Чтение онлайн

Отступление казаков опять крайне воодушевило Алликса. Он даже почему-то решил, что после неудачи 4 февраля Платов откажется от Вильнёв-ле-Руа и отступит на Тоннер и Бар-сюр-Сен. В письме 4 февраля Кларку генерал, объясняя сложившуюся под Сансом диспозицию, уверял, помимо прочего, что достаточно и 50 человек, чтобы удержать мост «против всех казаков мира». Санс по-прежнему представлялся ему как главный узел дорог на Осерр, Монтаржи, Труа. Но, по его мнению, и 400 человек было бы достаточно для обороны Санса, если бы к тому же организовать местных жителей на самооборону. Алликсу, застрявшему в Сансе в общем-то в силу стечения обстоятельств, не терпелось идти вперед и преследовать казаков. Он просил, чтобы ему позволили вытеснить врага из Вильнёв-ле-Руа и идти на Осерр, где местные жители проявляли враждебное отношение к генералу Моро и куда он гарантировал прибыть целым и невредимым [1117] . Алликса никуда не отпустят, тем более что у ворот Санса уже 9 февраля появится авангард корпуса вюртембержцев.

В течение тех нескольких дней, что последовали за атакой казаков на ворота Дофине 4 февраля, Санс к удовлетворению Наполеона больше не беспокоили. Платов отказывается от попыток захватить этот город.

Ж. Перрен вслед за Вейлем преувеличивал неудачу Платова в захвате Санса: «Чтобы понять ту огромную ошибку, какую совершил Платов, позволив Алликсу укрепиться в Сансе, надо вспомнить о деликатной миссии, которую ему поручил 24 января Александр I» [1118] . Речь идет, во-первых, об «освобождении» Римского папы из Фонтенбло, и, во-вторых, о том, чтобы отрезать Париж от связей с Югом Франции. Ж. Перрен, видимо, полагал, что для решения этих двух задач Платову было бы лучше всего находиться именно в Сансе. Вслед за Вейлем повторяются обвинения М.И. Платова в медлительности и нерешительности: атаман только 28 января прибыл в Осон, боясь оторваться от армии, теряя драгоценное время, что в конечном итоге и привело к тому, что ему не хватило каких-то двух часов, чтобы опередить Алликса и захватить прочный плацдарм на правом берегу Йонны: «В неудаче под Сансом виноват сам Платов, чья штаб-квартира продолжала проявлять лишь вялость и множить промахи и бахвальство» [1119] . Вейль упоминал о желании русского императора заменить Платова во главе летучего отряда на Кайсарова, когда описывал события под Эпиналем 9 января [1120] . Перрен это делает, когда описывает события под Сансом: за эти ошибки Александр I, который хоть и любил Платова, все равно был вынужден заменить его на П.С. Кайсарова [1121] .

Насколько действия отряда М.И. Платова под Сансом были успешными и полезными? С одной стороны, очевидна неудача: Санс захватить не удалось, пришлось довольствоваться Вельнёв-ле-Руа. С другой стороны, демонстрации Платова в сторону Пон-сюр-Йонна, появление казачьих разведчиков к северу от Санса у Ториньи-сюр-Орёза и даже к северу от Пон-сюр-Йонна у Сержине [1122] , угроза проникновения казаков на операционные линии французов в районе Провена и Нанжи - все это нервировало Пажоля, заставляя его тратить силы на поддержание Монбрена в Пон-сюр-Йонне и Алликса в Сансе. Платов все же получил возможность переправы через Йонну пусть и не в Сансе, а чуть выше по течению, в Вильнёв-ле-Руа. Алликса никак не устраивал этот прорыв в линии обороны по Йонне, который он хотел как можно скорее ликвидировать.

Захват переправы через Йонну (как и общее начавшееся движение союзников к Сансу) вызвал обеспокоенность даже в Париже. 4 февраля Жозеф обратил внимание Пажоля на необходимость защиты переправ через Луан на отрезке от Море-сюр-Луана до Супп-сюр-Луана, куда, собственно, и устремлялся отряд М.И. Платова. Переправы через Луан здесь охраняли исключительно национальные гвардейцы и мобилизованные таможенники, и Жозеф просил послать им в помощь опытного офицера. Пажоль отвечал в том смысле, что у него у самого не хватает опытных офицеров. Однако эта проблема решена: полковник Лавинь из военной школы в Фонтенбло был специально направлен с несколькими своими учениками присматривать за оборонительными приготовлениями на переправах через Луан [1123] .

Наконец, с отходом отряда Платова от Санса к Вильнёв-ле-Руа, а от Вильнёв-ле-Руа к Эгревиль и Супп-сюр-Луану, борьба за столицу саннонцев не закончилась и казакам еще будет отведена в ней своя роль.

Платов в рапорте Барклаю де Толли от 5 февраля из Вильнёв-ле- Руа опять выражает обеспокоенность своей оторванностью от других отрядов. Он уверяет, что не может идти дальше из Вильнёв-ле- Руа, пока не подтянутся другие войска и не займут мост (тем самым обеспечив переправу на случай вынужденного отступления). В этом же рапорте Платов упоминает, что «австрийские партизаны с полками Горина и Эльмурзина находятся у Токора». Ему кажется, что такие малые партизанские отряды бесполезны - «донские полки, как я вижу, ничего не делают». Полезнее было бы их объединить [1124] . Надо понимать - передать в подчинение М.И. Платову... Положение у него таково, что, несмотря на нехватку патронов, послать за ними некого!

Между тем 5 февраля Шварценберг, полагая, что Платов еще находится в Вильнёв-ле-Руа, отдает ему приказ идти на Немур и на Море-сюр-Луан, чтобы установить, действительно ли к Наполеону идут из Испании через Орлеан подкрепления и какие [1125] . Этот вопрос Шварценберг полагал настолько важным, что вечером того же дня он предписал Сеславину оставить правый фланг и занять позицию на левом фланге, левее даже отряда Платова. Таким образом, эта миссия поручалась двум отрядам [1126] .

Инструкции, данные Сеславину, по мнению Вейля, помимо прочего еще свидетельствуют и о том невысоком мнении, какое сложилось у высшего командования относительно способностей и энергии атамана Платова. Платову также предписано отправлять партии между Меленом и Ножаном на левый берег Сены, с целью действовать как можно больше по коммуникациям врага. При этом Толь оговорился: «Я сомневаюсь, что он сможет выполнить эту вторую часть задания», - и выразил мнение, что лучше всего для этой цели подошел бы именно Сеславин. Толь обещал добиться от командования соответствующего приказа Сеславину действовать в направлении Луары [1127] .

Шварценберг, кажется, решил несколько изменить свое первоначальное решение: он просил Барклая де Толли отправить под Орлеан Сеславина, атаман же мог сохранить направление движения на Фонтенбло и наблюдать за перемещениями врага. Такая постановка боевой задачи Платову вызвала очередной сарказм у Вейля: подобные операции обречены не иметь никакого результата, они доставляют удовольствие штабным стратегам и скрывают за громкими именами бессмысленные наблюдения [1128] .

М.И. Платов все-таки дождался изменений в своей диспозиции, но не дождался ни подкреплений [1129] , ни помощи в сохранении Вильнёв- ле-Руа в руках союзников. 7 февраля Платов из Вильнёв-ле-Руа писал И.А. Хардеггу-Глацу, что получил предписание 8 февраля выступить на Немур - Море-сюр-Луан - Фонтенбло. Ему известно, что вюртембержцы уже идут от Труа на Санс [1130] , а отряд Хардегга должен при этом поддерживать коммуникации между Главной армией и его отрядом. В этой связи атаман просил австрийского генерала поспешить занять Вильнёв-ле-Руа: «...Несмотря на видимое благонамерение жителей (курсив мой.
– А. Г.), нельзя ручаться за то, что когда выступят мои войска, не обнаружили бы они того неведения, которое им может внушить близкое присутствие войск их» [1131] .

Вопрос этот очень важен для Платова. В тот же день граф Платов обратился к графу Турну, а на следующее утро повторил свою просьбу: 7 и 8 февраля атаман написал из Вильнёв-ле-Руа два письма, содержание которых во многом совпадает [1132] . Платов, отмечая, что известия об оставлении французами Труа соответствуют «данным его разведки» (как будто он этого не мог узнать из предписания Шварценберга), предложил как можно скорее выдвигаться вперед на Вильнёв-ле-Руа. Платов писал, что он долгое время защищал Вильнёв-ле-Руа как стратегический пункт, через который он мог поддерживать коммуникации с Главной армией. Завтра же утром он уходит с отрядом на Фонтенбло по левому берегу Йонны. К тому же в Вильнёв-ле-Руа он оставляет много своих раненых и больных, которые рискуют попасть в руки выдвинувшемуся из Санса врагу, если союзники не поторопятся занять этот город. Платов также просил принять во внимание, что на правом берегу Йонны, вплоть до самого Санса, врага практически нет, «за исключением нескольких человек, оставшихся в Осерре с 40 жандармами» [1133] . Так что Турну ничто не может помешать действовать так, как предлагает Платов. Атаман выражал надежду, что Турн, «как только прочтет его письмо», выдвинется вперед и, наблюдая за Осерром, хотя бы одну партию все же вышлет к Вильнёв-ле-Руа или хотя бы выставит пост впереди Вильнёв-Ляршевек, чтобы помешать занять из Санса Вильнёв-ля-Руа. Платов оставляет это дело «под личную ответственность» Турна и извещает его, что копия данного письма будет отправлена Шварценбергу [1134] .

С отрядом Турна ситуация была специфическая. С 4 февраля он находился в Шамуа, патрулируя окрестности и отправляя партии то в Керизьер, то к Сен-Флорентену. Турн сам докладывал, что, по его мнению, в этой стороне «почти никого не осталось», и намеревался выдвинуться к Буйи и Лен-о-Буа, что расположены примерно в 10 км к юго-западу от Труа. 6 февраля из Шамуа Турн рапортовал Шварценбергу, что Платов уже два раза делал предложение присоединиться к нему, но Турн был вынужден отказать, не имея формального приказа главнокомандующего [1135] .