Чтение онлайн

Иноземец кофеманил по-черному. Будучи глубоко влюбленной, Маруся, из соображений солидарности, пила с ним кофе утром, днем и вечером. Таким жестоким допингом до того довела Маруся свой юный организм, что пришлось ей потом восстанавливать разбитое кофейными радостями сердце разнообразными таблетками и процедурами. Впрочем, когда Иноземец покинул Москву (и Марусю заодно), незакаленному невзгодами девичьему сердцу пришлось гораздо хуже, чем после кофейного передоза.

Только Вы, Любезнейший Читатель, не подумайте, что Иноземец своим отъездом Марусю рассердил или обидел. Много раз он предлагал ей наискорейшее совместное отбытие в его родные пенаты. Но, как вам известно, Маруся с пеленок Москву любила до фанатизма, и на чужбину ехать отказалась.

С тех пор много воды утекло, но до сих пор Маруся вздрагивает, когда где-нибудь в Домодедово или Шереметьево вдруг мелькнет в толпе лицо, похожее на Иноземца.

Однако что это я все об ушедшем былом да о далеком прошлом! Нам с вами ближе к Марусиным нынешним дням лучше продвинуться.

Так какие же еще у Маруси кофейные радости ныне существуют? А вот какие.

К кофе Маруся печет печенье или булочки с корицей. Чтобы их ароматом было окутано все воскресное утро. Садятся Маруся с Дочкой за стол, накрытый свежей скатертью, расставляют кофейный сервиз и включают негромкую музыку. И тогда не столько кофе, сколько воскресный ритуал поднимает Марусе настроение на весь грядущий выходной.

А еще Марусе нравится пить наивкуснейший капучино в московских кофейнях. Но старается она это делать до пяти часов вечера. Потому что стоит ей выпить добротно сваренный кофе позже, заснуть Маруся ночью никак не может. А если и посчастливится ей все-таки впасть в глубокую дрему, видит она тревожные сны и часто просыпается от гулких ударов собственного сердца. В такие беспокойные минуты ночного бдения вспоминается ей далекая юность, осложненная кофейно-любовной тахикардией. И хотя воспоминания эти вполне приятны, в глубокой ночи дает себе Маруся зарок, – кофе вечером более не пить.

Но вот не далее как пару месяцев назад решила Маруся себя побаловать и в праздники улететь на море. Рейс был ранний, и поэтому прибыла Маруся в аэропорт глубокой ночью. В сон ее клонило непреодолимо. И решила тогда Маруся выпить-таки чашечку кофе, чтобы дождаться вылета в состоянии бодрости духа и тела. Зашла она в маленькую кофейню, устроилась в углу на уютном диванчике и заказала себе ристретто. Чтобы уж наверняка глаза раскрылись, и сон ушел. К ристретто Маруся заказала шоколадку.

Пока Маруся дожидалась кофе, к столику напротив подошел мужчина. Он был очень стар и с трудом передвигался, опираясь на черную трость, инкрустированную перламутром. Весь в бежевом твиде – от костюма до короткополой шляпы, он был ухожен, словно только что из салона, – причесан, надушен и отманикюрен. Глаза его были скрыты массивными очками с дымчатыми стеклами в черепаховой оправе, без сомнения, натуральной.

«Экий комильфо!» – восхитилась Маруся.

Получив свой ристретто, она отломила кусочек шоколадки и приготовилась закусить им крепкий кофе. Старик в твидовом костюме поднял свою трость и помахал ею Марусе.

«Чего он хочет?» – удивилась Маруся и, вопрошая, развела руками.

– Нельзя без сигареты, – просипел старик.

– Что нельзя?

– Ристретто сладким не закусывают. Неправильно.

– Я не курю, – ответила Маруся, сделала глоток густой кофейной массы, поморщилась и заела шоколадкой.

Старик медленно поднялся и, опираясь на трость, проковылял к Марусиному столику.

– Могу ли я присесть?

– Без проблем.

Старик снял шляпу и, кряхтя, опустился на диванчик.

– Если Вы не курите, то я могу Вам помочь.

И не дожидаясь разрешения, он достал сигару, хорошо отточенным ногтем без церемоний неровно срезал ее конец, чиркнул зажигалкой и закурил.

– Пейте свой кофе, а я Вас любезнейше обкурю.

– Ха-ха-ха, – рассмеялась Маруся. Первый глоток ристретто уже ударил ей в голову, и необыкновенная веселость охватила ее. – А что, хорошая идея!

– Не смейтесь. В этом есть свой тайный смысл.

Старик, похоже, не шутил. И Маруся посерьезнела. Всем своим существом она уже настроилась отдыхать, и ей совсем не хотелось сейчас, на рассвете, напрягаться и разгадывать сомнительные загадки.

– Какой такой смысл? Через пару часов я лечу на море. Я не хочу заснуть и пропустить свой рейс. В этом сейчас весь смысл.

Маруся сделала еще глоток ристретто.

– Сегодня у Вас, Марусенька, будет выбор.

«Вот еще не хватало, пророк нашелся», – рассердилась Маруся.

– Не хочу я никакого выбора. Я совершенно точно улечу на отдых, и, при всем уважении, прошу Вас, Почтеннейший Сосед По Кофейне, мне голову всякой ерундой не забивать.

Она глотнула еще ристретто, и впала в легкую эйфорию. У нее даже голова слегка закружилась.

– Кстати, Уважаемый Сосед, я ведь вроде бы Вам не представлялась. Откуда же Вы знаете мое имя?

Вместо ответа Старик поднял свою трость, указывая ею куда-то вдаль.

Маруся туда глянула, и ее сердце, уже растревоженное крепким кофе, сильно забилось.

Он стоял совсем близко, у входа в кофейню. Разглядывал вывеску и словно бы раздумывал, войти или не входить. Он поседел и полысел, осунулся и как будто чуть усох. Но Маруся сразу узнала его, своего Иноземца.

Она вопросительно посмотрела на Старика. А тот притронулся к ее руке, успокаивая.

– Не торопитесь, Марусенька. Допейте свой ристретто. Если будет Ваше на то желание, он от Вас никуда не уйдет.

Марусю колотило. Сердце норовило пробить грудную клетку, руки тряслись, и Маруся едва удержала чашку, чтобы сделать последний глоток. Боясь упустить Иноземца из виду, Маруся глаз с него не спускала. А он так и стоял, разглядывая вывеску, словно его личное пространство подверглось заморозке его же личным временем, и он замер, ожидая Марусиного решения.

– Я пойду, – тихо сказала Старику Маруся.

Она открыла сумочку, чтобы достать кошелек и расплатиться, и вдруг заметила, что за столиком она – одна. И никого, кроме нее, в кофейне больше нет. Старика и след простыл.

И хотя Марусе к волшебству всякого рода было не привыкать, растерявшись от неожиданности, она схватила свою сумочку и бросилась к выходу, чтобы окликнуть своего Иноземца. Но и он исчез.

Тогда Маруся, себя не помня и слез не сдерживая, доверившись своей волшебной интуиции, рванула вверх по эскалатору, к выходам на посадку. Поднявшись, на минуту замерла она в раздумье, вытерла слезы, набрала в легкие побольше воздуха, словно в бездну нырять собралась, и заметалась по аэропортовым просторам в поисках того, кто когда-то давно был ею любим и очень ей дорог.

Выхватывая взглядом из толпы седые головы, Маруся бегала от одной посадочной стойки к другой, пока наконец, отчаявшись, не обессилела. Прислонилась тогда Маруся к холодной стене и только снова заплакать вознамерилась, как увидела своего Иноземца. Он стоял в двух шагах от Маруси, сосредоточенно изучая табло прилетов и вылетов.

«Сейчас я подойду к нему и возьму его за руку. Он узнает меня, обрадуется, обнимет, поцелует и…»

И тут Маруся в рассуждениях своих споткнулась.

А дальше что? Ну пойдут они в кофейню, выпьют там еще кофе, расскажут друг другу про свои отдельные друг от друга жизни, посмотрят друг другу в глаза, как тогда, в далекие былые времена, растревожат прошлое. А потом? Иноземец снова ее покинет? И снова расставание ляжет тяжестью на Марусино сердце?