Чтение онлайн

В Немуре понимали опасность атаки с этой стороны: гарнизону отрезали пути отступления к Фонтенбло. Воспитанники военной школы из Фонтенбло, чья униформа выгодно отличалась от разношерстной одежды мобилизованных гвардейцев, со свойственной молодости пылкостью выражали желание схватиться с врагом. Командующий гарнизоном решил защищаться, сколько хватит сил. Большую часть стрелков расставили в укрытиях вдоль луанского канала. Отдельный отряд оставили в резерве. Успели поставить палисады, выставить по две пушки для защиты незаминированных мостов и противодействия казацкой артиллерии (соотношение будет 4 французских пушки против 7 русских), закрыть и укрепить двери и окна домов, забаррикадировать улицы [1214] .

Платов рапортовал, что прибыл к Немуру 15 февраля... [1215] Но еще 14 февраля сильный отряд его разведчиков был направлен обозреть город и занять дорогу на Фонтенбло перед замком Фолжюиф [1216] . Как это следует из рапорта М.И. Платова от 26 мая, часть отряда П.М. Грекова 8-го была тогда оставлена «наблюдать дорогу на Фонтенбло» [1217] .

В рапорте от 16 февраля М.И. Платов так изложил свою диспозицию непосредственно перед атакой на Немур. Часть отряда П.М. Грекова 8-го была предназначена отвлекать противника на левом фланге на дороге на Море-сюр-Луан, изображая атаку на Папский мост. В центре позиции, атакуя Фонтенблоский мост, расположился отряд П.С. Кайсарова, а на правом фланге для атаки с южного направления через мост Сен-Пьер был поставлен отряд Т.Д. Грекова 18-го с Атаманским полком и другими частями [1218] . Некоторые уточнения к этой диспозиции находим у Дюмениля.

Одну батарею казаки поставили в 200 м от моста Реколлет на канале таким образом, чтобы пушки могли обстреливать косоприцельным огнем одновременно и откосы канала и городские укрепления. Другую батарею поставили на возвышенности у Парижского моста [1219] . Таким образом, здесь должна была состояться артиллерийская дуэль с теми 4 пушками (по две на мост), что выставили французы.

К утру 15 февраля диспозиции у казаков и защитников города были закончены [1220] .

В 2 часа дня 15 февраля русский парламентер появился на мосту Реколлет и предложил переговоры, но комендант, по версии Дюмениля, ответил, что у него был «приказ защищаться», а все решения принимает его командир генерал Монбрен, находящийся в Море-сюр-Луане [1221] . Парламентер удалился и, поскольку предложение сложить оружие гарнизон, как выразился Платов в рапорте от 26 мая, «с дерзостью» отклонил, полки спешились, и через полчаса начался артобстрел. Первые выстрелы были картечью, за ней последовали и ядра [1222] .

Сначала пешие казаки выбили неприятеля из форштадта на левом берегу канала, в то время как казачья артиллерия удачно подавила огнем большую часть французских канониров. Защитники же города, засевшие по домам, за деревьями и прочими укрытиям по берегу канала, пытались своим огнем удержать казаков на расстоянии от него. Около 6 вечера наступили сумерки. На время перестрелка прекратилась. За три часа обстрела защитники Немура потеряли среди артиллеристов одного убитым и многих ранеными [1223] , среди национальных гвардейцев был убит один лейтенант, а среди выпускников военной школы в Фонтенбло - шесть человек были тяжело ранены. Естественно, французы посчитали, что со стороны атакующих «потери были гораздо более значительные» [1224] . Грумоль отдал приказ прекратить огонь, но принять все необходимые меры, чтобы новая атака казаков не стала сюрпризом. Пока местный доктор со своим сыном медиком проводили ампутации, солдаты пытались починить разбитые русской артиллерией палисады на мостах и отремонтировать две поврежденные пушки.

Тем временем казаки применили военную хитрость. Как писал публицист и литератор П.Н. Краснов, «с наступлением сумерек Платов приказал разложить большие костры при обозах и лошадях и затем постепенно раскладывать огни все дальше и дальше от города так, как будто бы это подходят новые войска. Потом он призвал к себе полковых командиров и сказал им: «С Божьей помощью я решил в эту ночь взять город приступом. Мы русские и, следовательно, должны ожидать удачи. С именем Бога и Государя приступим к делу...» [1225] Другие же историки, вслед за рапортом Платова, туманно ссылаются на некие «известия», которые поступили атаману от «выходцев» из города относительно «ожиданного в городе сикурса» [1226] . Оценив эти известия, Платов и принял решение продолжить штурм, невзирая на темноту. В полках, продолжает Краснов, зачитали следующий приказ атамана: «С твердым упованием на Бога, с ревностным усердием к Государю и с пламенною любовью к Отечеству совершим в сию ночь приступ к городу Намуру. Со всех полков наряжаются по три, а с Атаманского полка пять сотен пеших казаков с дротиками. У кого есть патроны, тот должен быть с ружьем. Наблюдать тишину; а подступя к городу с трех назначенных мест, производить беспрерывный крик. У страха глаза большие; неприятелю сила наша неизвестна. Город кругом окован нашей цепью; никто не подаст вести врагу. Вспомните измаильский приступ: к стенам его казаки шли с открытой грудью. Вера и верность увенчались там успехом; и здесь, уповая на Бога, ожидаем несомненно славы и победы. Овладев городом, не чинить жителям никакого вреда, никакой обиды. Покажем врагам нашим, что мы побеждаем сопротивников верою, мужеством и великодушием...» [1227]

В изложении П.Н. Краснова это был ночной штурм. «Наступила темная ночь. Платов сидел на камне и, сидя, дремал. Ему донесли, что казаки готовы на штурм. Платов встал, перекрестился и сказал полковнику Шпербергу, назначенному командовать спешенными казаками: “С Божьей помощью ступайте, начинайте. Приближайтесь к городу скрытными путями, тихомолком, чтобы враг и шороху нашего не услышал. Уведомляйте меня обо всем. Подошедши к городу - пустите ракету. Дай Бог, чтобы неприятель сдался без кровопролития. Бог всем располагает; да будет по Его святой воле!” Казаки пошли на приступ. Подойдя к городу, они подняли страшный крик, и 2 орудия донской артиллерии начали стрельбу по городу, французы открыли огонь со стен. Донские пушки разбивали ворота. Первый приступ казаков на стены был отбит» [1228] .

Дюмениль писал, что в два часа ночи 16 февраля возобновился артиллерийский обстрел, который продолжался до 5 часов утра. К этому времени 3 пушки из 4 вышли у французов из строя. У 4-й же пушки, что стояла у Парижского моста, остались в строю канонир и артиллерийский офицер. Им помогал один рабочий из слесарной мастерской. Эти трое и пытались сдержать натиск атакующих. Во время второй атаки гарнизон потерял до 40 человек убитыми и ранеными. Последним выстрелом из русского орудия у моста Реколлет был убит офицер Дагрон, командовавший отрядом национальных гвардейцев: он довольно беззаботно прохаживался по улице со стаканчиком водки в руке, когда русское ядро оторвало ему голову и застряло в стене. Вскоре после этого командующий гарнизоном, видя, что сопротивление бесполезно, решил капитулировать [1229] . Дюмениль, описывая события той ночи и утра, ограничился замечаниями относительно попыток противника («казаков и венгров») форсировать канал, но о штурме как таковом не упоминал.

Откуда взялись «венгерские гусары», Дюмениль сообщить забыл. Но дело в том, что в Нанто с вечера 15 февраля расположился пришедший от Монтеро-фот-Йонна летучий отряд подполковника графа Турна, который обеспечивал связь между отрядом Платова и отрядом Хардегга у Море-сюр-Луана. В отряде Турна был эскадрон 3-го венгерского гусарского полка «Эрцгерцог Фердинанд».

16 февраля в 3 утра авангард отряда Турна, выдвинутый в лес у Нанто-сюр-Люнена, услышал оживленную перестрелку со стороны Немура. Немедленно весь отряд направился в эту сторону и, прибыв на холмы правого берега Луана, оказался напротив казаков Платова, ведших основную атаку на Немур с левого берега.

Как это представил Вейль, «полпятого утра спешившиеся казаки захватили пригороды, а Турн тем временем отвлекал внимание части гарнизона демонстрацией на другом берегу Луана» [1230] . И Турна теперь из истории взятия Немура, как слово из песни, не выкинешь... Сегодня на интернет-форумах так и пишут: «Казаки Платова совместно с австрийским авангардом подполковника Турна»...

В своих рапортах Платов заслугу «отвлечения внимания неприятеля» приписывал не австрийскому отряду, с которым до этого русские никак не могли наладить взаимодействие, а своим подчиненным. Кайсаров, имевший в авангарде генерал-майора Шперберга и полковника Крамина (или Кромина) [1231] , атаковал мост через канал на дороге на Фонтенбло. В это время генерал-майор Т.Д. Греков 18-й проводил ложную атаку на мост Сен-Пьер, а 100 человек из полка Грекова 8-го, возглавляемые есаулом Ситниковым, отвлекали внимание неприятеля, имитируя атаку на Папском мосту [1232] . Казаки Кайсарова подтянули артиллерию, как рапортовал Платов, «на пистолетный выстрел» [1233] и разбили Фонтенблоские ворота. Под прикрытием черноморских стрелков казаки «рабочего полка» начали разбирать их остатки.

Французы только теперь определили направление главной атаки и бросили сюда все свои силы. С помощью оставшихся пушек (если верить Дюменилю, на тот момент в строю была одна пушка) защищались они с большим упорством, но спешившиеся казаки под командованием генерал-майора Шперберга и полковника Крамина с пиками наперевес бросились в пролом в воротах и ворвались в город. Все четыре орудия были захвачены, неприятель был сбит и отступил внутрь города [1234] .

В версии событий, сочно изложенной П.Н. Красновым, ворота были не столько разбиты, сколько сожжены. После неудачи первой атаки Платов послал на помощь И.Я. Шпербергу часть полка Грекова 18-го: «Казаки живо подскочили к воротам, принесли солому, порох, и вскоре зарево озарило темноту ночи. Ворота города горели. Казаки с криком “Ура” кинулись с одними дротиками на приступ, черноморские сотни открыли сильную стрельбу по стенам... И вдруг среди трескотни ружей и криков “Ура!” раздались резкие звуки трубы. Неприятель трубил о сдаче. <...> к рассвету все было кончено. <...> “Мы возложили упование наше на Бога, - сказал Платов генерал- майору Грекову 8-му и полковнику Шпербергу.
– Бог увенчал надежду нашу. Принесем Ему благодарение”» [1235] .