Чтение онлайн

Эту версию мы находим в Истории Армении, тексте V века, по традиции приписываемом предполагаемому греческому автору Фавсту Византийскому (по-армянски — Фавстос Бузанд). Это произведение, о котором мы подробнее поговорим в дальнейшем, представляет собой переработку устных народных рассказов.

Итак, по преданию, известному из творения Фавста Византийского, римляне и персы говорили друг другу примерно следующее: «Между нами обоими лежит это могущественное и богатое царство. Сначала разделим его на две части, потом постараемся довести до крайней бедности и заставить их служить нам, чтобы промеж нас они не могли поднять головы».

Так или иначе, сговор двух недругов становится орудием божественного правосудия, карающего Армению. Дело в том, что тот же Фавст Византийский рассказывает о нравственном разложении трех поколений армянских правителей той эпохи.

Тиран II, внук Трдата, человек высокомерный и жестокий, до смерти забивает католикоса Хусика, который из-за грехов царя не впускает его в церковь; впоследствии Тиран будет лишен зрения царем персов. Аршак, сын Тирана, хуже своего отца. Ведя развратный и разнузданный образ жизни, он собирает в своем городе Аршакаване преступников и мошенников всех мастей. Ослепленный страстью к прекрасной Парандзем, он приводит ее в дом, хотя еще живет со своей женой-христианкой, греческой царевной Олимпией; Парандзем отравляет Олимпию и становится царицей. Укоры и предсказания бед, с которыми к царю обращается его двоюродный брат святой католикос Нерсес, не могут вызвать раскаяния правителя и спасти его от справедливой божественной кары: город царя разрушен, и Аршак, захваченный Шапухом II, кончает жизнь самоубийством. Пап, сын Аршака и его наложницы Парандзем, еще хуже, чем отец и дед. Он настолько жесток и злопамятен, что велит отравить св. Нерсеса и закрыть основанные им богоугодные заведения и монастыри; он до того нечестив, что восстанавливает языческих идолов, устраивает дьявольские обряды, предается содомскому греху.

Так исполняется пророчество св. Нерсеса относительно дома Аршакидов, и в царствование сыновей Папа Армения оказывается разделенной.

Другой армянский историк Газар Парбеци, произнеся хвалебное слово «прославленной и изобильной» араратской земле, красоте столицы Вагаршапат с «домом Бога, священным храмом, построенным ангелом» и церквам с могилами первых армянских мучениц за веру, заканчивает с горечью: «Все это оказалось осквернено, потому что дом Аршакидов стал недостоин этого из-за своих злодеяний, и Бог оставил его по слову Божьего человека, святого Нерсеса, сказавшего: мы станем добычей персидских и греческих правителей, которые, страстно желая завладеть славной Арменией, поделят ее между собой и обложат данью».

И в самом деле, в 387 году Армения была поделена между Римом и Ираном: запад страны будет находиться сперва под римским, а затем под византийским влиянием; большая же ее часть, восточная (около четырех пятых страны), с городом Двин, будет присоединена к Персии. Сразу после раздела эта Персидская Армения становится вассальным царством, на троне которого по-прежнему восседает династия Аршакидов. А Римская империя просто включает Западную Армению в свой состав, разделив ее на провинции под началом военного (dux Armeniae) или гражданского (comes Armeniae) правителя.

Затем, в 428 году в восточной части страны армянские феодалы сами смещают своего царя с помощью персидского шаха. Так заканчивается династия Аршакидов, и древнейшее армянское государство теряет свою автономию; с этого времени в течение двух веков Восточной Арменией будут править персидские представители шаха (марзпаны), резиденция которых будет находиться в Двине. Две области Великой Армении Утик и Арцах вместе образуют часть отдельного государства Агванк (Агвания), или Кавказская Албания, также управляемого марзпаном.

Даже в эту эпоху нравственного разложения правителей Армении ее духовная жизнь не ослабевала и дала великих свидетелей христианской веры.

Первым, кого следует упомянуть, это католикос Нерсес Великий (353-373) — один из выдающихся преемников св. Григория Просветителя на армянской епископской кафедре и его прямой потомок. По преданию, Нерсес, как и его предок, родился от предателя, остался сиротой и воспитывался в Кесарии. Вернувшись во двор армянского царя, он становится епископом поневоле. С помощью своего викария епископа Хада он устраивает монашескую жизнь в Армении, вырабатывает правила церковного устава, основывает больницы, лепрозории, приюты для престарелых и сирот. В 353 или 354 году Нерсес созывает в Аштишате первый Собор Армянской церкви, который учреждает институты благотворительности и принимает уставы для возникающих монастырей.

Согласно Фавсту Византийскому, царь отправляет Нерсеса в Константинополь с дипломатической миссией к римскому императору Валенту, арианину по вере. Нерсес укоряет императора в ереси и открыто исповедует православную веру; Валент просит Нерсеса исцелить его больного сына, но армянский патриарх условием совершения чуда ставит отречение от арианства и возвращение Валента к истинной вере. Однако император упорствует в ереси, и его сын умирает. Тогда Валент ссылает Нерсеса на необитаемый остров, где в течение 9 лет Бог кормит его, посылая чудесным образом дождь из рыб. По удивительному стечению обстоятельств нынешняя летняя резиденция Константинопольского патриарха Армянской церкви находится на острове (большинство населения которого составляют армяне) рядом с тем островом, куда был сослан католикос Нерсес.

Вернувшись в Армению, Нерсес видит, что в его отсутствие царь Аршак, его двоюродный брат, погряз в пороках. Он сурово его обличает, и царь за это на некоторое время отлучает его от епископской должности. Однако и в царствование своего племянника Папа Нерсес продолжает бороться с распущенностью нравов царствующего дома Аршакидов и предрекает его конец. За это по велению Папа в 373 году его убивают.

Литературоведы и историки выявили в повествовании Фавста Византийского помимо явного параллелизма между жизнью Нерсеса и Григория Просветителя много анахронизмов. Гонения Валента на православных начались в 372 году и едва ли могли коснуться Нерсеса, который умрет год спустя. Свою дипломатическую миссию Нерсес выполнил гораздо раньше, возможно, в 358 году, в царствование Констанция II, и, по-видимому, миссия была успешной, потому что император пожаловал Аршаку руку девушки, связанной с царским двором, той Олимпии, которую мы уже упоминали. Однако и Констанций поддерживал арианскую ересь, и, вероятно, Нерсес был им сослан, потому что отстаивал православную веру. Точно так же и в последовавшем конфликте Нерсеса с Аршаком помимо причин, связанных с нравственным обликом правителя, безусловно, определенную роль сыграла враждебность последнего к растущей власти Церкви.

Впоследствии Армянская церковь канонизировала Нерсеса и Хада. Их память отмечается в Церкви в один и тот же день.

В те же годы живут основоположники мужского монашества в Армении: сирийцы Даниель и Шагитай, армянин Гинд и грек Епифаний. Еще один очень популярный святой этого периода — Иаков Нисибийский († 350). Рассказ о нем, переданный Фавстом Византийским, содержит ряд эпизодов, связанных с видениями и чудесами. Один из них повествует о том, как святой Иаков добирался до Ноева ковчега.

Долго святой Иаков карабкался по крутым склонам Арарата. В какой-то момент, обессилев от напряжения и жары, он остановился, чтобы напиться из источника, который появился благодаря его молитвам. Напившись, Иаков заснул. Во сне ему явился ангел, который сказал, что кусок дерева, на который он положил голову, — это часть ковчега. Проснувшись, Иаков взял священный кусок дерева и с благоговением отнес его в Эчмиадзин, где его как реликвию почитают по сей день.

Католикос всех армян Гарегин I так толковал этот рассказ, взятый из армянского народного предания.

«Я вижу в этой истории метафору человеческого существования: мы поднимаемся, мы стараемся изо всех сил... и никогда не достигаем конечной цели. Но победа в самом факте приближения к ней... Мы должны постоянно идти вверх по пути самосовершенствования, мы должны как можно больше служить другим. Мы должны идти, прекрасно понимая, что собственными усилиями не достигнем вершины, так как вершина есть Сам Бог, а мы — не боги. Но Бог делает нас участниками Своей Божественной жизни».