Чтение онлайн

Что касается солдат на передовой, то им некогда было задумываться о подобных проблемах. В ночь на 15 февраля 16-я рота полка СС «Дойчланд» была брошена в бой против превосходящих сил противника в районе села Заики, на ближних подступах к Харькову. В один из моментов боя унтершарфюрер СС Эвальд Эхм в одиночку(!) удержал свою позицию. Отчаянно перемещаясь по линии обороны, он вел огонь с восьми(!) различных позиций, сымитировав присутствие на передовой крупных немецких сил и остановив продвижение красноармейцев [243] .

Немцы дрались отчаянно. 15 марта унтерштурмфюрер СС Ханс-Отто Клон, из 4-го дивизиона артиллерийского полка, по собственной инициативе установил связь с гренадерами из 1-й и 11-й рот «Лейбштандарта», что сражались в районе Рогани. Вскоре он получил приказ поддержать эти роты, испытывавшие мощное давление противника. Поскольку снарядов у него уже не было, то Клон собрал всех своих людей и бросил их в бой как пехоту. Его атака, поддержанная огнем артиллерии 4-го дивизиона, помогла задержать продвижение противника в районе тракторного завода.

В общем и целом, 15 февраля войска 69-й и 40-й армий вплотную приблизились к городу. Части 69-й армии, просочившись на левом фланге «Дас Райх», вошли в северо-западные предместья Харькова. Вклинения советских частей были отмечены и на юге и юго-востоке Харькова. Важнейший путь снабжения — дорога Харьков — Полтава — еще с 14 февраля находился под обстрелом советской артиллерии. Утром 15 февраля 40-я армия, совместно с 5-м гвардейским танковым корпусом, решительными действиями с севера, северо-запада и запада овладела Залютино, поселками Красный Октябрь, Лозовеньки и Пятихатки, потеснив группу «Раус», оборонявшуюся на этом направлении.

В этих условиях унтерштурмфюрер СС Йоханнес Шерг, командир 2-го взвода 1-й роты разведывательного батальона, получил приказ выйти в западные районы Харькова, установить глубину продвижения войск противника и связать их боем до прибытия подкрепления из дивизии «Гроссдойчланд». С этим заданием Шерг справился просто блестяще — силами своего взвода он отразил атаку вражеского стрелкового батальона, поддержанного артиллерией, и оборонялся до прибытия частей «Гроссдойчланд». Это была одна из первых получивших известность боевых акций этого отважного и незаурядного офицера [244] .

Первой частью, отреагировавшей на советский прорыв на северо-западе (зафиксирован немцами в 09.00), была 2-я танковая рота Лоренца. Сначала ему поручили просто провести разведку боем и установить степень угрозы. В его роте оставалось всего лишь несколько танков, и он не имел пехотной поддержки. Тем не менее Лоренц смело двинулся выполнять приказ. К западу от вокзала танки столкнулись с противником, и Лоренц решительно атаковал. В итоге он сделал даже больше, чем от него требовали, продвинувшись до северо-западных окраин Харькова.

Тем временем штурмбаннфюрер СС Тихсен получил приказ двигаться со своим батальоном на северо-запад и ликвидировать прорвавшегося противника. Он решительно атаковал, несмотря на отсутствие пехотной поддержки. При этом он полностью осознавал всю рискованность своего решения и ясно видел опасность быть вовлеченным в малоперспективные для танков уличные бои. Однако Тихсен знал, что должен обязательно предотвратить продвижение красноармейцев внутрь города, ведь 2-я танковая рота Лоренца вряд ли сможет долго сдерживать превосходящие силы врага. Решительная атака Тихсена полностью удалась, причем было уничтожено много противотанковых орудий, а наступающие советские части понесли тяжелые потери. Наступление советских войск было временно приостановлено, а дивизия смогла избежать окружения. Неудивительно, что Кристиан Тихсен был отдельно упомянут в знаменитой книге Хауссера, как особо отличившийся в этих боях [245] . Однако несправедливо, что также отличившийся «в этом деле» Лоренц обойден вниманием историков, что мы и исправили.

Кристиан Тихсен

В этот же день Карл Клосковски из 4-й танковой роты неожиданным ударом разгромил советскую противотанковую позицию, уничтожив два противотанковых орудия, и, действуя практически в одиночку, отбросил назад атаку вражеского батальона.

Одновременно с прорывом 40-й армии на северо-западе красноармейцы ворвались и в юго-восточные районы Харькова. Все это реально грозило «Дас Райх» окружением восточнее города. В это время дивизия СС «Дас Райх» снова оказалась в центре внимания высших командных инстанций Вермахта. Сначала, в 11.00 15 февраля, Ланц поднял вопрос о целесообразности удержания Харькова в штабе группы армий «Юг». Главным его аргументом стал недостаток в войсках танков и отсутствие резервов. Исходя из имеющихся в наличии сил, требуемый результат, то есть удержание Харькова, Ланц гарантировать не мог. Штаб Манштейна просто отмахнулся от этого крика о помощи, передав послание Ланца дальше по инстанциям. Около полудня в штаб Ланца позвонили из Ставки Верховного Главнокомандования. По телефону Хуберт Ланц сообщил начальнику Генерального штаба Цейтцлеру, что если дивизии СС «Дас Райх» не разрешат отход, то ее просто окружат и уничтожат. Эта отчаянная просьба не произвела никакого впечатления ни на Цейтцлера, ни на Гитлера, которого тот проинформировал о происходящем. Ответ из Ставки был категоричен: «Приказ удерживать город остается в силе» [246] .

Пока немецкое командование всех рангов разбиралось между собой, солдаты на передовой выполняли свой долг. Противник, силой около стрелкового полка, прорвал позиции 3-го батальона Вислицени. Расстояние между отдельными позициями немцев было слишком широким, так что на правом фланге некоторые части батальона были окружены, а сам батальон оказался под угрозой уничтожения. Гауптштурмфюрер СС Вислицени собрал всех имевшихся под рукой солдат — шоферов, связистов, курьеров и прочих — и лично возглавил контратаку этой импровизированной группы. Удивительно, но ему удалось отбросить противника и восстановить контакт с отрезанными частями батальона. Что и говорить, такие блестящие достижения в критический момент не могут не вызывать восхищения.

Эсэсовцы сражались с яростью обреченных, но давление противника росло с каждым часом. Советские войска, вплотную подойдя к Харькову, резко активизировали свои усилия: еще бы, ведь первая столица Советской Украины была так близко. 25-я гвардейская стрелковая дивизия, преодолевая упорное сопротивление дивизии СС «Дас Райх», к 13.00 продвинулась в район Южного вокзала [247] , где соединилась со 183-й стрелковой дивизией и завязала упорные бои на северо-западной окраине города [248] . Большую помощь советским войскам оказывало местное население, Хауссер отдельно вспоминал о том, что начались вооруженные выступления гражданского населения, а Курт Майер, несомненно, оперируя рассказами очевидцев (самого его в Харькове в этот момент не было), рассказывал, что проходящие немецкие колонны обстреливались из окон домов [249] . Обстановка в городе действительно была тяжелой. Как отметил П. Карель, к полудню 15 февраля в советском кольце вокруг города оставался только один небольшой проход на юго-востоке [250] .

Тем временем Хауссер выехал в Харьков (штаб корпуса находился в Мерефе), чтобы лично оценить обстановку. Увидев своими глазами, что происходит в городе, Хауссер больше времени не терял. Около 12.50 в штабе полка СС «Дойчланд» он лично приказал Хайнцу Хармелю отходить. После этого Хауссер позвонил в штаб корпуса: «Остендорфф? Я в полку «Дойчланд» и только что отдал приказ пробиваться из города и оставить Харьков». Наверняка готовый к такому повороту событий Остендорфф все же решил еще раз напомнить Хауссеру то, что тот и без него отлично знал: «Обергруппенфюрер! Фюрер снова ясно приказал…» — «Мое решение окончательное», — отрезал Хауссер, даже недослушав своего начальника штаба [251] . В итоге в «Лейбиггандарт» и «Дас Райх» были направлены приказы на отход из города.

Одновременно, в 13.05, информация об отданном приказе отступать из Харькова была направлена в штаб Ланца: «Во избежание окружения войск и для спасения боевой техники в 13.00 будет отдан приказ пробиваться за реку Уды на окраине города. Ведутся действия по прорыву линии обороны противника, а также уличные бои на юго-западе и западе города» [252] . Ланц в этот момент летел на связном самолете на фронт, для личной встречи с Хауссером (встреча состоялась только около 17.00), и поэтому возражений не последовало. Полученная через два с половиной часа ответная радиограмма из штаба Ланца (так и неясно, кто ее подписал), с требованием защищать Харьков любой ценой, была просто проигнорирована Хауссером [253] . Отход начался!