Чтение онлайн

Как уже отмечалось, соотношение латников и лучников в отрядах обычно составляло 1:3, хотя были и отряды с соотношением 1:2. Кроме того, было по меньшей мере 1.247 лучников, призванных из Уэльса, Ланкашира и Чешира. Общая доля лучников могла составлять около 80 процентов. Здесь полезно провести сравнительный анализ, поскольку он показывает, как менялось значение этих двух видов войск. Экспедиции, отправлявшиеся во Францию с 1369 по 1389 год, имели равное или почти равное количество латников и лучников. [374] Начиная с апреля 1406 года, в войсках для войны в Уэльсе, а также в гарнизонах было установлено соотношение 1:3. Это соотношение преобладало до конца оккупации Нормандии в 1450 году во всех формах военной организации. Поэтому мы можем утверждать, что оно считалось оптимальным для английских военных действий. Действительно, поскольку это соотношение появилось в тот момент, когда принц Генрих фактически единолично командовал в Уэльсе, возникает соблазн считать его причастным к его созданию. Слишком легко сделать вывод, что это соотношение было введено с учетом боевого построения, но поскольку его возникновение в валлийских войнах не было связано с вероятностью сражения, и в дальнейшем оно встречается как в оборонительных, так и в наступательных построениях, этому должны быть и другие объяснения. Это, конечно, не означает, что лучники не считались полезными в боевых ситуациях. В сражении при Шрусбери интенсивность обстрела из луков была значительной с обеих сторон, в чем принц убедился на своем опыте, когда ему пришлось делать операцию по удалению наконечника стрелы из лица.

Можно сделать два предположения о том, почему преобладало соотношение 1:3. Первое заключается в том, что лучники были дешевле, чем воины-латники: на 50 %. Кроме того, их было легче обучить, так как они нуждались в менее специализированном снаряжении и многостороннем владении им. Поэтому, увеличив долю лучников, можно было добиться увеличения численности армии без каких-либо дополнительных затрат или издержек. Поскольку ланкастерским королям часто не хватало средств, это была полезная уловка. Она не привела к военной слабости. Большая часть любой кампании состояла из рейдов, стычек и осад, где лучники были так же полезны, как и латники. При осаде, например, у латников было мало функций, кроме противодействия вылазкам. Более того, поскольку лучники в этот период обычно были конными (в том смысле, что они должны были передвигаться на лошади), их присутствие не замедляло армию и не ограничивало их использование ведением осад укреплений. В 1415 году лучники должны были иметь верховых лошадей, если не было оговорено иное, и все они получали жалование по ставке для конных лучников — 6 пенсов в день: только отдельные отряды лучников были в основном пешими. [375]

Даже в больших отрядах было принято прикреплять лучников к определенным латникам. Это отражает не только методы набора, но дисциплинирующее воздействие, так как латников иногда называли "хозяевами", что уместно, когда лучники были также их слугами. Есть предположение, что жалование переходило от капитана к латнику, который затем платил своим лучникам. С точки зрения оплаты труда, в армии оставались смешанные отряды (за исключением отдельных отрядов лучников и специалистов). Как это отражалось на военных действиях, неизвестно. Были ли латники и лучники из одного отряда вместе при осаде Арфлера и в трех походных баталиях, на которые Генрих разделил своих людей на марше? Или было разделение по вооружению, так что лучники из разных отрядов были собраны вместе? Мы сталкиваемся с теми же вопросами при рассмотрении битвы, где ситуация становится еще более сложной благодаря тому, как хронисты описывают английский строй. Отсутствие определенности в этом вопросе удручает. Заметно, что несколько отрядов собирались вместе в определенном месте перед высадкой. Значительное число небольших отрядов входило в состав королевского двора и поэтому должно было быть сгруппировано в рамках королевской баталии, но другие, несомненно, объединялись в более крупные подразделения.

Переходя к индивидуальному уровню, мы имеем имена нескольких тысяч солдат, участвовавших в кампании. Большинство из них дошли до нас в списках, составленных при сборе армии в поход, или в списках отрядов, предоставленных капитанами после кампании. Они могут быть дополнены протекциями и доверенностями, которые люди оформляли перед отъездом, тем самым защищая себя от любых судебных исков в свое отсутствие. Эти документы занесены во французские (часто называемые договорными) списки. [376] Они были начаты примерно с 22 апреля и позднее, причем большинство — между маем и августом, хотя некоторые встречаются в сентябре и октябре, что увеличивает вероятность того, что подкрепления были отправлены после окончания осады. В целом, около 500, по-видимому, относятся к кампании. В некоторых случаях указаны профессии, например, мясники, рыботорговцы, разносчики, пекари и пивовары, а также иногда священник, портной, оружейник, кузнец и цирюльник. Некоторые из этих людей служили в качестве солдат. Иногда в списках лучников указывается конкретная профессия, как, например: Джеймс Финч, красильщик, в отряде Хьюго, лорда Буршье. Но бывало и так, что люди сопровождали армию для выполнения вспомогательных функций, не обязательно входя в состав оплачиваемых войск. Географическое происхождение также иногда указывается для тех, кто занимался обороной страны. Здесь трудно сделать какие-либо выводы, поскольку большинство графств представлено хотя бы по одному разу, но Лондон и внутренние графства представлены в большей степени, чем в другие территории, также как и приморские графства южного побережья. Нет сомнений, что дополнительные слуги сопровождали своих хозяев. Список для обратной отправки отряда графа Оксфорда показывает, что почти у всех его тридцати девяти латников был хотя бы один слуга-лучник. [377] У нас нет полной информации о том, сколько человек переправилось с экспедицией помимо тех, кто получал военное жалованье. Как мы уже видели, нередко в качестве лучников выступали домашние слуги. Если бы ситуация в отряде Оксфорда повторялась во всей армии, мы бы говорили о таком же количестве слуг, как латников (следовательно, более 2.000), но, возможно, существовала разница между отрядами великих лордов и отрядами людей более низкого социального статуса.

Почему люди были готовы служить? Как мы уже видели, у некоторых не было выбора. Это была часть их работы — служить своему королю или лорду. Другие были профессиональными солдатами, служившими в предыдущих кампаниях и в гарнизонах. Историки неохотно рассматривают патриотизм в рамках общего дела как стимул в этот период, но, учитывая то, какое внимание Генрих уделял восстановлению своих прав и вероломству французов, трудно поверить, что это не сыграло свою роль. Для многих это, несомненно, было великое приключение, вместе с товарищами и родственниками, с возможностью завязать новые дружеские отношения и связи. Но это приключение было недолгим. Как выяснилось, оно длилось менее половины запланированного срока — двенадцать месяцев. Это было также прибыльно. Выкуп за пленного был эквивалентен выигрышу в лотерею, поскольку для большинства населения не существовало другого способа получить крупную сумму в одночасье. Зарплата в армии была высокой по сравнению с другими профессиями. Воин, получавший 12 пенсов (шиллинг) в день, за год службы мог заработать сумму, эквивалентную доходу небольшого поместья.

Поскольку капитаны получали половину жалованья за первый квартал вперед, можно предположить, что они использовали по крайней мере часть этого жалованья, чтобы заманить людей на службу — предтеча "королевского шиллинга". Однако, поскольку жалованье всегда поступало капитану, чтобы он выплачивал его своим людям, мы не можем быть уверены, сколько на самом деле поступало в карманы самих солдат. Обычно капитаны оставляли деньги себе, чтобы обеспечить питание и проживание. [378] Но мы должны помнить, что наем отряда также был финансовым бременем для капитанов. Это было тем более актуально в случае кампании 1415 года, поскольку во второй четверти они получали не деньги, а драгоценности. У них был выбор: они могли оставить драгоценности себе, заплатить своим солдатам из собственного кармана, а затем получить деньги от короны, когда драгоценности будут выкуплены. Или же они могли заложить драгоценности перед началом кампании за наличные деньги, понимая, что смогут вернуть их с обещанием, что корона выплатит их позже. Учитывая эти договоренности, неудивительно, что в начале правления Генриха VI капитаны подали множество прошений о выплате денег, причитающихся за их услуги в 1415 году. При жизни Генриха V, обещание о выкупе в счет выплаты жалования заложенных драгоценностей так и не было выполнено. В 1437 году корона отказалась от попыток вернуть драгоценности, которые она еще не выкупила. [379]

Заплатить армии было одной проблемой, прокормить ее — другой. В походе существовал ограниченный список из 101 человека, имеющего право на bouche de court (право на питание при королевском дворе). В этот список входили чиновники и личные слуги короля, а также такие люди, как хирург Томас Морстед. [380] Перед отплытием экспедиции королевский двор использовал свои права на преимущественное право закупок и контроль над рынками в определенном радиусе от места проживания, чтобы не только прокормить себя в ожидании отъезда, но и собрать продукты для кампании. 27 мая совет обсудил вопрос о снабжении продовольствием территории вокруг предполагаемого места высадки короля. [381] В результате, шерифу Хэмпшира был немедленно разослан приказ о том, что в Винчестере, Саутгемптоне и других городах и деревнях пекари и пивовары должны работать под руководством младшего шерифа, чтобы подготовиться к приходу короля и его армии. [382] Также были изданы приказы шерифам нескольких графств южной Англии о предоставлении живых животных для экспедиции. [383] После того, как животные были доставлены в ряд мест, включая Титчфилд, Саутвик, Саутгемптон, Болье, Лаймингтон, Ромси, Алресфорд и Фарем, они должны были быть проданы капитанам, поскольку каждый из них отвечал за питание своего отряда. Из отчета генерального приемщика графа-маршала видно, как пиво, сидр, соленое мясо и рыба, а также живые животные, многие из которых были из собственных владений графа, собирались в Бошеме для перевозки в Портсмут, а затем в Арфлер.

24 июля, за неделю до отплытия экспедиции, король приказал шерифу Хэмпшира объявить, что отправляющиеся в экспедицию должны взять с собой достаточно провизии. [384] Это было нелегко, так как ресурсы, необходимые для пропитания армии, уже были исчерпаны. Решением стало распределение войск между различными пунктами. В начале мая графу Солсбери уже были выделены Крайстчерч, Кэнфорд и Пул для размещения и питания его отряда, поскольку изначально планировалось, что он отправится в Гиень. [385] О других местах дислокации свидетельствуют результаты инвентаризации, которая проводилась с 13 июля. Отряд Кларенса был размещен на холме Святой Екатерины "около Нового леса" (вероятно, это был холм рядом с Крайстчерчем, а не Винчестером), а отряд Глостера — в Мичелмерше около Ромси. Граф Оксфорд находился в Уоллопфорте (предположительно в окрестностях Овер и Миддл Уоллоп). В Суонвик-Хит находился Хантингтон, а также Ботро, Грей из Рутина, Роланд Лентейл и большая часть королевского контингента. Сэр Томас Эрпингем, сэр Джон Робессарт и другие находились на Саутгемптон Хит (ныне Коммон). Николас Хортон и другие находились в Хэмптон-Хилл. [386] Было сделано все возможное, чтобы обеспечить хорошие отношения с местным населением. Приказ от 24 июля сопровождался предложением всем, кто пострадал от приставаний солдат, обращаться с жалобами к стюарду или управляющему хозяйством. Четыре дня спустя, узнав, что английские и валлийские солдаты, проходившие через Уорминстер, взяли товары без оплаты, король, обеспокоенный плохим примером, который они подавали, приказал, что если они откажутся платить, то шериф должен заставить их сделать это, вызвав свой отряд. [387] О том, что проход войск вызвал беспорядки, свидетельствуют архивы города Солсбери, в которых отмечается нападение 4 августа группы людей из Ланкашира под командованием Джеймса Харрингтона на некоторых его жителей, в результате которого четверо солсберийцев были убиты. [388]

Экспедиция прошла большую подготовку в плане обеспечения людьми и снаряжением. Интересно отметить, что были взяты не только материалы, такие как тетивы, телеги, подковы и т. д., но и люди, которые могли следить за их изготовлением и ремонтом во время экспедиции. Были и личные приготовления, о чем свидетельствует отчет генерального приемщика графа-маршала. Они включали несколько предметов с его оружием: дорогой сюрко, амуницию для его лошадей, парус для его корабля и флаги. Старый шатер-павильон был отремонтирован, чтобы использовать его в качестве "гардеробной", было приобретено новое железное сиденье для уборной, а также кровать, матрас и оборудование для часовни. Было также предоставлено несколько лекарств, хотя "элексир" против кровавого потока оказался не эффективным средством от дизентерии, поскольку графа пришлось отправить домой на излечение.

Граф также приобрел шатер для своей конюшни. Это напоминает нам, что, помимо людей и снаряжения, во Францию было доставлено большое количество лошадей. У нас нет информации об этом на момент отправки, хотя интересно отметить, что в субдоговорах Дорсета указывалось количество лошадей, которое должны были взять с собой латники и лучники. [389] Единственный способ подсчета лошадей — это отчеты после кампании, где указывается количество лошадей, отправленных обратно в Англию. Это скрывает потери во время кампании, а также тот факт, что те, кого отправили домой больными, похоже, оставили часть своих лошадей. Несмотря на это, появляются некоторые интересные цифры. Граф Маршал, например, взял, по крайней мере, двадцать четыре лошади, а его рыцари — по шесть. Сэр Джон Грей из Рутина сражался в битве с сорока четырьмя людьми. Они вернулись в Англию с девяносто шестью лошадьми. [390] В списке личного состава герцога Йоркского за второй квартал службы, единственном сохранившемся списке, показано, что большинство его латников имели по две лошади, а 65 % лучников — по одной. [391] В целом, количество лошадей должно было превышать количество людей. Все они должны были быть погружены на корабли, где их помещали в специальные холщовые полотнища-подвески, прикрепленные к балкам трюма, чтобы они не страдали от качки корабля.

Перевозка людей, лошадей и снаряжения во Францию требовала большого количества судов. Для этого был выделен собственный флот короны из тринадцати кораблей. Сам Генрих совершил переход на 540-тонном корабле "Тринити Ройал", который был заказан вскоре после его воцарения. [392] Корона также имела полномочия реквизировать торговые суда, хотя их владельцам нужно было выплатить компенсацию. Несмотря на мобилизацию английских кораблей и моряков, а также призыв флота Пяти Порты, это не имело такого масштаба, как в предыдущих или последующих кампаниях. Вместо этого было решено нанять корабли из Голландии и Зеландии стоимостью более 2.000 фунтов стерлингов. [393] Этому можно предложить два объяснения. Во-первых, принудительная мобилизация была крайне непопулярна среди английского торгового сообщества, и масштаб этой экспедиции значительно ущемил бы их интересы. Во-вторых, в Нидерландах в изобилии имелись более крупные суда для дальнего плавания, возможно, уже оборудованные для перевозки лошадей и другого скота, а также большого количества припасов. К 27 июля стало ясно, что кораблей недостаточно, и был отдан приказ о доставке дополнительных судов из Лондона в Саутгемптон. [394] Некоторое количество людей пришлось оставить в Англии, хотя, возможно, они смогли бы переправиться позже, поскольку есть свидетельства замены в отрядах после осады Арфлера.