Чтение онлайн

31 января вечером Алликс писал Кларку из Санса, что супрефект, «которого я объявил дезертиром, со страху бежал в Пон-сюр-Йонн, а теперь вернулся и хочет занять свое прежнее место» [1069] . Инцидент был исчерпан, но неприятный осадок остался...

Однако вернемся к событиям у стен Санса, свидетелем которых Латур дю Пену быть не довелось (отсюда и неточности в его описании).

30 января в 11 часов утра, как писал Ж. Перрен, враг появился на дороге из Труа в количестве около 400 кавалеристов. Взяв вправо, они захватили фабург Нотр-Дам и внезапно бросили одну команду на штурм ворот Нотр-Дама. Но гарнизон встретил их ружейной пальбой, сходу взять ворота не удалось. Тот же прием был оказан казакам у ворот Дофине и у Парижских ворот: их также успели закрыть и забаррикадировать [1070] . Платов докладывал, что 30 января, подойдя к Сансу, казаки спешились и при поддержке шести орудий выбили к ночи французских пехотинцев из форштадта. При этом в плен захвачен был 1 офицер и 32 рядовых гвардейца, а освобождено 20 пленных: 1 испанский офицер с 16 солдатами и 4 австрийца, которых и отправили к ближайшим австрийским войскам [1071] . Форштадт был взят, но французы укрылись за городскими стенами и не собирались сдаваться. Платов рапортовал, что он расставил в округе посты и дозоры, разместил стрелков в фабурге, т. е. не оставил намерений занять Санс: перестрелка продолжалась и ночью.

Французы, оставив пригород и прячась за каменными стенами, вели непрерывную стрельбу, чтобы не подпускать противника близко и, несмотря на ответный огонь, чинили поврежденные ворота. У французов, если верить рапорту Алликса от 9 февраля, в этот день был ранен один сапер, других потерь не было. Казаки же, по подсчетам Алликса, потеряли от 12 до 15 человек убитыми, не считая раненых [1072] .

Поведение жителей Санса вызывало у Алликса в целом разочарование и даже приступы социально-философской и политической рефлексии. Алликс, как это можно судить из его письма Кларку от 4 февраля, разуверился в буржуазии, он полагал, что только в крестьянах еще осталась энергия: «...это самое большое несчастье, что те, у кого больше всего собственности, менее всего готовы ее защищать» [1073] . Словно наперекор этой оппозиции буржуа, Алликс развил бурную деятельность по защите Санса.

Алликс был неутомим: он всю ночь трудился над укреплением города [1074] . Решительный генерал приказал строить баррикады, он был намерен держаться до последнего: «какая ужасная перспектива для жителей!» [1075] . Велено открыть шлюзы на Ванне и затопить на южной окраине города болотистую равнину, простирающуюся от предместья Майо, что к югу от Санса на берегу Ванны, до правого берега Ионны. Приказано разрушить все мосты на Ванне вниз по течению до впадения ее в Йонну.

Обеспокоенный численностью противника, которого Алликс насчитал от 1500 до 1600 чел., он посвятил часть дня тому, чтобы склонить власти города и его жителей к активной защите. Некоторых, как это следует из того же письма Алликса от 31 января Кларку, ему даже удалось уговорить взяться за оружие [1076] . Одновременно велись переговоры с бравыми гражданами Жуаньи, которые обещали оказать сопротивление, а бригадному генералу Ж.К. Моро было поручено воодушевить на борьбу население Осерра.

Алликс был убедителен: он обещал «расстрелять двадцать трусливых санонцев» - городскую гвардию, исполняющему обязанности мэра Сула заявил, что отправит его в Венсенский замок, а супрефекта публично обещал арестовать и отдать под военный трибунал. Так поднимался моральный дух горожан! Правда, как посчитал Ж. Перрен, следствие было прямо пропорционально цели: поведение Алликса не только не воодушевило горожан на вооруженное сопротивление, а свело на нет даже тот порыв, что первоначально проявляли национальные гвардейцы или супрефект. Конечно, вывод Ж. Перрена может быть оспорен. Это упавшие духом и струсившие жаловались: «Генерал Алликс разрушил все!». Это супрефект и мэр, обвиненные в измене, защищаясь, нападали на генерала. Это интриговали скрытые роялисты... Так или иначе, Алликс настроил общественное мнение горожан (точнее, выразителей этого «общественного мнения») против себя [1077] . Даже министр внутренних дел, видимо, в ответ на жалобы из Санса в письме от 15 февраля Кларку заявил, что игнорировать подобные заявления не следует, и если эти факты подтвердятся, то следует признать ошибочность поведения Алликса [1078] .

Перрен отметил, что весь следующий день 31 января «защитники Санса были заняты стычками и улучшением баррикад на глазах у врага» [1079] . Как писал сам Алликс Кларку от 31 января, его адъютант (и одновременно шурин) был легко ранен в голову [1080] . Был момент, когда Алликсу показалось, что казаки готовы отказаться от своего предприятия и направиться в Пон-сюр-Йонн, однако вскоре они вернулись на свои позиции. Вейль же писал, что 31 января Платов, как и накануне, без большого успеха возобновил атаки на Санс; в этот день он предпринял также «безуспешную демонстрацию» против Пон-сюр-Йонна [1081] . Судя по рапорту Платова, это была вовсе не «демонстрация» и вовсе не «безуспешная». Он заранее послал отряд Костина 4-го с 2 орудиями перекрыть дорогу из Санса на Пон-сюр- Йонн, Бре-сюр-Сен и Ножан-сюр-Сен [1082] . В результате подкрепление, спешившее на помощь из Пон-сюр-Йонна, было атаковано казаками и вернулось обратно.

Платов также рапортовал, что 31 января французы пытались делать вылазки, но артиллерия и засевшие в домах фабурга казачьи стрелки вынудили их ретироваться. По рапорту Платова Барклаю де Толли, 31 января около 2 часов дня по левому берегу Йонны в Санс все же прошло около 2000 пехоты с орудиями. Так же были атакованы партии Платова, направленные им в Сен-Клеман - к северу от Санса и Сен-Дени-ле-Сан - еще немного севернее. Жители, оставившие Санс, показывали, что ночью французами ожидается подкрепление по Орлеанской дороге [1083] . Платов обращает внимание Барклая де Толли, что его казаки сделали против неприятельской пехоты «более чем можно требовать от кавалерии». Убитых и раненых со стороны казаков в результате этого дела под Сансом было, по рапорту Платова, 20 человек [1084] .

Быстрый марш казаков, по мнению Платова, «к удовольствию местных жителей» сорвал планы по набору конскриптов. «Видя чистосердечную к нам преданность жителей» [1085] , Платов не стал сжигать город, чтобы выкурить оттуда гарнизон. Сил же для штурма не было [1086] , поэтому от города решено оступить и найти другое место для переправы через Йонну. Ночью с 31 января на 1 февраля казаки, оставив один отряд наблюдать за Сансом [1087] , ушли вверх по течению Йонны через Розуа, Верон, Пасси и переправились через Йонну в Вильнёв-ле-Руа (современное название - Вильнёв-сюр-Йонн).

Вид отступающих около 9 вечера от Санса казаков вызвал у Алликса приступ кровожадности. Он даже бросился преследовать казаков, но его войско было слишком слабое, чтобы вступать в бой: кавалеристы просто немножко погарцевали. Он тут же обвинил своих подчиненных в невыполнении приказов, нажаловался командиру 2-й резервной дивизии генералу К.П. Пажолю, у которого находился в подчинении, что тот не дал ему вовремя драгун, пустился во взаимные обвинения с А. Монбреном и Ш.И.С. Дю Куэтлоске. Алликс горел желанием битвы и торжественно обещал, как он писал 31 января Кларку, «задать урок казакам», как только получит подкрепление [1088] . Приписывая заслугу в отступлении казаков от Санса исключительно себе, он думал только о том, как бы развить этот успех. Он приказывал А. Монбрену направить ему батальон от 400 до 500 чел., защищавший Пон-сюр-Йонн, он торопил ночными депешами Дю Куэтлоске, который вообще не должен был подчиняться его приказам, чтобы тот поддержал его драгунами. Он вообще намеревался, как это следует из письма Алликса Кларку от 1 февраля, если Дю Куэтлоске так и будет опаздывать, то атаковать собственными силами даже превосходящего противника: как ему казалось, тот настолько изнурен, что не сможет биться [1089] . Одним словом, Алликс был в полной эйфории и рвался в бой, рассыпая громы и молнии на головы жителей Санса и кляня за медлительность всех французских генералов...

Платов рапортовал вечером 1 февраля Шварценбергу: «...Слишком слабый для того, чтобы охотиться на врага в Сансе, я продолжу свое движение в направлении Фонтенбло через Куртене». Вейль, комментируя рапорт Платова Шварценбергу из Вильнёв-ле-Руа от 1 февраля, язвительно писал, что, «всегда умеющий представить факты тем способом, который ему лучше всего был выгоден», Платов морально подготавливал Шварценберга к оправданию неудачи под Сансом, «неудачи, которая проистекала единственно из его медлительности, из его колебаний, из его неготовности идти вперед и удаляться от основной армии» [1090] . «Журнал военных движений», наперекор французским краеведам и полковникам-историкам, предпочел версию самого атамана о хорошо укрепленном и защищенном городе: «Поскольку Санс был неплохо укреплен и имел сильный гарнизон, Платов отказался от штурма и продолжил движение на Фонтенбло» [1091] .

Заняв без единого выстрела Вильнёв-ле-Руа и получив таким образом переправу на левый берег Йонны, Платов стал дожидаться подхода других отрядов союзников, чтобы укрепиться в этом важном стратегическом пункте. Также необходимо было уточнить, что за подкрепления отправлены против него и каковы будут намерения противника.

Но если Вильнёв-ле-Руа был занят отрядом Платова совершенно спокойно, то более мелкие партии, разведчики, курьеры могли в сельской местности подвергнуться нападению.