Чтение онлайн

У молодого студента Артура Фраучи появилось одно увлечение, которое осталось с ним на всю жизнь, — опера. Он часто посещал Народный Дом, где выступали Федор Шаляпин, Леонид Собинов. Попробовал Артур себя и в оперном искусстве, у него открылся прекрасный лирико-драматический тенор. Он стал участвовать в студенческих оперных спектаклях, поставленных в Народном Доме. Помимо всего этого Артур прекрасно играл на фортепиано, отлично рисовал, занимался ваянием [549] .

После окончания института в феврале 1917 года, Артур Фраучи устроился на работу в качестве инженера-проектировщика в «Металлургическое бюро», находившееся на Большом Сампсоньевском проспекте. Руководителем бюро был видный русский ученый, крупнейший инженер-металлург, создатель первой теории печей В.Е. Грум-Гржимайло. Бюро занималось выполнением заказов военного производства, к этой работе подключился и молодой инженер Артур Фраучи.

Февральские события 1917 года обошли стороной молодого инженера. В Питере он встречался с Кедровым и Подвойским, активно занимавшимися созданием Военной организации РСДРП(б), но Артур не примкнул к ним. Вероятно, прошлый революционно-романтический пыл выветрился из его головы. Все, что писали немногочисленные биографы о якобы бурной революционной деятельности Артузова в период лета — осени 1917 года, больше смахивает на неправду. Сам Артур Христианович в регистрационном бланке члена ВКП(б) скромно упоминает, что до октября 1917 года он трудился в Петроградском металлургическом бюро, выезжал в командировку по заданию бюро в Нижний Тагил и никакого участия в революционных событиях не принимал. Более того, в июле — августе 1917 года Фраучи находился на отдыхе в селе Давыдково Новгородской губернии, где его отец арендовал усадьбу [550] .

Даже будущий руководитель Артузова по Особому отделу ВЧК М.С. Кедров не был в те дни столь уж активен в революционных делах. За два месяца до октябрьского переворота 1917 года Кедров как врачебный работник от «Союза городов» выехал в командировку по Сибири. Михаилу Сергеевичу больше пришлось заниматься размещением беженцев, а не «установлением связей с большевистскими организациями Сибири», как сообщало большинство советских историков. Причина поездки банальна: Кедров нуждался в средствах, нужно было кормить большую семью. «Союз городов» же хорошо платил своим сотрудникам; революционная деятельность таких дивидендов не приносила.

Среди документов, сохранившихся в семье Артузова-Фраучи, есть письмо с искренним признанием нашего главного героя: «Как и многие юноши из интеллигентских семей, я долго метался, пока не нашел себя и ту единственную правду земли, без которой не может жить человек… Не знаю, что бы со мной [стало], если бы не дядя Миша. Большевиком я стал исключительно под влиянием незаурядной личности Михаила Сергеевича Кедрова» [551] . Переломным моментом для Артура, когда «юноша из интеллигентской семьи» прекратил свои метания, стала Октябрьская социалистическая революция.

Сменилась власть, профессия инженера-металлурга теряла свой престиж и доходность. Фраучи же не желал возвращаться в Давыдково, чтобы вместе с отцом и его помощниками заниматься хозяйством, тем более уезжать за границу в родную Швейцарию. К тому времени дядя Миша и дядя Коля (Кедров и Подвойский) заняли при новой власти высокие посты: Подвойский стал наркомом по военным делам, Кедров его заместителем и комиссаром по демобилизации старой армии. Не раздумывая, Артур Фраучи сменил костюм инженера на кожаную тужурку советского чиновника. Вскоре он «по-родственному» был устроен секретарем в один из отделов Демоба (так сокращенно именовался Комиссариат по демобилизации старой армии).

«Демоб» прибрал к рукам все, что требовало пристального глаза новой власти. Как шутили тогда в Совнаркоме: «Демоб» превратился в настоящий «универмаг». Фраучи занимался в Комиссариате учетом старых запасов бывшего военного ведомства. Именно к нему или к Кедрову обращалось большинство руководителей различных советских ведомств с просьбами выдать им тот или иной инвентарь, оборудование или всякого рода материалы [552] . Работа оказалось не слишком сложной, да и инженерное образование Фраучи было к месту.

В мае 1918 года СНК создал специальную комиссию — т. н. «Советскую Ревизию». В обязанности «Ревизии» входило «…производство ревизии всего военного хозяйства, местных советских учреждений», район действия — Ярославская, Вологодская, Архангельская, Иваново-Вознесенская и Костромская губернии. Возглавил работу ревизии М.С. Кедров. В нее вошли бывшие сотрудники «Демоба» (около 40 человек). Секретарем «Ревизии» стал А.Х. Фраучи. Для охраны была придана команда латышских стрелков из 33 бойцов [553] .

Прибыв в Архангельск, Кедров и его команда в первую очередь организовали вывоз скопившегося в местном порту военного имущества, продовольствия, оборудования и различных материалов. К январю 1918 года здесь хранилось 700 тысяч снарядов, 80 пудов взрывчатых веществ, около 15 миллионов пудов каменного угля, большие запасы льна, шкур, марганцевой и медной руды. Из Архангельска стали вывозить и ценности Народного Банка, как то: золотые слитки и процентные бумаги на сумму около 60 миллионов рублей, наличные деньги в сумме 8 миллионов рублей, векселя на 100 миллионов рублей и другие ценные бумаги общей стомостью в 150 миллионов рублей [554] .

Политическая ситуация в северных губерниях страны была критической: власть уходила из рук большевиков. Значительное влияние меньшевиков и эсеров, угроза иностранной военной интервенции, отсутствие политически грамотных советских и партийных кадров способствовали ослаблению большевистского влияния, а отсюда и стремление пустить в ход массовый террор. Активным сторонником таких методов был Кедров. «Шигалев нашей современности», — как называл его Варлам Шаламов (в 1918 году этот известный русский писатель жил в Вологде). Шигалев, герой романа Достоевского «Бесы», проповедовал идеи вульгарного социализма, где «…все рабы и в рабстве своем равны», а для достижения этой цели предлагалось «…радикально срезать сто миллионов голов» [555] .

Когда в Архангельске высадился английский десант и образовалось правительство Н.В. Чайковского, Кедров находился в Москве. Не учитывая сложной обстановки, он уехал в столицу с отчетом о проделанной работе. В Москве Кедров потребовал, чтобы советские войска на северо-востоке были обеспечены всем необходимым (оружием, боеприпасами, обмундированием). Управляющий делами ревизии А.В. Эйдук представил внушительный список необходимого, все это требовалось собрать в течение одного дня. В «целях ускорения процесса» и «пресечения саботажа» по личному распоряжению председателя СНК были названы три бывших царских генерала, которых расстреляют, если это задание не будет выполнено в срок [556] . Несмотря на столь жестокие меры, красные отряды, противостоявшие высадившемуся английскому десанту, так и не получили ни оружия, ни боеприпасов и обмундирования. Лишь одно осталось неизвестным — были ли расстреляны бывшие царские генералы?

Ленин строго отчитал Кедрова, обвинив того, что он проворонил Архангельск: «…Вред вашего отъезда доказан отсутствием руководителя в начале движения англичан на Двине. Теперь Вы должны наверстать упущенное» [557] . Эта «выволочка» лишь подстегнула Кедрова. Вернувшись в Вологду, Михаил Сергеевич превзошел самого себя: в городе пошли массовые аресты, поквартальные обыски и облавы, многие представители «враждебных пролетариату классов» оказались в тюрьме. Как писал очевидец тех событий, «…весь город тяжело дышал, его горло было сдавлено» [558] .