Чтение онлайн

Маруся вошла в воду по пояс и стала настраиваться на заплыв.

– А ты не думай, просто плыви.

– Хорошо тебе говорить, у тебя хвост, – позавидовала Маруся.

– Хочешь, махнемся? – съязвила Русалка.

Маруся помотала головой.

– Возьми его в свои объятия и позволь ему обнять тебя, – вдохновенно произнесла Русалка.

– Кому позволить? Кого обнять? – не поняла Маруся.

– Море, дурище ты наземное!

Русалка взмахнула руками, указывая на водный простор.

– Кого же еще?! Доверься морю! Отдайся волнам! Будь проще! Хватит думать! Начни дышать!

Она прервала свою пламенную речь и с сочувствием глянула на Марусю:

– Слышь ты, сухопутное создание, – не заморачивайся.

«И правда, что это я все время думы думаю. На отдыхе я, в конце концов, или нет?»

Со звуком «ха» Маруся резко выдохнула, легла на воду и, ощутив радость слияния с морской поверхностью, увидела себя со стороны довольной и счастливой. Она плыла, и наличие дна под ногами ее больше не волновало.

А рядом плыла Русалка. Довольная своей ученицей, она улыбалась.

– Здорово! – сказала ей Маруся.

– А то! – засмеялась Русалка. – Наслаждайся. А я – домой.

– И коньяк пей только французский! Помогает! – добавила она и, помахав Марусе хвостом, нырнула в волны.

А Маруся развернулась и поплыла к берегу, ощущая бесконечное солнечное счастье.

Русалку она до сих пор добрым словом поминает. Однако коньяк пить с той поры остерегается. Особенно на море. Мало ли какая галлюцинация обозначится и чему учить вознамерится.

Следующая рассказка – весенне-эротическая. С участием пистолета, маленькой собачки и сотрудника всеми уважаемого учреждения

Вы думаете, в название вкралась опечатка? А вот и нет. Послушайте, что я вам расскажу про весеннее Марусино знакомство, и вы непременно всё поймете.

Нет-нет, это совсем не то, что вы подумали. Слово "лох" не имеет к наиприятнейшему Марусиному знакомому никакого прямого отношения.

Ну да не интригую более. Рассказываю.

Однажды весенним утром Маруся обнаружила на своей странице Сайта Вполне Приличных Знакомств сообщение, от которого сразу пахнуло чем-то очень провокационным:

«Ммммм… Попробовать бы такую женщину на вкус…»

Едва открыв сие нескромное послание, Маруся, на секунду скривившись от такой неприкрытой пошлости, тем не менее ощутила весну во всем своём долго дремавшем теле и, приняв вызов, сходу ответила незнакомцу:

«А давай!»

Незнакомец слегка опешил, но не спасовал, и в субботу Маруся, нарядившись в свой лучший весенний пуховичок и в «ну просто ах какую» шапочку, отстукивала каблучками тротуар возле станции Пражская.

Новый знакомый оказался слегка линялой копией своих ярких и разнообразных фото. Однако был ладно сложен и обходителен. Он сходу поцеловал Марусину щечку и распахнул перед ней большую дверь своей черной Мазды номер 5. Все его телодвижения и взгляды обещали Марусе томный денек.

Едучи в большой и черной мазде, Маруся почти уже растаяла, предавшись мечтам о разнообразном и продолжительном сексе, как вдруг Новый Знакомый решил поведать ей занимательную историю о том, как «вчера-он-регистрировал-пистолет-и-пока-он-его-регистрировал-его-машину-на-стоянке-бессовестно-поцарапали-и-так-же-бессовестно-смотались».

И ничем бы эта история Марусю особенно не задела (ну кроме пистолета, конечно, – пистолетов всякого рода Маруся ужас как боится), если бы не одна преинтереснейшая особенность новознакомцевской речи, от которой Маруся вздрогнула гораздо сильнее, чем от упоминания огнестрельного оружия.

Это было не что иное, как, – не поверите, – мягкое «гэ». А если точнее, очень мягкое «гэ».

– А они мне хаворят… – самозабвенно повествовал новый знакомый про охранников стоянки, – а я им хаворю…

Он хаворил, хаворил, а Маруся слушала, слушала, и ее эротический настрой снижался, снижался и снижался…

«О, Эрос! Какая злая шутка!» – вздохнула про себя Маруся и стала смотреть чуть вверх и в окно.

Почуяв неладное, Новый Знакомый свернул свой эмоциональный мягко-гэкающий рассказ и начал хвастаться своей необыкновеннейшей профессией.

– А ведь я, Марусенька, психолохом работаю. Да-с. Обучаю курсантов в Высшей Школе ТНП основам психолохии.

– Что за школа такая? – оторвавшись, наконец, от разглядывания облаков, почти оживленно поинтересовалась Маруся.

– Школа Так Называемой Полиции, – горделиво пояснил Психолох. – Вот и корочки у меня специальные имеются – фиолетовые.

И он показал Марусе документ.

– С ними – хоть куда: и в пир, и в мир, и в добрые в люди. Везде почет и трепет.

Невольно проникшись уважением к фиолетовым корочкам и фундаментальным знаниям Фрейда, Маруся, в то же время, удивилась, как же это курсантам удается не хихикая, слушать про либидо и сублимацию в свете сплошного мягкого «гэ». Ну если только опасаются они пистолета, который теперь постоянно сопровождает Психолоха, законно свисая с его брючного ремня. И на любое курсантское «хи» он любезнейше может ответить метким выстрелом в ногу. А кому приятно? Тут не расхихикаешься.

В бирюлевской квартире Марусю и Психолоха радостно встретило тонконогое собакоподобное существо со сладким именем Буся. Бусю Психолох любил нежно, преданно и взаимно. А в обоюдную человеческую любовь Психолох не верил совсем. Зато, согласно Фрейду, верил в половое влечение, воплощению коего в жизнь и предавался регулярно и со вкусом.

После теплого знакомства с Бусей, Маруся была напоена прохладным белым вином, накормлена вкусной зернистой колбасой и смеряна восхищенным психолоховским взглядом. Марусе даже показалось, что у Психолоха текут слюни. Но это свое впечатление она списала на смешанное восприятие Буси и колбасы в совокупности с присутствием вина в ее, Марусином, организме. Тем более что Марусе давно не приходилось пить сухое вино в таком количестве.

Налив Марусе полный третий бокал, Психолох пристроился поближе и, пуская слюни (Марусю так и преследовало это странное видение), разразился очень стандартным комплиментом.

– Вы, Маруся, точно такая как на фото, только хараздо, хараздо лучше.

– Конечно. Я же живая, – Маруся подняла на него свои васильковые глаза, сегодня окрашенные в цвет яркой Марусиной кофточки. А вообще-то глаза у Маруси зеленые-презеленые.

Освещенный васильковым Марусиным взором, Психолох взомлел и, преодолевая весьма условное Марусино сопротивление, принялся разминать Марусины ноги выше колена.