Чтение онлайн

Такая вот "поцелуйная" логика!

82

В. Лебедев-Кумач не только писал тексты песен к фильмам Александрова, но и был их всяческим популяризатором. Мало того что написанное им в стихах обращение к зрителям Александров прочел и даже пропел на премьере "Веселых ребят" в кинотеатре "Художественный", мало того что поэт сочинил потом кучу рекламных стихов для фильма типа:

Я вам пишу, чего же боле,

Что я могу еще сказать?

Теперь я знаю, в вашей воле

"Ребят веселых" показать,

так он еще написал и издал отдельной брошюрой "либретто" фильма. Где нехитрыми, доступными каждому словами пересказал, перевел, так сказать, с русского на русский все, что насочинили Эрдман, Масс и Александров. В том числе и по поводу героини Орловой:

"Никчемная барышня (это сначала о ее хозяйке.- Ю. С.), она влюблена во все заграничное и мечтает поймать себе на курорте мужа, непременно иностранца. Семейство Елены приехало на курорт со всеми удобствами, даже с домашней работницей - худенькой и быстрой деревенской девушкой Анютой".

Почему вдруг "худенькой"? Орлова никогда ею не была, даже в первом своем фильме. Это уж потом, доведенная, как она неудачно пыталась шутить со Сталиным, Александровым, актриса, на взгляд вождя, непозволительно исхудала...

И почему обязательно "деревенской"? Домработница могла быть и "городской". Хотя сам этот вопрос - о домработнице - в фильме Александрова очень смущал, например, поэта, Н. Коржавина, написавшего за океаном, где он одно время обосновался, целое эссе о "Веселых ребятах": "И вообще откуда домработница в пролетарском государстве?"

Он, конечно, объясняет, откуда: после голода в провинции и в деревне. Но мы не будем в это вникать и поспешим к следующей орловской небылице...

Нет, дадим все-таки ненадолго слово Н. Коржавину:

"Ранние песни Л. Утесова известны, происхождение Орловой и связанные с этим мытарства - тоже. А тут - дали! Дали, наконец, возможность проявить себя, свое мастерство и свою силу. Вот и обрадовались тому, что их уравняли в правах с остальными".

Чему должны были обрадоваться Утесов и Орлова, творившие - он на эстраде, она на сцене - практически все, что хотели, и ни в чем, особенно она, не ущемленные творчески - не очень понятно...

83

Эту историю рассказывал Александров со слов Орловой.

...Будто поехала она в середине 50-х в составе делегации советских кинематографистов,- а вся делегация, как и в 47-ом, в Венеции, состояла из двух народных СССР - ее и С. Бондарчука - в Польскую Народную Республику.

И будто во время передачи на Варшавском телевидении актрису спросили:

– Пани Орлова, вам нравится польская водка?

– Нравится,- ответила она.

– А какая?
– не отступали поляки.

И она назвала единственную, марку которой случайно запомнила "Выборова", то есть "избранная", "лучшая".

С тех пор эта "Выборова" так к ней и прилипла: "Орлова-Выборова". Куда, мол, ни явится - только и слышит: "Орлова-Выборова!" Вскоре это заменило уже "здравствуйте!" и "до свиданья!". При встрече жали артистке руки и с интонацией "Добрый день!" говорили: "Орлова-Выборова!" При прощании - то же "Орлова-Выборова" с интонацией "всего хорошего!". В гостинице дают ключ от номера и - в смысле "пожалуйста!" "Орлова-Выборова!". Официант в ресторане вместо "что будем пить?" "Орлова-Выборова?" Скоро уже и коллега по делегации С. Бондарчук стал обращаться к ней не иначе как "Орлова-Выборова".

– Самое смешное,- смеялся сам Александров,- что Любовь Петровна так вошла в эту "выборовскую" роль, что когда таксист спрашивал ее: "Орлова-Выборова?", отвечала - туда-то. А в магазине на вопрос продавщицы "Орлова-Выборова"?
– показывала на нужную ей вещь...

"Почему же и это небылица?" - спросит читатель. Да потому что наверняка, помимо того, что поляки один, два, ну пять, десять раз пошутили с "Орловой-Выборовой", все остальное, где такое словосочетание заменяло якобы им (а потом и ей!) общение с советской "звездой", нафонтанировано Александровым.

84

И еще - со слов режиссера-мистификатора.

"...Был как-то концерт Орловой в клубе НКВД в Москве. И дирижер огромного духового оркестра,- будто бы рассказывала актриса,- который поначалу шумно меня приветствовал, потом, после каждой спетой мною вещи, одновременно с аплодисментами зала играл... тот же приветственный "туш". Ну ладно бы, после того как романс или песня из фильма спеты. А то пою А. Даргомыжского, а дирижер-чекист, приняв предпоследний текст за последний, взмахивает палочкой - и "туш" звучит раньше времени. Я и публика смеемся, оркестр по команде чересчур ретивого дирижера перестает играть, и я допеваю романс Даргомыжского".

Потом, на съемках "Композитора Глинки", Орлова рассказала, это игравшему Даргомыжского Ю. Любимову. Он сам, "служивший" в Ансамбле песни и пляски НКВД, припомнил свои курьезы в этом славном коллективе, и оба смеялись так, что испортили Александрову пару дублей...

85

Александров умилялся письмом, полученным Орловой от горьковских текстильщиц незадолго до ее кончины:

"Только что по телевидению смотрели "Светлый путь". (Тогда, в "лапинские" времена, на телевидении показ "Светлого пути" был таким же бесперебойным, как сейчас "Кавказская пленница" или "Бриллиантовая рука".Ю. С.) Нас было 17 человек: ткачихи, прядильщицы, мастера, инженеры, секретарь комитета ВЛКСМ, бывший парторг.

Товарищ Любовь Орлова! Этот фильм и вы, наша народная артистка,- это наша жизнь.

...Мы наших дочерей назвали Вашим именем. У нас на фабрике Люба самое многочисленное и уважаемое имя".

И т. д. и т. п.

Это письмо Александров опубликовал в книге. А о другом он только рассказывал. В котором такие же ткачихи, памятуя о блестящих навыках, которые приобрела в ткацком деле актриса, писали ей:

"Ты настолько хорошо владеешь нашей профессией, что если у тебя не будет что-нибудь получаться в кино (не дай бог, конечно!), то милости просим к нам на фабрику. Для тебя всегда готово рабочее место. А если что и подзабыла за столько лет, обо всем напомним".

Ты настолько хорошо владеешь нашей профессией, что если у тебя не будет что-нибудь получаться в кино, то милости просим к нам на фабрику...

И будто Орлова, всегда по-доброму смеявшаяся над этим предложением, после провала "Русского сувенира", в отчаянии от того, что у нее действительно "не получилось в кино", вспомнила о нем всерьез: не сменить ли ей с горя профессию?

Тем более что, снимаясь в "Светлом пути", она признавалась в прессе:

"Если бы моя работа оставляла возможности для других занятий, я из всех выбрала бы работу ткачихи".