Чтение онлайн

Однако, несмотря на трудности, солдаты СС стойко держали свои позиции. 2-й батальон Ханса Биссингера из полка СС «Дойчланд» в течение двух дней оборонялся в районе Кулиничи — Заики. За это время батальон отбил несколько сильных вражеских атак. Положение немцев осложнялось тем, что батальон действовал практически в одиночку, без поддержки. В этих условиях Биссингер проявил все свои командирские способности, появляясь на самых опасных участках и лично организовывая контрмеры и контратаки. Как отмечалось в документах, действия Биссингера подвигали его людей на «сверхчеловеческие подвиги» [206] . Но без поддержки долго обороняться против превосходящих сил противника было невозможно.

12 февраля советские войска активизировали свои действия вдоль дороги на Старый Салтов и потеснили части 2-го батальона Биссингера. Прикрывать отход гренадер на новую линию обороны должна была 3-я рота саперного батальона, которую бросили в контратаку, при поддержке четырех самоходных орудий. Этой атакой продвижение противника было приостановлено. В бою отличился унтершарфюрер СС Пауль Балфанц [207] из 3-й роты саперного батальона. Со своим отделением он атаковал высоту 209,3, где закрепились красноармейцы. В ходе этой акции было ликвидировано несколько пулеметных позиций противника, уничтожено шесть пулеметов и противотанковых ружей. Батальон Биссингера отошел в район Лосево, где вскоре столкнулся с 15-м танковым корпусом [208] .

Части 3-го батальона Вислицени держали оборону в районе Байрака и Кутузовки, прикрывая дорогу на Волчанск. Здесь с 10 февраля оборонялась 10-я рота Гельмута Шрайбера. Ему была придана сводная рота, набранная из персонала наземных служб Люфтваффе в Харькове. Малопригодная для наземных боев, эта рота оказалась в гуще сражения. Как отмечалось в документах, солдаты Люфтваффе были скорее бременем для эсэсовцев, чем помощниками [209] .

12 февраля противник, силой до батальона пехоты с танками, легко прорвал позиции роты. Солдаты Люфтваффе начали отходить. В результате вся система обороны батальона оказалась под угрозой. Красноармейцы приблизились на 300 метров к командному пункту Вислицени. В бой был брошен батальонный резерв — 11-я рота гауптштурмфюрера СС Рудольфа Ульманна [210] . Последняя в одиночку предприняла четыре контратаки и остановила продвижение противника. Одновременно унтершарфюрер СС Бартл Брайтфусс из 14-й роты оказался в нужное время в нужном месте — он быстро организовал контратаку своего взвода и с помощью 20-мм зенитных орудий отбросил противника, полностью стабилизировав положение. Справедливости ради отметим, что красноармейцы в упорный бой предпочли не ввязываться и благоразумно отступили, оставив на поле боя 20 погибших [211] . Тем временем, быстро действуя, Шрайбер лично явился к солдатам Люфтваффе, произнес короткую, но содержательную, «напутственную» речь, которой возродил у солдат веру в свои силы, и личным примером показал, как вести себя в такой ситуации. Отход был остановлен, и рота вернулась на позиции. Когда же на поле боя прибыли эсэсовские танки, то оказалось, что дело уже сделано своими силами: прорыв врага ликвидирован, а линия обороны — восстановлена.

Два военных корреспондента из состава дивизии СС «Дас Райх»

Левый фланг дивизии СС «Дас Райх» удерживал 1-й батальон Эхрата из полка СС «Дойчланд». В ночь с 12 на 13 февраля у поселка Фрунзе советские войска атаковали, основной удар пришелся по 1-й роте. Вскоре весь сектор обороны батальона оказался под угрозой. К счастью для немцев, унтерштурмфюрер СС Франц Громанн из 2-й роты быстро распознал опасность и немедленно организовал контратаку. Он ударил прямо в середину наступающих советских войск. Однако немцев была всего горстка, и вскоре взвод Громанна оказался в окружении. Красноармейцы, впрочем, свое преимущество реализовать не сумели. Громанн организовал круговую оборону и оказал яростное сопротивление, вынудив противника отойти. На поле боя перед фронтом его взвода немцы насчитали 54 убитых красноармейца. Тем временем с другой стороны прорвались советские танки, и вскоре некоторые из них вышли в тылы 1-го батальона. Против них был брошен штабной полковой противотанковый взвод оберштурмфюрера СС Эрнста Вайзенбаха, имевший три орудия. С дистанции в 20 метров Вайзенбах открыл огонь и, целясь по башням, подбил семь танков, остановив атаку. Воспользовавшись этим, Фриц Эхрат организовал контратаку и отбросил противника на исходные позиции. Так смелые и решительные действия Громанна и Вайзенбаха спасли как 1-ю роту, так и в целом 1-й батальон.

Поскольку 69-я армия сильно отставала от «графика», особенно на фоне остальных советских армий, то командование Воронежского фронта выдало серию «подгоняющих» приказов, заставивших М.И. Казакова с 13 февраля резко активизировать свои действия. Что и говорить, Герберт Валь мало что мог противопоставить возросшему давлению советских войск. Действительно, к 13 февраля боеспособных танков «Дас Райх» имела всего 21 единицу, из которых лишь один — Pz-IV. Правда, кроме танков в дивизии еще оставалось 18 самоходок Stug-III [212] . Кроме этого, фон Райтценштайн включил в состав танкового полка захваченные на подступах к Харькову один KB и пять Т-34, снабдив их немецкими экипажами и нанеся соответствующую маркировку [213] . Отметим, что М.И. Казаков расценивал количество немецких танков перед фронтом своей армии (то есть в составе «Дас Райх») на 15 февраля в 60–70 штук [214] . Учитывая вышеприведенные цифры, очевидно, что эти данные завышены более чем на треть (даже если учесть и самоходки, которые, как правило, принимались советскими командирами за танки). Здесь же добавим, что к 15 февраля в 69-й армии вообще не осталось боеспособных танков [215] .

Состояние частей поддержки дивизии также было не самым лучшим. Так, на 13 февраля 1943 года мотоциклетный батальон (приданный ударной группе Танкового корпуса СС) насчитывал всего 290 человек, разведывательный — 450. В саперном батальоне ситуация была немного лучше — 550 бойцов [216] .

К этому моменту отдельные местные успехи немцев на общую обстановку уже мало влияли. 13 февраля Фриц Эхрат обнаружил, что его левый фланг, в районе Дергачей, открыт — оборонявшиеся здесь подразделения «Гроссдойчланд» отошли под натиском 340-й стрелковой дивизии. Весь фронт обороны полка был крайне тонок, и противопоставить вражескому натиску Хармелю было нечего. То там, то тут противник прорывал эсэсовский периметр. Днем 13 февраля последний полковой резерв, несколько десятков гренадер, был брошен в бой, однако это дало лишь временное облегчение. Один из прорывов немецкой обороны произошел рано утром 13 февраля возле небольшой деревушки, где наступающие советские части, силой до полка, приблизились к позициям 2-го дивизиона артиллерийского полка СС. Красноармейцы, около батальона, заняли деревню и приготовились к обороне, окопавшись на холмах севернее и организовав пулеметные позиции у края леса на северо-западе. Перед 16-й (саперной) ротой Хайнца Махера была поставлена задача контратакой ликвидировать советское вклинение. В этот момент рота насчитывала всего 62 человека, среди них было 4 унтер-офицера и лишь один офицер [217] .

Задача, поставленная перед Махером, была не из легких. На разведку он отправился лично. Выполнению приказа благоприятствовала местность, испещренная многочисленными ложбинами. Изучив обстановку, Махер приказал одному взводу по узкой ложбине, скрывавшей их передвижение, приблизиться к деревне с запада. Этот взвод нанес молниеносный удар, уничтожив советскую пулеметную и противотанковую позиции на кромке леса.

После этого взвод зачистил лес и приготовился к атаке противника с фланга. Одновременно второй взвод ударил по позициям врага на холмах. После того как холмы были взяты, в 08.00 эсэсовцы атаковали деревню с двух направлений — с холмов и леса. Гренадеры, атакующие от леса, захватили несколько пулеметов и противотанковых ружей и продвинулись на 100 метров к деревне. Им удалось устроить пулеметную позицию, откуда можно было легко простреливать всю деревню с фланга. Однако взвод, атакующий с холмов, попал под сильный вражеский огонь и был отброшен назад, понеся тяжелые потери. В итоге отбить деревню эсэсовцам так и не удалось. В этой схватке рота Махера потеряла восемь солдат убитыми и 19 ранеными. Слабым утешением стало то, что противник также понес тяжелые потери и вражеское наступление на этом участке замедлилось. После этого роту Махера преобразовали в две боевые группы с тремя пулеметами МГ-42 на каждую и направили охранять 2-й артиллерийский дивизион [218] . Вскоре роту вывели из боя и направили в Харьков.

3-й батальон Вислицени также попал в сложное положение 13 февраля, подвергшись советской танковой атаке. Если бы не поддержка 3-й батареи штурмовых орудий Зигфрида Кеппа [219] , гренадерам пришлось бы тяжело. Кепп быстро организовал контратаку и отбросил противника. В ходе боя он подбил один Т-34 и уничтожил девять противотанковых орудий.

Немецкие ветераны вспоминали, как красноармейцы «атаковали широкими волнами, часто без артиллерийской поддержки» [220] . Последнее обстоятельство объясняется как раз недостатком артиллерийских боеприпасов в 69-й армии, о чем писалось выше. Однако под сильным давлением врага эсэсовцы медленно, но верно отступали. Сила рот таяла с каждым днем, и часто сражение переходило в индивидуальную борьбу солдат за конкретную траншею или наспех оборудованный опорный пункт. В этих боях великолепно показала себя отличная подготовка и высокий боевой дух эсэсовских гренадер, танкистов, артиллеристов, саперов.

В один из дней 1-й взвод 2-й саперной роты, ослабленный предыдущими атаками противника, начал отходить. Увидев это, командир 2-го взвода гауптшарфюрер СС Ханс Рюфферт [221] , всего лишь с несколькими людьми, контратаковал противника и восстановил прежнюю линию обороны. Тем самым было предотвращено окружение всей роты, а эта позиция удерживалась эсэсовцами еще несколько дней.

Полк СС «Дойчланд» вынес на себе основную нагрузку оборонительных боев на восточных подступах к Харькову 10–15 февраля. Хайнцу Хармелю удалось создать эффективную систему руководства и управления боевыми действиями. Главной его опорой в этом был адъютант полка гауптштурмфюрер СС Рольф Диркс [222] . Часто Хармель лично отправлялся на передовую, чтобы воочию увидеть ситуацию. В эти моменты Диркс замещал его на командном пункте полка, причем он не боялся брать на себя ответственность и смело принимал решения, быстро реагируя на изменение боевой обстановки в отсутствие командира.

В полночь на 14 февраля армейская группа «Ланц» перешла в прямое подчинение группы армий «Юг» (бывшая группа армий «Дон») Эриха фон Манштейна [223] . Накануне, 13 февраля, Ланц получил категоричный приказ Ставки удерживать Харьков при любых обстоятельствах. Этот приказ был ретранслирован Хауссеру утром 13 февраля.

При этом и Ланц, и Хауссер прекрасно понимали всю бесперспективность положения, а Хауссер сразу доложил, что не гарантирует удержание города после 14 февраля [224] , и одновременно отдал приказ частям провести разведку для подготовки дальнейшего отхода [225] . В этих условиях штаб Хуберта Ланца был передислоцирован в Полтаву, а сам Харьков стал зоной ответственности Танкового корпуса СС. Штаб корпуса был развернут в Мерефе.

Едва ли не первым решением Хауссера был приказ взорвать (в особых случаях — подготовить к подрыву) мосты, дороги, склады и прочие военные сооружения, в частности железнодорожные станции, и все, что пригодно для военной экономики, отданный в 00.00 часов 14 февраля [226] . Немецкие солдаты сполна воспользовались последствиями этого приказа. Командир 16-й (саперной) роты полка СС «Дойчланд» Хайнц Махер вспоминал: «14 февраля рота не была в бою. Солдаты имели возможность выспаться, но были готовы в случае необходимости вступить в бой. Во время бритья я услышал необычный шум за окном. Довольные солдаты разгружали только что прибывший откуда-то грузовик, затем приехал еще один. А утром за завтраком Зигфрид Мейер с салфеткой через руку принес мне бокал шампанского на серебряном подносе. Я подумал, что он валяет дурака, но я ошибся. «Шписс» сообщил мне, что мои солдаты, вместе с гражданским населением, грабят главный продовольственный склад в Харькове (очевидно, под руководством расторопного «шписса». — Р.П.). Весь имевшийся в наличии автотранспорт был отправлен на склад и забит под завязку. То, что мои люди достали, было изумительно, мы даже мечтать не могли о таком. Сухие бананы, курага, персики, семга, икра, шоколад, крем для кожи, пена для бритья, сигареты, сигары, Бенедиктин, Куантро, Хеннеси, французское шампанское и так далее» [227] . Такие «меры» надолго обеспечили роту продовольствием [228] .