Чтение онлайн

Части ее постоянно переходят из рук в руки; возможность захватить ту или иную часть внезапным предательским маневром как раз и диктует бесконечную смену партнеров.

All of the disputed territories contain valuable minerals, and some of them yield important vegetable products such as rubber which in colder climates it is necessary to synthesize by comparatively expensive methods.

Все спорные земли располагают важными минеральными ресурсами, а некоторые производят ценные растительные продукты, как, например, каучук, который в холодных странах приходится синтезировать, причем сравнительно дорогими способами.

But above all they contain a bottomless reserve of cheap labour.

Но самое главное, они располагают неограниченным резервом дешевой рабочей силы.

Whichever power controls equatorial Africa, or the countries of the Middle East, or Southern India, or the Indonesian Archipelago, disposes also of the bodies of scores or hundreds of millions of ill-paid and hard-working coolies.

Тот, кто захватывает Экваториальную Африку, или страны Ближнего Востока, или индонезийский архипелаг, приобретает сотни миллионов практически даровых рабочих рук.

The inhabitants of these areas, reduced more or less openly to the status of slaves, pass continually from conqueror to conqueror, and are expended like so much coal or oil in the race to turn out more armaments, to capture more territory, to control more labour power, to turn out more armaments, to capture more territory, and so on indefinitely.

Население этих районов, более или менее открыто низведенное до состояния рабства, беспрерывно переходит из-под власти одного оккупанта под власть другого и лихорадочно расходуется ими, подобно углю и нефти, чтобы произвести больше оружия, чтобы захватить больше территории, чтобы получить больше рабочей силы, чтобы произвести больше оружия -- и так до бесконечности.

It should be noted that the fighting never really moves beyond the edges of the disputed areas.

Надо отметить, что боевые действия всегда ведутся в основном на окраинах спорных территорий.

The frontiers of Eurasia flow back and forth between the basin of the Congo and the northern shore of the Mediterranean; the islands of the Indian Ocean and the Pacific are constantly being captured and recaptured by Oceania or by Eastasia; in Mongolia the dividing line between Eurasia and Eastasia is never stable; round the Pole all three powers lay claim to enormous territories which in fact are largely uninhabited and unexplored: but the balance of power always remains roughly even, and the territory which forms the heartland of each super-state always remains inviolate.

Рубежи Евразии перемещаются взад и вперед между Конго и северным побережьем Средиземного моря; острова в Индийском и Тихом океанах захватывает то Океания, то Остазия; в Монголии линия раздела между Евразией и Остазией непостоянна; в Арктике все три державы претендуют на громадные территории -- по большей части не заселенные и не исследованные; однако приблизительное равновесие сил всегда сохраняется, и метрополии всегда неприступны.

Moreover, the labour of the exploited peoples round the Equator is not really necessary to the world's economy.

Больше того, мировой экономике, по существу, не нужна рабочая сила эксплуатируемых тропических стран.

They add nothing to the wealth of the world, since whatever they produce is used for purposes of war, and the object of waging a war is always to be in a better position in which to wage another war.

Они ничем не обогащают мир, ибо все, что там производится, идет на войну, а задача войны -- подготовить лучшую позицию для новой войны.

By their labour the slave populations allow the tempo of continuous warfare to be speeded up.

Своим рабским трудом эти страны просто позволяют наращивать темп непрерывной войны.

But if they did not exist, the structure of world society, and the process by which it maintains itself, would not be essentially different.

Но если бы их не было, структура мирового сообщества и процессы, ее поддерживающие, существенно не изменились бы.

The primary aim of modern warfare (in accordance with the principles of DOUBLETHINK, this aim is simultaneously recognized and not recognized by the directing brains of the Inner Party) is to use up the products of the machine without raising the general standard of living.

Г лавная цель современной войны (в соответствии с принципом двоемыслия эта цель одновременно признается и не признается руководящей головкой внутренней партии) -- израсходовать продукцию машины, не повышая общего уровня жизни.

Ever since the end of the nineteenth century, the problem of what to do with the surplus of consumption goods has been latent in industrial society.

Вопрос, как быть с излишками потребительских товаров в индустриальном обществе, подспудно назрел еще в конце XIX века.

At present, when few human beings even have enough to eat, this problem is obviously not urgent, and it might not have become so, even if no artificial processes of destruction had been at work.

Ныне, когда мало кто даже ест досыта, вопрос этот, очевидно, не стоит; возможно, он не встал бы даже в том случае, если бы не действовали искусственные процессы разрушения.

The world of today is a bare, hungry, dilapidated place compared with the world that existed before 1914, and still more so if compared with the imaginary future to which the people of that period looked forward.

Сегодняшний мир -- скудное, голодное, запущенное место по сравнению с миром, существовавшим до 1914 года, а тем более если сравнивать его с безоблачным будущим, которое воображали люди той поры.

In the early twentieth century, the vision of a future society unbelievably rich, leisured, orderly, and efficient--a glittering antiseptic world of glass and steel and snow-white concrete--was part of the consciousness of nearly every literate person.

В начале XX века мечта о будущем обществе, невероятно богатом, с обилием досуга, упорядоченном, эффективном -- о сияющем антисептическом мире из стекла, стали и снежно-белого бетона -- жила в сознании чуть ли не каждого грамотного человека.

Science and technology were developing at a prodigious speed, and it seemed natural to assume that they would go on developing.

Наука и техника развивались с удивительной быстротой, и естественно было предположить, что так они и будут развиваться.

This failed to happen, partly because of the impoverishment caused by a long series of wars and revolutions, partly because scientific and technical progress depended on the empirical habit of thought, which could not survive in a strictly regimented society.