когда Роднина и Зайцев в Лейк-Плесиде танцевали свою знаменитую «Калинку». Это было потрясающее выступление, заставившее весь мир на какое-то время забыть о том, что «империя зла» совсем недавно ввела свои войска в Афганистан.

Кадры награждения, на которых камеры крупным планом показывали, как во время исполнения гимна Советского Союза плакала стоящая на верхней ступеньке пьедестала почета трехкратная олимпийская чемпионка, вошли в историю не только спорта, но и всего человечества. Когда журналисты спросили Ирину о причине слез, она ответила, что это – из-за удивительной гордости за себя. И тут же ее толкнул в бок какой-то деятель из Спорткомитета, стоявший рядом. Нужно было говорить о большой любви к своей стране, а не демонстрировать простые человеческие чувства, которые были понятны миллионам телезрителей всех стран и народов без перевода.