Чтение онлайн

В донесении К. Шварценбергу из Жуанвиля 22 января М.И. Платов писал, что, продолжая идти на Бар-сюр-Об, он предполагает 23 января быть в Дульван-ле-Шато: его авангардные части (вероятно, имеется в виду отряд в 500 казаков под командованием Платова 6-го) уже перед этой коммуной и одна из них даже попыталась перекрыть дорогу из Бар-сюр-Оба на Бриенн, чтобы перехватывать курьеров. Это движение подразделений М.И. Платова не укрылось от внимания маршала А.Э.К.Ж. Мортье, чьи части имели стычку с казаками под Тремийи, что в 10 км от Дульван-ле-Шато по дороге на Бриен-ле-Шато. Тотчас же после этой стычки Мортье направил в Тремийи 500 пехотинцев с 2 пушками и 50 кавалеристов, так как эта коммуна занимала важное место на коммуникациях между Жуанвилем и Бриен-ле-Шато [993] .

23 января М.И. Платов рапортует Барклаю де Толли: «...сей же час и я последовал с полками на город Дулеван (вслед за авангардом.
– А. Г.) и далее к Бар-сюр-Обу». Отряд М.И. Платова, судя по этому рапорту, насчитывал 5 полков, или 2000 человек [994] . Из Дульван- ле-Шато он планировал, в соответствии с предписанием командования, идти на Бар-сюр-Об и, если враг не задержит, далее на Бар-сюр-Сен.

23 января М.И. Платов, находясь в Дульван-ле-Шато, снова приказывает М.М. Платову 6-му идти немедленно на Бервиль. М.И. Платов планировал сам прибыть в Бервиль 24 января к полудню, в то время как Платов 6-й рано утром 24 января должен был оставить Бервиль и идти через Сольси и Рувр-ле-Винь к дороге из Коломбэ-ле-дез-Эглиза в Бар-сюр-Об. Для перехвата курьеров предписывалось рассылать партии на дорогу из Парижа к Бар-сюр-Обу. Поскольку Платов 6-й обнаружил под Бервилем противника, М.И. Платов в тот же день дал ему предписание выполнять прежний план, но с осторожностью. На всякий случай в подкрепление Платову 6-му в деревню Сольси отправлено два полка (Костина 4-го и Грекова 8-го) под общим командованием полковника Г.А. Костина 4-го [995] . Если же неприятель будет «азартен», то предписывалось заманивать его дальше на Бервиль, где с оставшимися полками и артиллерией в 10 утра 24 января планировал быть сам М.И. Платов. Соответствующее предписание было направлено и Г.А. Костину: оставить коши и запасных лошадей в Бервиле и налегке идти на Сольси [996] . Таким образом, отряд М.И. Платова двигался как бы тремя группами: впереди - отряд Платова 6-го, за ним - два полка под общим командованием Г.А. Костина, а за ними - уже сам М.И. Платов с артиллерией.

24 января М.И. Платов, как и планировал, занял Бервиль, послав партии наблюдать за дорогой Бриенн - Жуанвиль и поддерживать связь с отрядом А.Ф. Щербатова в районе Басси [997] . Отряд Платова 6-го располагался неподалеку от Рувр-ле-Виня, а две его партии вели наблюдение за противником под Коломбэ-ле-дез-Эглизом и соседней коммуной Лавильнёв-о-Френ. Костин 4-й с двумя полками находился в Сольси. М.И. Платов был осторожен: в Коломбэ-ле-дез-Эглизе, по его сведениям, от 7 тыс. до 8 тыс. французов с 4 орудиями, а в Лавильнёв-о-Френ - от 5 до 6 тыс. с 12 орудиями. Платов просит Щербатова, если у него нет иных приказов, сблизиться с ним на случай совместных действий против врага, если тот будет «турнировать от стороны Шамона» [998] . В этом предписании Платов указывал, что противнику не следует «давать случая идти на нас, ибо малейшее отступление может встревожить жителей, и для виду нашего войска это неприятно» [999] .

От Бервиля, где расположился М.И. Платов, было около 15 км до Бар-сюр-Оба...

Этот окруженный холмами город на берегу реки Об, известный центр производства шампанского и торговли зерном, насчитывал в те времена около 4000 чел. населения. Некогда город пал от рук варваров Атиллы, и краевед Л. Шевалье, описывая события 1814 года, просто криком кричал: «Через четырнадцать столетий Франция вновь увидела Гуннов и Вандалов!» [1000]

Шевалье повторяет здесь интонации Ф. Пужья - краеведа из Труа и автора, пожалуй, первой книги, посвященной непосредственно истории вторжения армий союзников в департамент Об [1001] .

Пужья, который не только отыскивал разнообразные исторические документы, но и сам мог поделиться своими воспоминаниями, описывал интервенцию и оккупацию 1814 года страстно и по большей части пристрастно, ибо они были частью его личного опыта. Он охотно цитирует устные рассказы своих знакомых, пересказывает легенды, крестьянские предания (например, о той же битве при Арси-сюр-Обе). На этом фоне даже цитируемые им наполеоновские газеты (особенно Gazette de France) выглядят уже почти достоверным источником. Пужья мало похож на беспристрастного ученого, запершегося в башне из слоновой кости, он не чужд жанру, как сказали бы сегодня, исторической публицистики или эссеистики: «Иностранные войска несли с собой запустение, железо и пламя; они брутально предавались самым одиозным излишествам, грабежам, убийствам, поджогам и, наконец, изнасилованиям без различия и уважения к возрасту или немощи. Сам генералиссимус Шварценберг, одиозная память о котором будет вечно храниться в тех департаментах, где он побывал, с удовольствием отправлял на виселицу или просто на ближайшее дерево тех местных жителей, что взялись за оружие, защищая свой маленький дом и свою жизнь» [1002] .

До 25 января жители департамента Об, как полагал Пужья, еще могли сомневаться в реальности такого отношения к местному населению со стороны интервентов, ибо они были склонны верить заявлениям государей, объявивших себя миротворцами Европы. Но с 25 января иллюзии рассеялись. Голая правда предстала перед взорами растерянных жителей департамента. Бар-сюр-Об и Бар-сюр-Сен были первыми городами департамента (особенно Бар-сюр-Об), которые испытали на себе хваленые милости коалиционных армий [1003] .

23 января армии союзников, дебушировав по дорогам из Клерво и Шомона, появились у Бар-сюр-Оба. В этот день здесь произошел арьергардный бой: пожалуй, первый раз в ходе кампании 1814 года французская армия оказала частям Главной армии союзников столь серьезное сопротивление. Как подсчитал Альфонс Бошан, в сражении участвовало до 30 000 союзников против 16 000 тыс. французов! [1004]

Наступление на Бар-сюр-Об осуществлялось войсками кронпринца Вильгельма Вюртембергского и И. Гиулая. М.И. Платов должен был содействовать этому давлению с правого фланга, тесня гвардейцев маршала Мортье на его, соответственно, левом фланге [1005] .

Сражение разгорелось к полудню, и шло несколько часов в трех местах: сначала у моста Буделен на Обе, затем - в долине Дарден, затем - в деревне Фонтен, которая три раза переходила из рук в руки. Под покровом ночи французы в полном порядке отступили к Труа [1006] .

Один из местных краеведов и современников событий Пьер Беро, ссылаясь на А. Бошана [1007] , писал о жителях Бар-сюр-Оба, что они в 1814 г. не оказали сопротивления интервентам, уповая на святую Жермену, покровительницу этого города, которая, впрочем, не спасла в свое время их от нашествия гуннов и была по преданию обезглавлена братом Атиллы [1008] . Не вникая в иронию Бошана, каким же образом горожане Бар-сюр-Оба могли оказать сопротивление такому войску союзников, перед которым отступала даже Старая гвардия, от себя П. Берро добавил сожаление, что излишняя доверчивость местных жителей к декларациям союзников привела к тому, что они не предприняли необходимых мер предосторожности (не попрятали все, что можно) и в итоге были разорены [1009] .

Вскоре город был заполнен обозами, артиллерией, войсками различных соединений: «У каждого жителя было размещено по 15, 20 или даже 30 солдат, которые, обнаружив полные винные погреба, почти всегда были в состоянии опьянения и предавались грабежу и всяческим бесчинствам, не принимая во внимание ни возраст, ни пол» [1010] . Эти слова Шевалье списал у Пужья, который был еще более пространен и живописен. По словам Пужья, едва враг стал хозяином города, как забыв все обнадеживающие слова своих деклараций, стал потворствовать грабежам и разным эксцессам по отношению ко всем жителям, включая стариков и женщин. В какой-то момент горожане лишились всего нажитого: все, что имело хоть какую-то ценность, было украдено, а что большой цены не имело, было сломано или предано огню в бивуачных кострах. С жителями обращались весьма грубо: на постой вставало по 18, 20, 25, 30 солдат. Беспорядки и страдания жителей умножило то обстоятельство, что в городе, да и в винодельческом регионе в целом, было много запасов спиртного: солдаты были почти постоянно пьяны. Горожане просто боялись выйти на улицу. Только около 50 домов, где остановились офицеры, пострадали в меньшей степени. Оккупация Бар-сюр-Оба продолжалась до 26 февраля [1011] .

Ни у Пужья, ни, соответственно, у Л. Шевалье нет ни слова о казаках в связи с первой оккупацией Бар-сюр-Оба. Как будто их здесь и не было...

Между тем в рапорте от 25 января Барклаю де Толли М.И. Платов так характеризовал свое последнее движение: «...Следуя по данному мне направлению на Бар-сюр-Об, передовыми моими отрядами теснил я неприятельские кавалерийские гвардейские отряды от Жуанвиля до Бервиля» [1012] . Здесь же он рапортовал и о вкладе казаков во взятие Бар-сюр-Оба: «...Неприятель, будучи в течение двух суток денно и нощно тревожим казаками, посланными от меня во фланги и в тыл, и партии его гвардейской кавалерии всякий раз разбиты с потерянием пленных, а вместе с тем атакованы австрийскими и вюртембергскими войсками, в минувшей ночи вынужден был оставить Бар-сюр-Об, бросив в сем городе 200 человек, и отступил по дороге к Труа. Куда партии мои преследуют его до сих пор». Плененные казаками французы переданы в корпус Гиулая [1013] . На этом рапорте атамана и будут основываться отечественные историки, когда речь зайдет о сражении у Бар-сюр-Оба: Платов потеснил неприятельские кавалерийские гвардейские отряды и вышел на фланг французских войск, состоящих большею частью из гвардии под командою маршала Мортье. В течение двух суток казаки «денно и нощно» тревожили неприятеля с флангов и с тыла, взяли в плен более ста человек и отправили к австрийскому генералу Гюлаю. Все время нависая над левым флангом маршала Мортье, Платов тем самым понуждал его к отступлению.

Сам рапорт М.И. Платова помечен как составленный в Бар-сюр- Обе. Но 25 января Платов из Бервиля перебирается лишь поближе к Бар-сюр-Обу, в деревушку Мезон-ле-Сулен.

От Бар-сюр-Оба отряд Платова должен был выступить на Бар- сюр-Сен, и атаман решил сообщить о своем дальнейшем движении командующему 4-м корпусом кронпринцу В. Вюртембергскому. В ответ же В. Вюртембергский разразился саркастической эскападой в адрес М.И. Платова. 26 января кронпринц написал неофициальное послание К.Ф. Толлю, в котором в довольно жестких выражениях охарактеризовал поведение атамана 24 января: на сей раз, как заметил Вейль, он был «менее склонен прощать, чем под Эпиналем» [1014] .