Чтение онлайн

В течение 1941–1945 гг. 2-й отдел Квантунской армии постоянно просил руководство Генштаба направить Люшкова в их распоряжение. Разведке Квантунской армии, которая, являлась «форпостом борьбы с советским шпионажем», требовался опытный эксперт и аналитик, знакомый с оперативной работой органов НКВД. Вплоть до начала лета 1945 года из Токио шли отказы, и Люшков лишь несколько раз выезжал в Маньчжурию. Высшие чины японской разведки опасались за жизнь бывшего чекиста. Ведь возможности советской разведки в Маньчжоу-Го были значительными, и Люшкова могли убить или похитить и тайно вывезти в СССР.

Но Харбин был настойчив в своих притязаниях, и в июне 1945 года по приказу начальника 2-го отдела Генштаба Люшкова привезли в Чанчунь. Он поселился в местной гостинице «Ямато» под фамилией Ямогучи Хасимота. Затем Люшков перебрался в Порт-Артур, где он жил вместе с личным переводчиком и охраной на небольшой даче в пригороде. Пробыв некоторое время в Порт-Артуре, по настойчивому требованию бывшего чекиста вся группа перебралась в Дайрен. Их переезд организовывал начальник местной военной миссии капитан Такеока Ютака. На новом месте Люшков стал требовать вернуть его обратно в Токио. Но к этому времени пожелание бывшего генерала НКВД стало невыполнимым.

8 августа 1945 года Советское правительство через посла Японии в Москве заявило, что с 9 августа 1945 года СССР считает себя в состоянии войны с Японией. В ночь на 9 августа 1945 года советские войска перешли в наступление, прорвали японскую линию обороны и расчленили Квантунскую армию. Уже в первых боях японцы понесли тяжелые потери. Некогда мощная войсковая группировка рассыпалась как карточный домик под ударами советских войск [279] .

Советские войска продвигались в глубь Северо-Восточной Маньчжурии. Стало ясно, что Маньчжоу-Го вскоре будет захвачено Красной Армией. Для Люшкова оставаться в Дайрене стало небезопасным. Стремительное выступление Советов, паническое бегство Квантунской армии требовали немедленного решения дальнейшей судьбы бывшего чекиста. Руководство 2-го отдела японского Генштаба самоустранилось от решения этой проблемы, свалив все на плечи сотрудников Дайренской военной миссии.

Такеока Ютака на встрече с начальником штаба обороны Квантунского полуострова Янагите Гендзо обсудил несколько вариантов дальнейшей судьбы Люшкова. Предлагалось три варианта: дать ему возможность самостоятельно бежать из Маньчжурии; убить его; выдать советским властям. Был принят окончательный вариант — ликвидировать нежелательного свидетеля.

Янагите Гендзо заявил: «Если Люшков откажется от самоубийства, необходимо его ликвидировать». 17 августа 1945 года бывшего чекиста вызвали в здание военной миссии в Дайрене. Вспоминает Такеока Юнака: «Придя… в мой кабинет, который находился на втором этаже, мы около двух часов вели переговоры о том, как поступить с ним (с Люшковым. — Прим. авт.) в связи с тем, что части Красной Армии скоро могут быть в Дайрене… Я имел намерение отравить Люшкова в кабинете, для чего держал при себе в боковом кармане брюк приготовленный в маленьком флакончике яд, 5 граммов цианистого калия в кристаллах… В процессе беседы я предложил чай в стакане, рассчитывая незаметно положить в него яд… Однако Люшков пить чай отказался, заявив, что у него болит желудок… Я стал вести разговор о том, чтобы он покончил жизнь самоубийством, указав на безвыходность создавшегося положения. Но Люшков отказался от самоубийства и опять настоятельно требовал создать ему условия для побега. Я предложил пойти вместе с ним в порт, якобы подыскать подходящее судно, на котором он мог бы уплыть в Китай. Спустившись! со второго этажа, на ступеньках к выходу во двор я быстро зашел вперед и внезапно из имеющегося у меня браунинга выстрелил ему в левую сторону груди. Он упал. Это было примерно в 11 часов 30 минут вечера» [280] …

Дальнейшие события разворачивались в такой последовательности. Такеока Ютака вызвал сотрудников миссии и распорядился отнести труп на задний двор. Когда японцы стали поднимать Люшкова, тот застонал. Оказалось, не убили, а лишь тяжело ранили. Начальник японской миссии распорядился добить раненого. Аримица Кадзуо (начальник разведывательного отделения миссии) выполнил этот приказ («я взял… пистолет и выстрелом в висок убил этого человека насмерть»). Всем сотрудникам миссии Такеока Ютака заявил, что «по приказу генерала Янагите был убит важный преступник, а сам этот факт является государственной тайной» [281] .

По распоряжению начальника штаба обороны Квантунской армии тело Люшкова кремировали. Все необходимые для этой процедуры бумаги были оформлены в местном военном госпитале. Рано утром 20 августа 1945 года солдаты привезли и передали начальнику госпиталя Иосимуре Фумио замотанный в три одеяла труп Люшкова. Спустя несколько часов на свет появился документ, хранившийся в делах Дайренского крематория, который гласил:

В тот же день урна с прахом Люшкова — Маратова — Ямогучи была доставлена в военную миссию, а оттуда по распоряжению Такеоки в один из местных буддийских храмов. Так и закончил свой жизненный путь бывший комиссар государственной безопасности 3-го ранга, бывший орденоносец, бывший депутат Верховного Совета СССР и бывший начальник УНКВД Дальневосточного края.

Со вступлением на территорию Маньчжурии советские органы госбезопасности начали активный поиск Люшкова. Его искали сотрудники армейской контрразведки и оперативных групп НКГБ СССР. Поиски вели по всей территории Маньчжурии: от Хайлара до Порт-Артура.

Долгое время не было никакой информации о судьбе беглеца. При разборе архивов штаба Квантунской армии оперативники НКГБ нашли альбом с фотографиями Люшкова, фотокопиями его личных документов. Шли допросы руководящих сотрудников японских военных миссий в Северо-Восточном Китае, захваченных чекистами. Вскоре в разыскном деле на Люшкова, утвержденном начальником Управления контрразведки «Смерш» Забайкальского фронта А.А. Вадисом появились конкретные свидетельские показания и официальные документы. Закрыли это дело лишь тогда, когда в нем оказалась процитированная выше бумага из Дайренского крематория. Это поставило окончательную точку в поисках Генриха Самойловича Люшкова.

О нем отзывались по-разному… Для бежавшего на Запад бывшего чекиста А. Орлова (Л. Фельдбина), он был «в прошлом заурядный уголовник…вышел из тюрьмы благодаря революции, примкнул к большевистской партии и отличился в Гражданской войне». А далее слышатся нотки плохо скрытой зависти: «несколько лет подряд Сталин брал его с собой в отпуск — не только в качестве телохранителя, но и как приятеля и собутыльника», он «получил от Сталина больше наград, чем любой другой энкавэдист». Михаил Шолохов, тоже знавший нашего героя, отзывался о нем с некоторой экзальтацией: «Он до революции и в революцию экспроприатором был. Деньги отбивал… Анархист! Человек, скажу, храбрейший. Четыре ордена… Он хитер — эта старая хромая лиса! Зубы съел на чекистской работе» [282] .

Все сказанное выше относится к Ефиму Георгиевичу Евдокимову, старому чекисту, члену сталинского ЦК ВКП(б), погибшему в финале «большого террора» и посмертно реабилитированному в хрущевское время.

Партийная номенклатура 30-х годов относилась с недоверием к профессиональным чекистам, волею Сталина попавшим в их среду. В них видели опасных чужаков, слишком много знавших о закулисной жизни верхов. Лишь два бывших крупных чекиста — Евдокимов и Берия, люди волевые, хитрые, сумели растолкать локтями конкурентов и найти свое «место под солнцем» в сталинском ЦК.

Ефим Георгиевич Евдокимов родился 20 января 1891 года в городе Копале Копальского уезда Семиреченской области (ныне г. Капал Талды-Курганской области Республики Казахстан) [283] . Родина Ефима — это небольшой уездный городок (собственно само городское поселение и казачья станица при нем), где достопримечательностей всего-то — река Копалка, две церкви, мечеть и ежегодная торговая ярмарка.

Г Отец Ефима Георгий Савватеевич Евдокимов, бывший курский крестьянин, в середине 70-х годов XIX века был призван в армию. Попал в один из армейских линейных батальонов в Семиречье, прошёл суровую солдатскую школу. Здесь он женился на молодой крестьянке Анастасии Архиповне. После рождения первенца в 1891 году семья Евдокимовых решает покинуть Казахстан. Вскоре Евдокимовы перебираются в Читу. Здесь глава семейства устроился работать рабочим-сцепщиком на Забайкальской железной дороге [284] .