Чтение онлайн

Однажды в лесу бабушка Рита подозвала Марусю к большому старому пню. Вид у нее был таинственный, и говорила она почему-то шепотом.

– Вот, Марусенька! Открыл нам с тобой лесовичок свое сокровище.

И бабушка Рита показала Марусе большую ягоду – розовую с желтыми бочками.

– Фи… И что же это за сокровище такое? – не поверила Маруся. – С виду как малина недозревшая.

– А ты, Марусенька, попробуй…

И бабушка с благоговением, словно плод этот был последним на планете, сорвала ягоду и протянула ее Марусе.

Ягода оказалась вкуса и аромата необыкновенного.

– Вот если сейчас оценишь ягоду по достоинству, лесовичок нам с тобой еще такие же подарит. И тогда, Марусенька, сварим мы с тобой царское варенье! Недаром ягоду княженикой называют. Ягода эта редкая, найти ее не всем счастливится.

В то утро набрали Маруся с бабушкой княженики на баночку варенья.

А зимой пришли к Марусе в гости одноклассники. Был среди них Васька Колбасев, забавный рыжий паренек. У девчонок он спросом не пользовался, и когда свет для танцев погасили, Васька, дабы скрасить свое одиночество, добрался до баночки с душистым вареньем, да так увлекся, что в темноте да под шумок на раз ее прикончил. И остался от деликатеса один аромат. Маруся на Ваську потом долго дулась, а Васька вырос и стал известным художником. Видно, впрок пошло царское варенье.

Всё это случилось много лет назад. А не далее как вчера, чтобы развеять охватившую ее грусть-тоску, пошла Маруся грибы собирать. Всё сделала как полагается, по бабушкиному завету, – в лес вошла с добрыми словами, лесовичков за гостеприимство поблагодарила. Но все грибы от нее попрятались. И даже ягоды не попадались.

Вышла Маруся на большую поляну, села на пенек и еще пуще загрустила.

– Что же я неправильно сделала? В чем перед лесовичками провинилась?

Не успела она как следует распричитаться, как пень под Марусей зашевелился. Маруся с него вскочила, а из-под пня вылезло нечто маленькое и очень мохнатое, – ни глаз, ни носа не видно. Откуда тут, в лесу перуанская морская свинка?!

Хотела Маруся свинку погладить, но отпрянула. Потому что Мохнатое Нечто вздыбило шерсть и громко вздохнуло.

– Э-э-х, Маруся-Маруся… Да ты садись на пенек-то, садись.

Маруся послушно присела, а Мохнатое Нечто снова заговорило.

– Ты сегодня утром плакала?

– Плакала, – призналась Маруся.

– А почему ты плакала?

– Грусть и тоска съедали.

– А почему съедали?

Глаза Марусины увлажнились, и она с трудом сдержала слезы.

– Да всё как-то не так. Неладно как-то и нехорошо. Черная полоса.

– Черная, говоришь? – прошипел Мохнатик, и шерсть его сильнее вздыбилась. – И ты, Маруся, с этой своей чернотой к нам в лес притащилась? Не-хо-ро-шоо!

Мохнатик продолжительно встряхнул шерстью, как только что выкупанная собака.

– Б-ррр! Черная полоса… Брысь отсюда!

– Это Вы мне? – рискнула уточнить Маруся.

– Кому же еще? Не нужны нам здесь ничьи черные полосы! – высокопарно произнес Мохнатик, и из-под шерсти показалась маленькая трехпалая ручка. Он поднял ее вверх и застыл в торжественной позе.

– Ой, – хихикнула Маруся, – какая у Вас смешная лапка.

Трехпалая ручка скрылась в мохнатом комке.

– Знаешь что, Марусенька, – примирительно проговорил комок, – ты давай успокаивайся и больше не плачь. Особенно по утрам. Это очень вредно. И, между прочим, черные полосы удлиняет.

Мохнатик повозился, устраиваясь на траве. Теперь из-под шерсти показалась трехпалая ножка.

– Ой, – снова хихикнула Маруся.

Ножка скрылась.

– Вообще-то мы никому не показываемся. Но тебя, Маруся, помним еще девчонкой. И бабушку твою помним. Чудо какая женщина была! Никогда не ныла, даже в черные полосы. А ты нюни по пустякам распускаешь! Фу какая.

Длинная шерсть Мохнатика распрямилась – шерстка к шерстке, словно иглы у ежа.

– Так ведь я как раз в лес и пришла, чтобы успокоиться.

– Вот я тебя и успокоил, – резюмировал Мохнатик и расхохотался.

Он хохотал, и шерстка его пушилась всё сильнее и сильнее. Вскоре он превратился в пушистый рыжий шарик и покатился по поляне.

– Прощай, Марусенька! Уношу с собой твою черную полосу!

– Эй, постойте! – прокричала вслед Маруся. – А Вы кто?

Шарик остановился как вкопанный. Пушистость спала, и трехпалые лапки сложились в том месте, где, по Марусиному разумению, у Мохнатика должно было находиться пузо.

– Ну ты даешь, Марусенька, – охрипшим от смеха голосом проворчал Мохнатик. – Кто Я? Кто я?! Да как тебе не стыдно!

– Лесовичок? – предприняла попытку Маруся.

В ответ Мохнатик сильно распушился, крутанулся на месте вокруг своей оси и стал стремительно в размерах увеличиваться.

Сердце у Маруси в пятки ушло. Вскочила она с пенька, хотела было убежать, но от страха не смогла двинуться с места. А Мохнатик рос и рос, пока не дорос до Марусиной макушки. И тогда он замер и пропел густым басом:

– Я – Леееший!

А пропев, мгновенно сдулся до комка размером с Марусину ладонь.

– Да будет тебе известно! – прокашлявшись, подытожил комок.

– Ну ладно, Маруся, дела у меня. Пойду я, пожалуй. А ты тут ягоды да грибы собирай. Чао!

Маруся и глазом моргнуть не успела, как Мохнатик скрылся в траве.

А Маруся, как в себя пришла, тут же, возле пенька, на котором еще недавно печалилась, обнаружила Княжью Ягоду. Да не одну, а столько, что хватило на целую баночку варенья.

И решила Маруся, что зимой непременно будет потчевать им дорогих своих гостей. И врачевать вареньем этим и свои, и чужие черные полосы. Ведь их в этой грешной жизни никак не минуешь. А княженика – ягода волшебная. Недаром ведь Васька Колбасев известным художником стал. Всем впрок идет княженичное варенье. В чем-чем, а уж в вареньях Маруся разбирается. По долгу службы ей положено.

Из следующей рассказки вы узнаете кое-что о кофе и кофейной тахикардии

Вообще-то Маруся более склонна к чаепитию, чем к употреблению кофе. Утро она не начинает без чая зеленого, в обед пьет ягодный или фруктовый, а вечером – травяной.

Кофе Маруся пьет исключительно по воскресеньям. Кофейные зерна держит она в холщовом мешочке, мелет их в ручной мельнице и варит в красивой медной турке, – никак иначе. Для пущей вкусовой благости Маруся добавляет в кофе горячих сливок и непременно кладет немного сахара.

А еще Марусе нравится расплавлять в горячем кофе тонко нарезанный сыр. Этому изыску ее обучил один симпатичнейший Иноземец, в которого Маруся была влюблена еще до замужества, во времена своей далекой и прекрасной юности. У него же Маруся научилась правильному кофеварению.