Чтение онлайн

В конце 1919 года в связи с начавшимся освобождением Украины Москва перебросила туда крупную группу чекистов, которые должны были составить ядро образующихся фронтовых и территориальных органов ЧК. Бывший начальник Следственного отдела и зампред МЧК В.Н. Манцев был назначен начальником Особого отдела Южного фронта и Управления ЧК и Особых отделов Украины. Естественно, что штат сотрудников он предпочитал подбирать из людей, проверенных на прежней работе, в данном случае — из сотрудников МЧК. Поэтому своим помощником по Центральному управлению ЧК Украины и начальником Секретно-оперативной части Особого отдела Южного фронта Манцев предпочел видеть Евдокимова. Тот в свою очередь взял с собой на Украину М.П. Фриновского, Э.Я. Грундман, Ф.Т. Фомина, П.С. Долгопятова, Л.М. Заковского, К.И. Зонова, П.И. Магничкина и других.

Интересный факт: сменивший Евдокимова Т.П. Самсонов-Бабий так же, как его предшественник, имел богатую на события биографию. В ней было и членство в партии анархистов-коммунистов, и «тюремные университеты». Как и Евдокимов, он «состоял в тайном сообществе» — в боевой группе анархистов-коммунистов, действовавшей в 1905–1907 гг. в Хотине и Каменец-Подольском. Эта группа (по другим документам летучий отряд) имела грозное название «Разрушай и созидай». В декабре 1907 года Фома (партийный псевдоним Самсонова) был арестован и в мае 1909 года по приговору Одесской судебной палаты «за покушение на экспроприацию лишен всех прав состояния» и сослан на вечное поселение в Иркутскую губернию [301] . В дальнейшем будет побег из знаменитого поселка золотопромышленников Бодайбо, нелегальный выезд в Англию. Оказавшись в Ливерпуле, Самсонов примкнул там к группе русских анархистов-коммунистов. Пришлось ему посидеть и в местной тюрьме: за антивоенную агитацию в 1917 году он был осужден на шесть месяцев каторжных работ [302] . На родину будущий чекист вернулся лишь в начале лета 1917 года.

Прибыв на Украину, Евдокимов с головой окунулся в гущу местных проблем. Будучи заместителем начальника Особого отдела Южного, а затем Юго-Западного фронтов, Евдокимов довольно близко познакомился и даже сдружился с К.Е. Ворошиловым, С.М. Буденным, А.И. Егоровым и с тогда еще мало известным членом РВС фронта И.В. Сталиным.

О характере деятельности Евдокимова и его чекистов тех дней можно узнать из автобиографии Э.Я. Грундман, в то время начальника информации и административной части Особого отдела Южного и Юго-Западного фронтов. Тогда она «…выезжала в Донбасс для разработки и ликвидации деникинской организации по затоплению шахт. Во время производства арестов на одном из рудников несколькими участниками организации во главе с одним из инженеров и несколькими укрывшимися офицерами было оказано вооруженное сопротивление; в результате арестовано активных участников организации — 36;…руководила разработкой и операцией по ликвидации петлюровской организации в школе червонных старшин, цель которой был переход и сдача неприятелю курсантской бригады. Во время разоружения с отрядом сотрудников было оказано сопротивление, арестовано активных участников — 38 человек;…участвовала в ликвидации дела ЧУСОСНАБАРМА — продажи имущества армии, как то: орудий, пулеметов, подков, соли и т. д. — махновцам. Арестовано 8 человек;…с тремя сотрудниками произвела арест махновской организации в 1-м запасном полку. Арест производился во время восстания полка. Цель махновцев была: устроить восстание всех запасных частей гарнизона и перейти на сторону Махно. Арестовано 18 человек;…произведена операция ареста, при помощи двух уполномоченных махновская организация на бронепоезде, которая, арестовав комиссара поезда, хотела передать поезд Махно. Арестовано 12 человек во главе с командиром поезда…» [303] . Приблизительно в те же месяцы фронтовая судьба свела с Евдокимовым еще двух чекистов — С.С. Дукельского и Н.Г. Николаева-Журида.

Семен Семенович Дукельский (не без иронии изображенный в «Устных рассказах» кинорежиссера М.И. Ромма) родился на Украине и происходил из семьи пекаря. С 1906 года он служил тапером в кинотеатрах ряда городов Южной Украины, а затем перебрался в Петроград, был призван в музыкантскую команду Московского полка, где в марте 1917 года примкнул к большевикам. После июльских событий в Петрограде он бежал в Финляндию, участвовал в борьбе финской Красной гвардии. По возвращении в Советскую Россию какое-то время работал в Военном отделе издательства ВЦИКа, а в 1919 году был направлен на Украину. Здесь как уполномоченный Совета обороны УССР Дукельский находился в районе Николаева и Херсона, был ранен, скрывался, действовал в Одесском подполье. В начале 1920 года он был откомандирован к Евдокимову секретарем Особого отдела и вскоре, перейдя на оперативную работу, стал его заместителем [304] .

Николай Галактионович Николаев-Журид родился в 1897 году в Конотопе Черниговской губернии в семье мещан. Среди чекистов Евдокимова он выделялся уровнем образования: окончил гимназию и два курса юридического факультета Киевского университета. В 1917 году он прошел курс Одесской школы прапорщиков, но на фронт не попал, а оказался командиром взвода запасного полка в Москве. Сторонясь революционных событий, ненадолго вернулся на родину, но в марте 1918 года приехал в Москву, поступил на службу в Регистрод (военная разведка). В 1920 году Николаев-Журид работал уже в Особом отделе 12-й армии, где был замечен и приближен Евдокимовым [305] . В лице недоучившегося студента-юриста Евдокимов на долгие годы приобрел самого талантливого контрразведчика.

Гражданская война подходила к концу, и ее последнюю мрачную страницу перевернул Евдокимов, как начальник Крымской ударной группы. Речь идет об «очистке» Крымского полуострова от оставшихся после ухода Врангеля бывших офицеров и белых беженцев. Последовательность и атмосфера тех событий довольно хорошо известны, и мы остановимся только на итогах «бухгалтерии террора», как их изложил С.С. Дукельский: «Предпринятой экспедицией под руководством тов. Евдокимова в Крыму был очищен Крымский полуостров от оставшихся врангелевцев, и в результате были расстреляны до 12 тысяч человек, из коих до 30 У губернаторов, больше 150 генералов, больше 300 полковников, несколько сот контрразведчиков-шпионов, в результате предотвращена была возможность появления в Крыму белых банд…» [306] .

С.С. Дукельскому вторят и члены Крымского областного комитета РКП(б) — Р.С. Самойлова, Бела Кун, Д.И. Ульянов. Вот небольшая цитата из обзора деятельности Крымского обкома партии: «Решительная борьба с контрреволюцией была проведена Особым отделом… было произведено изъятие служивших в войсках офицеров и солдат. Большое количество врангелевцев и буржуазии было расстреляно, например, в Севастополе из задержанных при облаве 6000 человек, отпущено 700 человек, расстреляно 2000, остальные находятся в концлагерях» [307] . Представители новых крымских властей, признавая операцию «чисто профилактической», тем не менее отмечали: «Эта мера имела свои хорошие стороны в том, что заставила вздрогнуть все антисоветские элементы и очистить от таковых Крым, и плохие — в том, что погибло много специалистов, которые могли бы быть использованы во время хозяйственной работы Республики» [308] .

Теперь, когда судьба открытой контрреволюции была решена, в апреле 1921 года в Харькове была официально образована Всеукраинская чрезвычайная комиссия (ВУЧК), председателем которой стал В.Н. Манцев. Зампредом ВУЧК был назначен местный уроженец В.А. Балицкий, Евдокимов возглавил Секретно-оперативную часть (СОЧ) и Особый отдел ВУЧК. На новом месте работы он сумел сохранить при себе почти весь прежний штат сотрудников: заместители по Особому отделу — М.П. Фриновский и С.С. Дукельский, начальник Осведомительного отделения — Э.Я. Грундман, начальник Военного подотдела — Н.Г. Николаев-Журид, особоуполномоченный Коллегии ВУЧК — П.С. Долгопятов, помощник начальника ИНО — П.И. Магничкин, член Коллегии ВУЧК — К.И. Зонов и т. д. Даже начальники Особого отдела Крымской ЧК Ф.Т. Фомин и Подольской губЧК Л.М. Заковский — вполне находились в поле зрения Евдокимова.

В новых условиях (политика нэпа) менялись и методы работы чрезвычайных органов, они переходили от практики массовых операций «красного террора» к более тонким оперативным решениям, тщательной агентурной работе, более уместным в условиях мирного строительства.

В то же время руководство ВУЧК ясно видело те опасности, которые подстерегали чекистов в этих новых условиях работы. Уже в приказе № 2 от 15 января 1921 года за подписью Манцева и Евдокимова отмечалось, что «…за последнее время наблюдается, что в борьбе с контрреволюционными, спекулятивными и прочими организациями применяется метод вдохновения или введения в эти организации своих агентов в целях освещения и установления деяний, как отдельных лиц, так и всей организации… Мо зачастую агенты из роли пассивной, наблюдательной, пресекающей преступления, переходят к активным действиям, занимаясь созданием организации, спайкой отдельных лиц организации и подчас подталкивая пассивный и антисоветский элемент и обывателя на активную работу… Предупреждаю, что этот метод — метод «провокации» — для вас, революционеров, неприемлем и недопустим. Погоня за открытием организаций, раздувания дел или создание организации хотя бы с целью открытия подозреваемого заговора — преступны, ибо подобного рода деятельность ведет к определенному вырождению наших революционных органов чрезвычайной борьбы в старые охранные, жандармские, сыскные отделения… Горе тому чекисту, особисту, который встанет на этот путь — путь провокаций, а с ним — путь карьеризма… Мы должны быть бдительны, изворотливы и решительны в нашей работе, но в то же время объективны, осторожны…» [309] .

К сожалению, как показала история, практика не всегда соответствует высоким принципам, провозглашенным в теории…

В июле 1921 года Евдокимов по сумме революционных заслуг — «за активное участие в борьбе с Махно и бандами на Украине, участие в раскрытии заговора «Национального центра, раскрытие организации петлюровского правительства на Украине и Савинковской организации» — был награжден первым орденом Красного Знамени.

1921–1922 гг. для ВУЧК-ГПУ Украины помимо ликвидации политического и уголовного бандитизма были связаны и с разгромом польских шпионских организаций — так называемых пляцувок — опорных пунктов польской военной разведки. Последняя сумела организовать на Украине целую сеть «контрреволюционных организаций», представляющих собой «сплоченный, хорошо снабженный техническими средствами аппарат, сильно законспирированный и имеющий надежный, хотя и немногочисленный штат сотрудников». Оперативная работа поляков была в значительной степени облегчена прибывшими на Украину оптационными и репарационными миссиями (часто выступающими в роли «легальных» резидентур). Противник вел свою негласную работу по всем правилам разведывательной деятельности (организация резидентур, посылка маршрутных агентов с заданиями разведывательного и контрразведывательного характера и т. д.), всемерно стремясь проникнуть в польские колонии на Украине.

Борьба с «польской контрреволюцией» требовала от Евдокимова и его команды максимума усилий и энергии. В 1921–1922 гг. чекистами было ликвидировано несколько крупных польских шпионских организаций. Разгрому подверглась и Уманская организация во главе с «комендантом» Галиной Ягодзинской. Она, служа в комиссии по ликвидации военного имущества Уманского района, сумела привлечь к работе на польскую разведку землемера Киевского губземотдела А.А. Лютовского, диспетчера железнодорожной станции Умань А.А. Сосновского, а также сотрудницу губернского земотдела С.И. Бардецкую и учительницу музыки М.И. Глинчак. Вербовку самой Ягодзинской провел представитель польской комиссии поручик Жайковский. В дальнейшем Уманскую резидентуру курировали помощники Жайковского — Помен-Порембовский и Ярошинский (представители отдела разведки и контрразведки при 6-й польской армии) [310] . В Умани польские разведчики вели сбор сведений о составе штаба 14-й армии, численности и боеготовности кавдивизии Г.И. Котовского, курсирующих в этом районе бронепоездах РККА. Ягодзинская на основе собранных материалов составляла секретные сводки военно-политического характера, шифровала их и курьерской связью переправляла в разведотдел 6-й польской армии. С мая по август 1921 года ею было направлено пять подробнейших сводок о состоянии и численности советских войск, деятель; ности местных органов НК, передвижении воинских эшелонов и бронепоездов. Последнюю шестую сводку курьеры (Сосновский и Лютковский) доставить не смогли, они были расконспирированы и арестованы чекистами. На допросах курьеры стали давать подробные показания о деятельности команды Ягодзинской. 2 сентября 1921 года была арестована сама «комендант» резидентуры, а затем и ее ближайшие помощники.