Чтение онлайн

В течение зимы подозрения относительно намерений герцога Бургундского усилились, но и среди других королевских герцогов начали появляться разногласия. Монстреле рассказывает о споре между герцогами Орлеанским и Бретонским по поводу старшинства. Граф Алансонский обвинил последнего в трусости, заявив, что "если в его сердце живет лев, то он должен быть размером с ребенка". [198] Это привело к тому, что герцог Бретани покинул двор и больше никогда туда не вернулся, хотя его брат, Артур, граф Ришмон, остался при дофине в качестве одного из его главных приближенных. Не менее важным было ухудшение отношений между дофином и герцогом Орлеанским. Орлеанский был полон решимости отомстить за убийство своего отца, но дофин больше стремился к примирению как пути к миру, и ему все больше казалось, что он просто заменил бургундскую опеку на опеку "арманьякских" принцев. Возможно, что в конце года он написал в Бургундию письмо с просьбой прийти ему на помощь. [199] В январе 1414 года герцог Иоанн начал поход на Париж, что вызвало тревогу "арманьяков" и королевы, которая опасалась, что он снова попытается поставить под контроль дофина и правительство, поскольку в это время состояние здоровья Карла VI было неустойчивым. 8 февраля королева Изабелла [200] председательствовала на совете, который издал приказ о созыве арьербана [201] , призвав людей к обороне Парижа. Два дня спустя герцог Бургундский был объявлен мятежником, которому нельзя оказывать поддержку. [202] Поскольку ворота города оставались закрытыми для него, у него не было иного выбора, кроме как отступить. 17 февраля он был официально изгнан из королевства как лжесвидетель и убийца, как и его последователи. Все их имущество было объявлено конфискованным. В тот же день оправдание герцога Иоанна за убийство Людовика Орлеанского было осуждено епископом Парижа. Текст оправдания был публично сожжен у Нотр-Дама 25 февраля. [203]

Результатом стала междоусобная война во Франции, ставшая зеркальным отражением войны 1412 года. Тогда король при поддержке герцога Бургундского повел армию против "арманьяков". Теперь, весной 1414 года, велась подготовка к королевской кампании против Бургундии, в которой "арманьяки" сражались вместе с королем. 2 апреля Карл VI принял орифламму в Сен-Дени и передал ее Гийому Мартелю, которого он назначил двумя неделями ранее хранителем вместо недавно умершего сира де Омона. Мартелю, сиру Баквиль-ан-Ко, было уже за шестьдесят, и, вероятно, это был тот самый человек, который был при короле во время его первого приступа душевного расстройства в 1392 году. [204] 31 марта дофин был оставлен в должности командующего 3.000 латников и 1.500 лучников, которые должны были перейти под управление Артура, графа Ришмона, в качестве его маршала. [205] Герцог Орлеанский и другие "арманьякские" принцы присоединились к войскам короля, чтобы раз и навсегда уничтожить Бургундию. Общая численность армии составляла 10.000 латников и 4.500 лучников. [206]

"Religieux" предоставляет нам полный рассказ очевидца о королевской кампании. Из Сенлиса армия двинулась на контролируемый бургундцами город Компьень, который коннетабль д'Альбре уже пытался, но не смог взять. [207] После сдачи Компьеня 7 мая, королевская армия двинулась на Суассон. Хронисты рассказывают, что капитан английских войск, служивших в бургундском гарнизоне, вступил в сговор с английскими солдатами в королевской армии, чтобы открыть одни из ворот и тем самым впустить в город людей графа Арманьяка. Город сдался 21 мая, но подвергся исключительно жестокому разграблению, в ходе которого пленных убивали, монахинь насиловали, а горожан топили, когда они пытались бежать. Утверждается, что английские наемники из бургундского гарнизона присоединились к этому насилию над мирными жителями, за защиту которых им платили. Разграбление Суассона "арманьяками" стало символом насилия в войне на долгие годы. Кроме того, бургундский капитан города, Ангерран де Бурнонвиль, был публично казнен в качестве акта личной мести герцогом Бурбонским. [208] Положение герцога Бургундии в этот момент было шатким. Его брат, Филипп, граф Неверский, подчинился Карлу VI 3 июня, а его фламандские города также заявили о своей лояльности королю. Герцог послал королю своего другого брата, герцога Антуана Брабантского, и свою сестру, графиню Эно [209] , с предложением условий мира. Поскольку герцог требовал полного восстановления своей чести и помилования всех своих сторонников, включая "кабошьенов", условия были отклонены. [210] 29 июня королевская армия двинулась на Перонн и осадила Бапом. Герцог приказал городу сдаться, но этого было недостаточно, чтобы помешать королю начать подготовку к осаде Арраса в конце июля.

Столь драматические события должны были оказать глубокое влияние на английскую политику в отношении Франции. Они побудили Генриха занять более агрессивную позицию в течение 1414 и в 1415 годах. Их влияние прослеживается в полномочиях нового посольства, назначенного на 31 мая 1414 года, в состав которого вошли граф Солсбери, Ричард, лорд Грей из Коднора [211] , и Ричард Куртене, епископ Норвича. Оно было уполномочено добиваться не только "брака и родства", но и "восстановления справедливости и наших прав и наследства". [212] Другими словами, Генрих теперь решил оказать давление на французского короля в связи с его территориальными претензиями. 4 июня были назначены другие посланники, включая лорда Скрупа, для переговоров с герцогом Бургундским. Они были уполномочены вести переговоры о союзе с герцогом, получить от него присягу, а также обсудить возможную женитьбу Генриха на дочери герцога, Екатерине. [213] Теперь Генрих вел двойную игру.

Бургундские посланники присутствовали в Лестере во время заседания парламента, проходившего там с 30 апреля по 29 мая, в тот самый месяц, когда армия Карла начала наступление на владения герцога. [214] Именно на этом этапе появляются первые признаки возможного английского вторжения во Францию. У нас есть свидетельства предложений, выдвинутых посланниками герцога, вопросов, которые задавали им английские представители, и ответов на них. [215] Бургундцы хотели заключить наступательный союз, согласно которому каждая сторона предоставит 500 латников и 1000 лучников на три месяца для оказания помощи другой стороне. Герцог был готов помочь Генриху завоевать земли, принадлежащие "арманьякским" принцам (хотя герцог Беррийский был исключен из списка), но он не был готов вступить в союз против французского короля или дофина. Англичане спросили, кто будет командовать войсками герцога, если Генрих переправится лично. (О том, что на данном этапе в этом не было уверенности, свидетельствуют вопросы о том, что произойдет, если Генрих пошлет одного из своих братьев или другого знатного военачальника). Ответом был "сам герцог Бургундский". Представители герцога были уверены, что "он скорее лично поведет 1000 человек, чем пошлет 500". (Эти цифры интересны, потому что Карл VI в 1415 году попросил у герцога 500 человек против англичан, но тот заявил, что оскорблен, поскольку может послать больше.) Они дали довольно туманные ответы на английские вопросы о том, что герцог будет делать, если Карл VI прикажет ему заключить мир, или если французский король нападет на объединенную армию, или если Генрих решит атаковать королевский замок или войска. На этом этапе не было достигнуто никакого соглашения о союзе. Однако после прибытия в Ипр Скруп и его помощники провели дальнейшие консультации. В проекте соглашения от 7 августа 1414 года говорится, что герцог не будет оказывать никакого противодействия попыткам Генриха захватить корону Франции и будет готов воевать вместе с ним против Карла. [216] Это явное изменение по сравнению с его нежеланием в мае вступать в войну против своего короля. Это произошло потому, что к началу августа один из его главных городов, Аррас, должен был быть осажден королевской армией. Историки долго спорили о том, был ли этот англо-бургундский наступательный союз когда-либо ратифицирован. Нет никаких доказательств того, что это было так, а последующие переговоры герцога Бургундии о мире с Карлом VI сделали его ничего не стоящей бумагой.

Переговоры лета 1414 года с французским королем и Бургундией показывают, что Генрих был глубоко заинтересован в использовании французских разногласий в своих интересах. Одна из версий хроники "Brut" утверждает, что перед парламентом в Лестере Генрих провел большой совет в Вестминстере, "где обсуждалось и говорилось о его праве, которое он имеет на Нормандию, Гасконь и Гиень, что является его наследством по праву", и что на этом совете он решил "по совету всех лордов своего совета и общинников своей земли" отправить посольство во Францию, "требуя, чтобы они уступили его наследство, иначе пусть знают, что он получит его мечом с помощью Иисуса Христа". [217] Хотя в парламентских протоколах нет никаких доказательств того, что идея вторжения обсуждалась на собрании в Лестере, посольство к Карлу VI было назначено, как мы видели, на 31 мая, через два дня после его окончания.

Это посольство встречалось с Карлом VI и его "арманьякскими" советниками с 8 августа по конец сентября, то есть ровно в тот же период, когда английское посольство вело переговоры с герцогом Бургундским. Вначале англичане потребовали восстановления всех своих прав, включая корону и королевство Франции, но затем снизошли до снижения своих условий, хотя и без ущерба для королевских претензий. Они потребовали возвращения всех земель, предложенных по "Великому миру", а также полный суверенитет над герцогством Нормандия, графствами Турень, Мэн и Анжу, а также присяги верности от Бретани и Фландрии. Также требовалось выплатить 1,6 миллиона экю, оставшуюся часть выкупа за Иоанна II. Для этого 5 июля английским послам была сделана копия обязательства Иоанна. [218] Приданное Екатерины было определено в 2 миллиона экю. Были и более мелкие требования, которые вытекали из ланкастерского происхождения короля. Это были замки Бофор (ныне Монморанси, Об) и Ножан (Ножан-л'Арто, недалеко от Шато-Тьерри), которые перешли к Эдмунду Горбатому, первому графу Ланкастеру [219] , от его брака с Бланкой д'Артуа [220] , и часть Прованса, которая, как считалось, перешла к матери Эдмунда, Элеоноре [221] , супруге Генриха III [222] , как сонаследнице ее отца, Раймунда-Беренгара, графа Прованса [223] . Людовик IX [224] , женатый на сестре Элеоноры, захватил все графство и передал его своему брату Карлу [225] , потомки которого до сих пор им владели.

Это были обширные требования, которые затронули все возможные претензии Генриха на земли во Франции, даже если бы он отказался от своих притязаний на трон. Генрих надеялся, что король и его союзники "арманьяки" будут настолько встревожены перспективой его союза с Бургундией, что будут готовы к переговорам, что и произошло, но они не зашли очень далеко. Их предложение состояло во многом из того же, что было предложено Генриху IV в Буржском договоре, вместе с женитьбой на Екатерине и приданым в 600.000 экю. [226] Англичане отвергли эти предложения и в начале октября вернулись в Англию. Члены посольства, некоторые из которых служили в кампании 1415 года, по возвращении проехали через Арфлер, тем самым приобретя полезное знакомство с портом. [227]

В течение первого месяца пребывания английского посольства в Париже продолжалась осада бургундского города Аррас. Королевские войска также активно действовали во внутренних районах страны, дойдя вплоть до Хесдина недалеко от Азенкура. [228] Но дизентерия начала брать свое. Французская армия "очевидно, находилась в поле слишком долго для военной эффективности и, прежде всего, для ее здоровья", [229] что является напоминанием об опасностях осадных кампаний, в чем Генриху V пришлось убедиться при Арфлере. Со своей стороны, герцог Бургундский не приложил особых усилий для снятия осады и снова послал своего брата, герцога Брабантского, и свою сестру, графиню Эно, на переговоры. Предварительный мир был заключен 4 сентября, хотя обещание помилования герцога Иоанна и его сторонников на этом этапе было неопределенным и подлежало дальнейшему обсуждению. Брат и сестра герцога "подтвердили, что их брат не заключал союза с Англией", но они обещали от его имени, что он не будет заключать никаких договоров с англичанами против интересов короля или его королевства. [230]

Эта ситуация поднимает несколько интересных вопросов. Если герцог Иоанн говорит правду о своих отношениях с Англией, то это подтверждает, что в августе не было заключено никакого договора с Генрихом. Конечно же, Генрих не готовился послать ему войска. Если герцог Иоанн лгал, и союз существовал, тогда мы должны спросить, был ли общий план действий, которого они с Генрихом придерживались? Например, намеревались ли они дать междоусобной войне завершиться, чтобы "арманьяки" распустили свою армию, и планировали ли в будущем начать совместный поход, когда враги Бургундии будут плохо подготовлены? Именно поэтому послы Генриха в Париже не были готовы принимать или обсуждать французские предложения во время переговоров летом? О том, что правительство Карла VI все еще опасалось англо-бургундского сближения, говорит тот факт, что оно хотело продолжать открытые переговоры с Генрихом о браке даже после возвращения английского посольства на родину. Генрих, со своей стороны, продолжал обещать, что не согласится на брак ни с кем, кроме дочери французского короля.

Желание французов поддерживать дипломатические отношения было также способом следить за действиями Генриха, и у них были все основания для этого. Когда 19 ноября открылся парламент, канцлер Генри Бофорт, епископ Винчестерский, объявил: "как наш светлейший государь король желает, чтобы против его врагов за пределами королевства были предприняты хорошие и мудрые действия, и что он будет стремиться к восстановлению наследства и прав на его корону за пределами королевства, которые долгое время и неправомерно удерживались со времен его предков, королей Англии, в соответствии с властями, которые желают, чтобы "до самой смерти ты стремился к справедливости". [231]