Чтение онлайн

Нет сомнений, что король пытался собрать как можно большую армию для своего вторжения, но насколько большой она была? Учитывая, что сохранилось много финансовых документов по армии, которую собирал Генрих, можно с достаточной уверенностью судить о ее численности. [395] В общей сложности двадцать шесть пэров заключили договоры о найме 5.222 человек. У нас есть свидетельства о пятидесяти семи рыцарях (как баннеретах, так и бакалаврах [396] , включая Майкла де ла Поля младшего, который унаследовал графство Саффолк во время кампании), которые заключили контракты еще на 2.573 человека. Те, кто был ниже рыцарского звания, набрали в общей сложности 1.306 человек. Тысяча лучников была предоставлена из Ланкашира и Южного Уэльса. Данные по Чеширу проблематичны, так как только 247 человек, по-видимому, получили жалование, но, можно, предположить, что из Чешира было 650 лучников и пятьдесят латников. Около 900 человек, в основном служивших лучниками, были набраны из владений королевского дома. Итого 11.248 солдат, из которых 2.266 были латниками (20,1 %). Если использовать предположительно более высокую численность из Чешира, то общее число составит 11.791 человек, из которых 2.316 человек были латниками (19,6 процента). Список договоров восемнадцатого века, изданный Николасом, позволяет предположить, что были и другие люди, о которых мы сейчас не имеем никакой информации. Например, он отмечает 250 латников и 250 лучников под командованием сэра Джона Деверо (возможно, гасконца, поскольку это соотношение более характерно для этой области, чем для Англии), о которых невозможно найти никаких сведений в сохранившихся документах Национального архива. Он также приводит 20 + 60 под командованием Уильяма де ла Поля, младшего сына Саффолка, но список отряда графа предполагает, что сын служил в его отряде. Общее число армии, вероятно, приближалось к 12.000 человек и пополнялось за счет некомбатантов, таких как землекопы и плотники.

Мы также знаем, что некоторые капитаны набирали больше людей, чем требовалось по их контракту. Эти люди перечислены в отчетах как "люди сверх числа" (oultre le nombre). [397] Хотя их было небольшое количество, они были полезны для заполнения вакансий по мере их появления. В некоторых отрядах, в частности, у лучников из Южного Уэльса и в свите графа Арундела, почти все отправленные домой были заменены другими, о чем будет рассказано в главе 5. Это еще раз говорит о том, что эти первоначально оставленные в Англии люди находились в армии или были переправлены позже, поскольку в протоколе совета от марта 1417 года есть упоминание о том, что не для всех войск смогли найти суда в самом начале кампании. [398] Есть также свидетельства о 560-и человек вспомогательного персонала (120 рудокопов, 124 плотника, 150 каменщиков, сорок кузнецов, шестьдесят возчиков и 120 рабочих). Кроме того, сэр Джон Типтофт [399] переправился в Бордо в середине августа с восемьюдесятью латниками и 400 лучниками. [400] Хотя мы не можем считать эти войска частью армии короля, их важно иметь в виду, как и войска в Уэльсе, шотландских марках и Кале, чтобы получить полное впечатление о военных приготовлениях Генриха. Даже если численность нанятых войск не превышала 12.000 человек, это все равно была очень большая армия по меркам предыдущих английских походов во Францию, хотя для войны с Шотландией, как и в 1400 году, были собраны более крупные силы. Армия Генриха была в три раза больше армии, отправленной под командованием Кларенса в 1412 году. Ни одна экспедиция в период с 1369 по 1389 год не превышала 6000 человек. В экспедиции 1359 года, возможно, насчитывалось 10.000 человек, но чтобы найти более крупные армии, нам нужно вернуться к периоду до эпидемии "Черной смерти". Исследования показывают, что армия, которую Эдуард III взял с собой во Францию в 1346 году, насчитывала 14.000 человек. [401]

Популярным является представление о том, что французская армия была гораздо более блестящей в своей аристократической составляющей. На самом деле, в английской армии были собраны почти все пэры. Отличительной особенностью является участие королевской семьи (см. Таблицу 5). Такие лорды, как Дорсет, Йорк и Арундел, уже сделали внушительную карьеру в военном деле и пользовались доверием короля. Некоторые из участников похода, такие как сэр Томас Эрпингем, имели опыт, восходящий к войнам 1380-х годов. Другие, как сэр Уолтер Хангерфорд [402] , уже показали свое мастерство на турнирах. [403] Англия была сильно милитаризирована после узурпации 1399 года. Найти подходящих командиров или войска было несложно, хотя численность армии была настолько велика, что многие из них наверняка не имели предыдущего военного опыта. Самое большое количество войск было предоставлено дворянством: если включить в эту группу рыцарей-баннеретов, таких как Эрпингем, то цифра составит более 50 процентов всей армии. Как мы уже видели, в центре всего этого находились землевладельцы. Английская армия 1415 года была собрана в основном через существующие вассальные обязанности несения военной службы. Только специальные отряды лучников и контингенты поддержки были сформированы на более широкой основе. В армии преобладали люди, разделявшие общие идеалы благородства и чести, чей статус в обществе определялся их ролью "сражающегося класса". В этом отношении она мало чем отличалась от французской армии, за исключением двух важных аспектов. Во-первых наличие большого количества и процента лучников, хотя многие из них имели тесные связи по службе со своими хозяевами. Во-вторых, присутствия короля, решившего проявить себя как дома, так и за рубежом.

Хотя летом 1415 года французы провели заключительные переговоры, решение было принято 13 марта. В этот день был ратифицирован Аррасский договор, официально оформивший окончание войны против Бургундии. Благодаря перспективе единства, предложения английских посланников могли быть отвергнуты. Поэтому не случайно, что в тот же день Карл VI приказал ввести налоговые сборы для защиты своего королевства. Он обосновал это тем, что Генрих V сам собирал средства, а также собирал корабли и людей. [404] На данном этапе, однако, французы не знали, когда и где произойдет вторжение. Их стратегия заключалась в том, чтобы отсрочить его на как можно более долгий срок, поскольку налоги должны были быть выплачены не ранее 1 июня и 1 августа. Как и в Англии, крупная армия не могла быть создана, пока не было денег, чтобы оплатить ее. Несомненно, в свете разведданных об английских действиях, начиная с середины апреля, французы начали проводить собственные предварительные приготовления. В конце месяца дофин был назначен королевским лейтенантом и генерал-капитаном всех границ, с полномочиями призывать столько воинов, сколько необходимо. [405] 3 июня королевский совет в Париже, на котором присутствовали король, дофин, д'Альбре, граф Вандомский, сенешаль Эно, сеньоры де Гокур [406] и де Торси и другие, обратился с письмом к бальи [407] Нормандии в связи с приготовлениями англичан "вступить в наше королевство и вести войну всеми силами на суше и на море". [408] Письмо предписывало объявить, что дворяне и другие лица, привыкшие нести военную службу, должны быть наготове. Они не только должны были быть начеку днем и ночью, но и позаботиться о наличии необходимого военного снаряжения. Кроме того, жители городов и капитаны городских и замковых гарнизонов должны были нести дозор и по мере необходимости проводить ремонтные и оборонительные работы.

К середине июля герцог Алансонский [409] уже занимал пост генерал-капитана для ведения войны в Нормандии. [410] 28 июля Бусико был назначен лейтенантом и генерал-капитаном короля. [411] Дез Юрсен утверждал, что это назначение было связано с Нормандией, а маршал отправился в Руан с коннетаблем, "что очень расстроило герцога Алансонского". Этот комментарий может быть результатом волны обвинений, начавшейся после поражения 1415 года, в котором герцог Алансонский и коннетабль д'Альбре погибли, а Бусико попал в плен. В сохранившихся платежных ведомостях французской армии Алансонский, безусловно, значится командиром, хотя в основном в Нижней Нормандии. Официальное положение д'Альбре неясно. Дез Юрсен утверждает, что коннетабль был наделен всей полнотой военной власти, но о его официальном назначении ничего не известно. Как мы увидим, он определенно командовал отрядами в Пай-де-Ко во время осады. Хронист также предполагает, что Клинье де Брабант, адмирал, был назначен командовать Пикардией. Истинность этого предположения также неясна, хотя он тоже участвовал в действиях на море против английской блокады Арфлера. [412] В соответствии с хорошо известным прецедентом, этим региональным командирам назначались отряды, которые могли использоваться в качестве мобильных патрулей и подкрепления гарнизона. [413]

Важно помнить, что французы могли действовать только в режиме обороны. Из-за трудностей с коммуникациями первоначальное преимущество было на стороне Генриха как агрессора. Хотя Нормандия рассматривалась как вероятное место для высадки, при такой протяженности береговой линии невозможно было вести наблюдение и оборону повсюду. Согласно дез Юрсену, жители Верхней Нормандии (pays de Caux) думали, что высадка будет происходить в Нижней Нормандии (к югу от Сены), и в результате их скот стал легкой добычей англичан, когда они высадились к северу от реки. Наиболее вероятным пунктом вторжения считался Сен-Васт-ла-Уг на северо-восточной оконечности полуострова Котантен, поскольку именно здесь высадились Эдуард III в 1346 году и Кларенс в 1412 году. Данные о выплате жалования армии свидетельствуют о концентрации войск в Валонье и Карентане, начиная с середины июля, а также о ремонте укреплений в районе Кутанса на юго-западной оконечности полуострова. К началу августа подкрепления были также направлены в Фалез, Каен, Онфлер и Монтивилье. Французы распределяли свои войска тонким слоем, чтобы охватить все побережье. [414] В августе 1413 года англичане совершили набег на Сент-Обен-сюр-Мер близ Дьеппа, что заставило жителей этой местности также опасаться высадки десанта. [415] Также предполагалось, что англичане нападут из Кале, что и произошло после окончания перемирия в конце июля. Сразу же гарнизон Кале предпринял серию вылазок в окрестности Булони. Согласно Монстреле, в ответ французы направили туда 500 солдат под командованием Давида, сира де Рамбюр, мастера арбалетчиков, и Жака де Лонгроя. Это были местные жители, владевшие своими главными сеньориями в Вимо, территории между реками Бресле и Соммой. Оба имели большой военный и административный опыт и впоследствии участвовали в сражении при Азенкуре. Лонгрой недавно был назначен капитаном гарнизона города Ардра, на границе с Кале, и лейтенантом Пикардии.

Первыми тревогу о вторжении Генриха подняли рыбаки Булони, которые заметили несколько английских кораблей на переходе во Францию. Город не замедлил предупредить своих соседей, отправив Жака Роклена ле Жена в Этапль, расположенный в устье Канша, а также в Ле-Кротуа и Сен-Валери, которые располагались на противоположных берегах устья Соммы. Как только Роклен вернулся в Булонь, его снова отправили в путь, на этот раз в Аббевиль (первый пункт переправы через Сомму), Дьепп и Онфлер. В частности, ему было поручено разыскать д'Альбре, который, как тогда считалось, находился в Онфлере, и передать ему сообщение о появлении английского флота, который к этому времени, как известно, направлялся к Сене. [416]

По общему мнению, англичане отплыли из Солента в воскресенье 11 августа. [417] Согласно "Gesta", корабль короля вошел в устье Сены во вторник 13 августа в 5 часов вечера и бросил якорь у деревни под названием "Кидекаус", которая находилась примерно в трех милях от Арфлера, и в этом месте Генрих предложил высадиться. Формулировка подразумевает, что место было выбрано заранее. Побережье было хорошо известно английскому торговому и рыболовному флоту, и многие люди, служившие послами во Франции и участвовавшие в кампании, в прошлом проходили через Арфлер. Предполагаемый шпион Жан Фузорис также упомянул во время суда, что видел купца из Арфлера в доме Ричарда Куртене, епископа Норвича. [418] С такой большой армией и флотом Генрих не мог оставить место высадки на волю случая. Уже было известно, что этот участок побережья обычно не охранялся. Французы полагались на природные особенности, укрепленные искусственными "земляными валами", вероятно, возведенными против пиратских набегов.

Описание места высадки в "Gesta" как "очень каменистого, с большими валунами, опасными для кораблей" подходит к побережью к северу от нынешнего маяка на Кап-де-ла-Эве, где находится мыс, известный как Шеф-де-Ко. Маловероятно, что высадка большой армии со всеми ее лошадьми и снаряжением могла быть осуществлена к северу от этой точки, поскольку ни в одной точке этого побережья нет удобного доступа. Скорее всего, высадка произошла в подветренной части холма Сент-Адресс, где между двумя холмами есть перевал. Это соответствовало бы описаниям летописца о том, что армия двигалась вверх по крутой долине от берега на плоский высокий холм, через который они могли подойти к Арфлеру. Этот холм, расположенный на высоте около 300 футов над уровнем моря, сегодня образует северные жилые районы Гавра — Блевиль, Сантивик и Фрилез. Поместье и владение Фрилез, принадлежавшие Ги Мале, сеньору де Гревиля, были одним из первых земельных пожалований Генриха в Нормандии. 29 января 1416 года они были дарованы Джону Фастольфу [419] . Он был среди тех, кто высадился в середине августа в отряде графа Саффолка. Хотя после осады он был отправлен домой, впоследствии он вернулся, чтобы присоединиться к гарнизону Арфлера, где он и находился во время пожалования ему Фрилеза. [420]

В "Gesta" содержится уникальный комментарий о том, как король организовал высадку. Бросив якорь, король созвал совещание. Капитаны были созваны на его корабль визуальным сигналом — разворачиванием знамени совета. После этого совещания по всему флоту был издан указ о том, что все должны быть готовы к высадке утром следующего дня (т. е. в среду 14 августа), но никто не должен высаживаться на берег раньше короля. Опасение заключалось в том, что в случае бессистемной высадки войска могут разойтись в поисках добычи и таким образом оставить незащищенной высадку самого короля. Это дает представление о приоритетах солдат и о беспокойстве короля. Высадка с таким количеством людей и такого количества снаряжения была опасным делом. Место было отнюдь не таким защищенным, как Сен-Васт-ла-Уг. Но и там французы вряд ли смогли бы сильно помешать высадке, поскольку они не смогли предугадать, где она будет произведена.

Дата высадки была намеренно выбрана Генрихом, поскольку это был день Успения. Это подчеркивает Тит Ливий. У него король падает на колени во время высадки, молясь, чтобы Бог даровал ему справедливость в отношении его врагов. Затем его войска спешат подняться на возвышенность, чтобы на следующий день можно было как следует отметить праздник. Автор добавляет, что Генрих также посвятил в рыцари несколько дворян во время высадки. Тит Ливий не называет имен, но из рассказа сэра Томаса Эрпингема, написанного после кампании, следует, что двое из тех, кто был посвящен в рыцари, были оруженосцами из его отряда — Томас Геней и Джон Калторп. [421] "Gesta" дает более прозаический отчет о высадке. Здесь, еще в море и до рассвета, король послал графа Хантингтона с конным дозором на разведку вглубь страны. [422] Хардинг отмечает участие Гилберта Умфравиля, Джона Корнуолла, Уильяма Портера и Джона Стюарда в этом дозоре и добавляет в своем прозаическом рассказе, что они сообщили, что на вершине холма, где король надеялся разбить лагерь, врагов не видно. [423] Хантингтону на тот момент было всего девятнадцать или двадцать лет, и вряд ли он имел какой-либо предыдущий военный опыт. В это время считалось необходимым, чтобы человек с высоким статусом осуществлял общее, пусть иногда и номинальное, командование, особенно при возможном взаимодействии с местным населением, поскольку такие люди выступали в качестве наместников. Примечательно, что в этом важном деле молодого графа сопровождали опытные ветераны, приближенные к королю. Еще одной задачей, поставленной перед Хантингтоном и его отрядом, было найти место для ночлега достойное короля. Король и дворяне во время похода старались сохранить образ жизни соответствующий их высокому статусу. Поиск подходящего места для короля был важен на протяжении всей кампании, и эта задача была возложена на королевских квартирьеров, которые занимались этим и во время передвижения короля по Англии.