Чтение онлайн

В номере Journal de l'Empire от 24 февраля были, как мы видели, напечатаны «новости из Немура», но от мэра Дорэ, не торопившегося включаться в антирусскую пропагандистскую кампанию, ждали гораздо большего. Министр внутренних дел в письме от 28 февраля предписывал мэру Немура «незамедлительно» отправить делегацию в Париж с адресами, на которых настаивал Алликс. Писал мэру Немура и его коллега из Монтаржи, все же составивший требуемый от него адрес. 26 февраля мэр Немура, выдержавший давление имперской администрации, продемонстрировал, как считал Дюмениль, не меньшую храбрость, чем при поиске средств для защиты города от грабежа и разбоя, ответил по совести: «Муниципальный совет, которому эти приказы должны быть сообщены, не имеет никакого желания их исполнять. Истина и ничего, кроме истины, - вот его девиз». Что же касается адреса, то мэр Немура отказался его составлять, ибо ему «нечего сказать о противнике из того, что о нем хотят услышать». Ответ мэра Дорэ из Немура был неожидан для имперских функционеров: «Я француз в полном смысле этого слова, я страстно люблю свою страну и восхищаюсь главой нашей империи, но это не заставит меня изменить истине». В конце своего ответа Дорэ, которому Платов жал руку, написал в том смысле, что адрес, конечно, прислать можно, но содержание его будет сильно отличаться от того, что хотел бы генерал Алликс [1261] .

Захват русскими Немура, конечно, эпизод с точки зрения военной истории кампании 1814 года. Но эпизод весьма показательный с точки зрения характеристики тактики М.И. Платова в отношении стратегических задач наполеоновской пропаганды, механизмов функционирования исторической памяти.

Пушечное ядро, выпущенное тогда казаками и сохранившееся на фасаде одного из домов Немура у моста через Луан, служит своеобразным «местом памяти»...

Получив известие, что Виктор и Удино отступили перед частями Главной армии союзников, которая вышла к Провену, Нанжи, Монтеро-фот-Йонну и Фонтенбло и оказалась в нескольких лье от Парижа, Наполеон оставил преследование Блюхера и повернул против Шварценберга. Поражение вюртембергских войск при Монтеро- фот-Йонне 18 февраля ознаменовало начало отступления теперь уже войск Главной армии союзников.

Победы Наполеона и отступление армии Шварценберга вынудили отряд Платова оставить Немур, перейти восточнее и прикрывать отход армии [1262] . Захват переправ в Монтеро-фот-Йонне и Море-сюр- Луане давал французам возможность дебушировать в междуречье Йонны и Луана и отрезать находившийся на левом берегу Луана и в Немуре отряд Платова от Главной армии. После ухода Хардегга в ночь с 18 на 19 февраля из-под Море-сюр-Луана, Алликс, перейдя Луан, отказался от преследования австрийцев и двинулся по правому берегу к Немуру.

Платов, рапортуя 1 июня, вспоминал, что в ночь с 19 на 20 февраля получил известие, что 3000 французов выдвинулись из Море- сюр-Луана и заняли Эгревиль, грозя тем самым отрезать [1263] пути отступления его отряду. Поэтому казаки всю ночь скакали через Ферьер- ан-Гатине и Куртенэ к Вильнев-ле-Руа [1264] . Этот рапорт Платова и лег в основу интерпретаций историками события этих дней: «В ночь на 20 февраля в м. Шатель-Лорен Платов узнал, что австрийский корпус оставил Санс и потянулся к Труа, в то время как отряд противника прибыл из Море-сюр-Луан в Эгревиль, чтобы отрезать казачий корпус» [1265] . «Шатель-Лорен» надо расшифровать как Шапель-ла-Рен, а эта коммуна находится северо-западнее Немура. Между тем, Дюмениль писал, что уже к полудню 19 февраля казаки оставили Немур, перейдя на правый берег Луана по Папскому мосту. «После полудня» в город по Парижскому мосту ворвался отряд Алликса: скакавшие впереди трубачи трубили, население, предполагается, должно было ликовать [1266] .

Перрен уточнял, что Алликс прибыл в Немур 19 февраля к 7 вечера [1267] : казаки же при приближении врага отступали через пригороды Немура Ормесон и Офлервиль (по левому берегу Луана), после чего, соединившись с отрядами, действовавшими на орлеанской дороге, перешли на правый берег Луана в Супп-сюр-Луане [1268] . Нахождение казаков к северо-западу от Немура в Шапель-ла-Рене подтверждается и другими источниками, сам Платом писал об этом в рапорте из Жуани от 22 февраля [1269] . Но в рапорте Платова от 22 февраля речь шла о его нахождении в Шапель-ла-Рене 18 февраля: атаман сообщает, что, когда 18 февраля французы заняли Монтеро-фот-Йонн, он находился в Шапель-ла-Рене, а граф Турн - справа от него, обеспечивая коммуникации с отрядом Хардегга. Но Платову стало известно, что Турн ночью с 18 на 19 февраля уже перебрался в Вильнёв-Гарден и далее будет следовать к Йонне за отступающими австрийскими частями [1270] . В таких условиях, да еще оставив Немур, засиживаться 19 февраля в Шапель-ла-Рене до «ночи» означало бы для казаков отряда Платова потерять коммуникации с другими отрядами и оказаться отрезанными от переправ через Луан: двигаться с севера на юг мимо Немура к ближайшей не занятой противником переправе в Супп-сюр-Луане пришлось бы прямо под носом у врага.

Отступление отряда Платова из Немура осуществлялось по обеим берегам Луана. Загодя один полк Платов оставил на правом берегу у Вильмера [1271] для наблюдения за дорогами на Море-сюр-Луан и Монтеро-фот-Йонн. 19 февраля этот полк перешел к Виль-Шасону [1272] для прикрытия дороги в Шеруа [1273] от наступления французских войск, движущихся к Вульсу [1274] . А те полки, что отступали по левому берегу, как это следует из рапорта от 22 февраля, в ночь с 19 на 20 февраля переправились в Супп-сюр-Луан: таким образом, к утру 20 февраля левый берег Луаны от казаков был полностью очищен.

Из Супп-сюр-Луана Платов наблюдал за движением неприятеля, здесь он и получил известие об отступлении австрийцев от Санса к Труа и занятии противником Эгревиля. В полдень воскресенья 20 февраля казаки Платова у Супп-сюр-Луана были атакованы из Немура отрядом Алликса, но эту атаку они отразили, загнав французов обратно в город [1275] . Отсюда казаки отступали к Ферьер-ан-Гатине, где вечером 20 февраля соединились с колонной Сеславина. Отступали казаки тем же маршрутом, что и пришли: в ночь с 20 на 21 февраля отряд Платова через Ферьер-ан-Гатине и Куртенэ направился к Вильнёв-ле-Руа, чтобы перейти на правый берег Йонны [1276] .

Но еще только часть отряда Платова перешла реку и заняла позицию перед Вильнёв-ле-Руа на дороге к Сансу, как казаки были атакованы французскими драгунами. В рапорте Платова указано, что со стороны французов это был отряд в 1000 кавалеристов под командованием «графа Гарньера», которых поддерживали 3000 пришедших из Испании пехотинцев с 4 орудиями. Платов выдвинул перед Вильнёв-ле-Руа отряд под командованием П.С. Кайсарова с 2 орудиями, а отряд под командованием П.М. Грекова 8-го зашел неприятелю справа во фланг, пока остальные полки переправлялись через Йонну [1277] . В рапорте Платова от 1 июня звучат победные нотки: воспользовавшись тем, что пехотинцы несколько отстали, казаки ударили на французских кавалеристов столь сильно, что опрокинули их и прогнали «до самой пехоты и пушек, взяв в плен 1 офицера и 70 человек рядовых» [1278] . Однако в рапорте Платова от 22 февраля упоминается только Кайсаров и речь идет не столько о наступательных действиях казаков, сколько, в конечном итоге, об оборонительном значении схватки: «...между тем, часть переправившихся полков присоединилась к нему и, сражаясь до самой ночи, неприятель не был впущен в Вильнёв-ле-Руа» (курсив мой.
– А. Г.) [1279] . И Вейль, и Перрен относительно этого эпизода довольно неопределенны и лишь отмечают, что французские драгуны «поставили казаков в трудное положение» [1280] .

Как рапортовал Платов по сведениям, полученным от пленных, в Сансе к тому моменту собралось от 9 тыс. до 10 тыс. прибывших из Испании пехотинцев, 21-й и 26-й драгунские полки, а также другие кавалерийские части. Платов даже высказал предположение, что такое усиление связано с прибытием в Санс самого Наполеона. Ссылаясь исключительно на незнание о местонахождении армий союзников, Платов счел за благо оставить Вильнёв-ле-Руа [1281] , тут же занятый противником, и отступить к Жуаньи, где и дожидался дальнейших распоряжений [1282] . Фактически вступившие 21 февраля у Вильнёв-ле-Руа в схватку «до самой ночи» с французами казаки Кайсарова и Грекова прикрывали переправу через Йонну и отход других полков Платова на Жуаньи вслед за полками Сеславина, которые прибыли сюда к вечеру того же дня.

Казакам угрожали не только закаленные в боях «испанские» драгуны Русселя. Казаков Платова преследовал генерал Алликс, имевший приказ идти через Пон-сюр-Йонн в Санс, только проверив, нет ли врага в Немуре [1283] . Нельзя сказать, что Алликс пустился за Платовым в погоню «без оглядки». Напротив, получив отпор под Супп-сюр-Луаном 20 февраля, Алликс только 22 утром вышел из Немура на Ферьер-ан-Гатине, откуда 23 февраля направился к Сепо, учитывая, что казаки Платова к тому времени уже оставили Вильнёв- ле-Руа и перебрались в Жуаньи [1284] . По дороге Алликс отлавливал французских дезертиров и рассылал указания мэру Немура, в каком свете лучше представить прессе казаков Платова.

Перрен ссылается на обнаруженное им в архиве письмо Алликса Кларку из Сепо от 23 февраля, в котором говорится, что французы находятся от казаков на дистанции в 3 лье, что, по мнению Перрена, свидетельствует в пользу терпеливости Алликса, которого столь часто обвиняли в излишней горячности. В письме, между прочим, Алликс пишет: «...поскольку бить казаков - честь не велика, я не торопился найти случай убедить свои войска, что казаки не более страшны, чем обыкновенные бандиты. С тех пор как возглавил войско, оно всегда побеждало, и я надеюсь, что так будет и при нынешних обстоятельствах» [1285] . На мой взгляд, это говорит не столько о терпеливости или горячности Алликса, сколько об обыкновенном бахвальстве... Действительно, 23 февраля Алликс прибыл к вечеру в Сепо, что в 3 лье от Жуаньи, где на тот момент еще находились казаки Платова, но только к полудню 24 февраля Алликс занял Жуаньи, когда казаков там уже не было. Даже Вейль признал, что Алликс шел не так быстро, как Платов, не догнал его и удовлетворился тем, что отправил в генеральную квартиру перехваченные бумаги Кайсарова [1286] . Сам Платов в рапорте Барклаю де Толли от 1 июня 1814 г. описывает отступление свое после переправы на правый берег Йонны так: «...посылаемые мною в разные места партии всюду имели желаемый успех, а особенно во время отступления моего от Вильнёв- ле-Руа через Жуаньи, Сент Флорино и Тоннор, когда преследовал меня неприятельский корпус маршала Макдональда, подчас арьергард мой везде отражал передовые войска, и я не допускал сии корпуса его отрезать себя» [1287] .