Чтение онлайн

Прощаясь, Маруся пожала горячую капитанскую руку, направив свет своих зеленых глаз в голубые капитанские.

– Что же, Роман Сергеич. Позванивайте иногда.

Она уже сделала шаг прочь, но обернулась.

– А что если всё-таки когда-нибудь случится?

Лицо Капитана Порта просияло, и голубые его глаза сделались ярко-синими от удовольствия. Теперь Маруся знала: эта синева у него – от морей, озер и речек, которые Роман Сергеич почитает как дом родной. И вовсе он сейчас не Хэмингуэя напоминал, а самого Нептуна. А Нептун, он щедр душой и телом. И моногамией не страдает, это факт. И, в общем, совсем не грех ему собирать коллекцию дамских портретов. Тем более что такое чудное пристрастие у него – не от лукавого, а от широкой морской души. Хотите – верьте, хотите – нет.

Следующая рассказка подтверждает постулат «от ненависти до любви – один шаг»

Так вот, Любезный Мой Читатель, Вы ведь наверняка помните, что несмотря на работу в вареньевой фирме, Маруся никогда не испытывала страсти к сладкому. Она терпеть не может все приторное: слащавых красавчиков, клубничные коктейли и масляные пирожные.

А потому Маруся даже и не предполагала, что однажды самым непостижимым образом влюбится в шоколадный торт.

Случилось это так.

Как-то раз пригласили Марусю на День Рождения в чудо какое кафе. Не уютом и не изысками интерьера удивило оно Марусю, но ароматом.

Кафе благоухало весенним Парижем. И хотя в Париже Маруся никогда не бывала, она убеждена, что весной Париж пахнет именно так – ванильной прохладой, смешанной с запахом свежей листвы и кленового сиропа. Запах этот приторным не был. Наоборот – он освежал, накатывая волнами, словно легкий бриз с берегов Сены.

Маруся так размечталась о весеннем Париже, что совсем забыла о том, что она в Москве, что на дворе зима, а именинник ждет ее поздравлений. И только Маруся вознамерилась говорить тост, как в зал внесли торт.

«Фуу, шоколадный», – разочаровалась Маруся.

Торт светился свечками и блестел глянцевой шоколадной глазурью. Он был тотально-черным, и даже замысловатый поздравительный вензель чернел на черном, выделяясь лишь рельефом.

«Это надо же было так зашоколадить и без того шоколадный торт», – покривилась Маруся.

Под бурные аплодисменты свечи были потушены, а торт разрезан на полсотни долек.

Маруся попросила кусок поменьше и приготовилась под шумок переправить его на соседнюю тарелку, – пусть наслаждаются.

И лишь приличия ради, она решила торт попробовать.

Первый кусочек лег на язык и растаял – будто его и не было.

Маруся удивилась: обычно шоколадные торты так не поступают.

За вторым кусочком Маруся решила проследить повнимательнее. Она неспешно отделила его ложкой, медленно поднесла ко рту и запустила внутрь.

Вкусовые рецепторы зажглись приветственными огоньками, – такого сонма ощущений они не ожидали. Чувственный и легкий, вкус ускользал от расклада на ингредиенты и оставался на языке ненавязчивым, но ярким послевкусием.

Не было в этом торте ни орехов, ни фруктов, а, казалось, один лишь шоколадный парижский воздух. И на чем держалась вся эта воздушная вкусовая благость, сказать было нельзя.

С каждым новым кусочком торт становился вкуснее, по мере своего убывания – все желаннее, а, закончившись, просил начаться снова.

Марусе очень захотелось стащить кусок с соседней тарелки, но дураков здесь не было: тарелки вмиг опустели. А опорожненное блюдо некрасиво кукожилось потухшими именинными свечками.

Гости во главе с именинником громко хохотали и выглядели раскрепощенными гораздо более, чем после распития шампанского.

«Интересно, что они в этот торт закладывают? – мысленно вопрошала Маруся. – А, может, грешным делом обкуривают его чем-нибудь там, на кухне, перед подачей?»

Так или иначе, с тех пор Маруся часто захаживает в маленькое кафе в центре Москвы, чтобы подпитаться там парижским воздухом несложным эмпирическим путем. А именно – путем поедания шоколадного торта, в котором Маруся души не чает.

И каждый раз, вкушая сие шоколадное удовольствие, она задается одним и тем же вопросом: что они там, на кухне, с этим тортом делают? Однако спросить не решается. Вдруг расскажут. А парижские тайны раскрывать не полагается. Должны же быть на этом свете какие-нибудь неприкосновенные секреты! Лавры Евы и слава Пандоры совсем Марусю не прельщают. Лучше уж она не будет совать нос, куда не надо. А будет просто наслаждаться своей любовью к загадочному шоколадному торту.

Уж вы мне поверьте.

В следующей рассказке речь пойдет об авантюризме: пассивном и активном

Бывает ли с Вами такое, Любезнейший Читатель, – хочется совершить что-нибудь этакое, а духу не хватает? Всё внутри клокочет, рвется рискнуть и выйти за рамки, однако опасливо притормаживает, да так и замирает, утешаясь пораженческим «как-нибудь потом».

Вот и с Марусей такое бывает. И совсем недавно было, не далее как минувшим летом.

Поехала Маруся с друзьями загорать и купаться на подмосковное водохранилище. Наелись они шашлыков, наигрались в бадминтон, и пришла, наконец, пора добраться до воды.

Подошла Маруся с подругой своей, Алёной Николаевной, к озеру, а Алёна Николаевна и говорит:

– А давайте, Марусенька, голыми искупаемся!

Маруся огляделась. Народу вокруг собралось – уймища. И наверняка все – зрячие. И хотя у половины глаза были прикрыты темными очками, Марусю это мало утешало.

– Да как же мы, Алёна Николаевна, полезем в воду голыми, когда только на ближайших десяти квадратных метрах: справа – три человека, слева – пять, а позади так и все пятнадцать? И половина из них, заметьте, мужеского полу. И дневной ведь еще, позвольте напомнить, повсюду свет!

– Да что же Вы, Маруся, так комплексуете? – рассердилась Алёна Николаевна. – Авантюризма в Вас не хватает! Будьте же Вы уже смелее и распоясаннее, на отдыхе-то! Ведь не эффекта для, но удовольствия ради голыми купаются! А Вы всё про мужчин… Да они и не заметят, как Вы разденетесь и в воду залезете. А если даже и заметят, – с Вашим-то телом и в музее рядом с Венерой по прозвищу Милосская не стыдно демонстрироваться. А Вы всё стесняетесь.

– А купальники мы с Вами где оставим? – выдвигала Маруся супротивный аргумент.