Чтение онлайн

On the following day you will go to work without your brief-case.

На следующий день вы отправитесь на работу без портфеля.

At some time during the day, in the street, a man will touch you on the arm and say

В этот день на улице вас тронет за руку человек и скажет:

"I think you have dropped your brief-case."

"По-моему, вы обронили портфель".

The one he gives you will contain a copy of Goldstein's book.

Он даст вам портфель с книгой Голдстейна.

You will return it within fourteen days.'

Вы вернете ее ровно через две недели.

They were silent for a moment.

Наступило молчание.

'There are a couple of minutes before you need go,' said O'Brien. 'We shall meet again--if we do meet again—'

– - До ухода у вас минуты три, -- сказал О'Брайен.
– - Мы встретимся снова... если встретимся...

Winston looked up at him.

Уинстон посмотрел ему в глаза.

'In the place where there is no darkness?' he said hesitantly.

– - Там, где нет темноты?
– - неуверенно закончил он.

O'Brien nodded without appearance of surprise.

О'Брайен кивнул, нисколько не удивившись.

'In the place where there is no darkness,' he said, as though he had recognized the allusion. 'And in the meantime, is there anything that you wish to say before you leave?

– - Там, где нет темноты, -- повторил он так, словно это был понятный ему намек.
– - А пока -не хотели бы вы что-нибудь сказать перед уходом?

Any message?

Пожелание?

Any question?.'

Вопрос?

Winston thought.

Уинстон задумался.

There did not seem to be any further question that he wanted to ask: still less did he feel any impulse to utter high-sounding generalities.

Спрашивать ему было больше не о чем; еще меньше хотелось изрекать на прощание высокопарные банальности.

Instead of anything directly connected with O'Brien or the Brotherhood, there came into his mind a sort of composite picture of the dark bedroom where his mother had spent her last days, and the little room over Mr Charrington's shop, and the glass paperweight, and the steel engraving in its rosewood frame.

В голове у него возникло нечто, не связанное прямо ни с Братством, ни с О'Брайеном: видение, в котором совместились темная спальня, где провела последние дни мать, и комнатка у мистера Чаррингтона, со стеклянным пресс-папье и гравюрой в рамке розового дерева.

Almost at random he said:

Почти непроизвольно он спросил:

'Did you ever happen to hear an old rhyme that begins

– - Вам не приходилось слышать один старый стишок с таким началом:

"Oranges and lemons, say the bells of St Clement's"?'

"Апельсинчики как мед, в колокол Сент-Клемент бьет"?

Again O'Brien nodded.

О'Брайен и на этот раз кивнул.

With a sort of grave courtesy he completed the stanza:

Любезно и с некоторой важностью он закончил строфу:

'Oranges and lemons, say the bells of St Clement's, You owe me three farthings, say the bells of St Martin's, When will you pay me? say the bells of Old Bailey, When I grow rich, say the bells of Shoreditch.'

Апельсинчики как мед, В колокол Сент-Клемент бьет. И звонит Сент-Мартин: Отдавай мне фартинг! И Олд-Бейли, ох, сердит. Возвращай должок!
– - гудит. Все верну с получки!
– - хнычет Колокольный звон Шордитча.

'You knew the last line!' said Winston.

– - Вы знаете последний стих!
– - сказал Уинстон.

' Yes, I knew the last line.

– - Да, я знаю последний стих.

And now, I am afraid, it is time for you to go.

Но боюсь, вам пора уходить.

But wait.

Постойте.

You had better let me give you one of these tablets.'

Разрешите и вам дать таблетку.

As Winston stood up O'Brien held out a hand.

Уинстон встал, О'Брайен подал руку.

His powerful grip crushed the bones of Winston's palm.

Ладонь Уинстона была смята его пожатием.

At the door Winston looked back, but O'Brien seemed already to be in process of putting him out of mind.

В дверях Уинстон оглянулся: О'Брайен уже думал о другом.

He was waiting with his hand on the switch that controlled the telescreen.

Он ждал, положив руку на выключатель телекрана.

Beyond him Winston could see the writing-table with its green-shaded lamp and the speakwrite and the wire baskets deep-laden with papers.

За спиной у него Уинстон видел стол с лампой под зеленым абажуром, речепис и проволочные корзинки, полные документов.

The incident was closed.

Эпизод закончился.

Within thirty seconds, it occurred to him, O'Brien would be back at his interrupted and important work on behalf of the Party.

Через полминуты, подумал Уинстон, хозяин вернется к ответственной партийной работе.

Chapter 9

IX

Winston was gelatinous with fatigue.

От усталости Уинстон превратился в студень.

Gelatinous was the right word.

Студень -- подходящее слово.

It had come into his head spontaneously.

Оно пришло ему в голову неожиданно.

His body seemed to have not only the weakness of a jelly, but its translucency.

Он чувствовал себя не только дряблым, как студень, но и таким же полупрозрачным.

He felt that if he held up his hand he would be able to see the light through it.

Казалось, если поднять ладонь, она будет просвечивать.

All the blood and lymph had been drained out of him by an enormous debauch of work, leaving only a frail structure of nerves, bones, and skin.