Чтение онлайн

Вы не предали Джулию.

The peculiar reverence for O'Brien, which nothing seemed able to destroy, flooded Winston's heart again.

Сердце Уинстона снова наполнилось глубоким уважением к О'Брайену -- уважения этого разрушить не могло ничто.

How intelligent, he thought, how intelligent!

Сколько ума, подумал он, сколько ума!

Never did O'Brien fail to understand what was said to him.

Не было еще такого случая, чтобы О'Брайен его не понял.

Anyone else on earth would have answered promptly that he HAD betrayed Julia.

Любой другой сразу возразил бы, что Джулию он предал.

For what was there that they had not screwed out of him under the torture?

Ведь чего только не вытянули из него под пыткой!

He had told them everything he knew about her, her habits, her character, her past life; he had confessed in the most trivial detail everything that had happened at their meetings, all that he had said to her and she to him, their black-market meals, their adulteries, their vague plottings against the Party--everything.

Он рассказал им все, что о ней знал, -- о ее привычках, о ее характере, о ее прошлом; в мельчайших деталях описал все их встречи, все, что он ей говорил и что она ему говорила, их ужины с провизией, купленной на черном рынке, их любовную жизнь, их невнятный заговор против партии -- все.

And yet, in the sense in which he intended the word, he had not betrayed her.

Однако в том смысле, в каком он сейчас понимал это слово, он Джулию не предал.

He had not stopped loving her; his feelings towards her had remained the same.

Он не перестал ее любить; его чувства к ней остались прежними.

O'Brien had seen what he meant without the need for explanation.

О'Брайен понял это без всяких объяснений.

'Tell me,' he said, 'how soon will they shoot me?'

– - Скажите, -- попросил Уинстон, -- скоро меня расстреляют?

'It might be a long time,' said O'Brien. 'You are a difficult case.

– - Может статься, и не скоро, -- ответил О'Брайен.
– - Вы -- трудный случай.

But don't give up hope.

Но не теряйте надежду.

Everyone is cured sooner or later.

Все рано или поздно излечиваются.

In the end we shall shoot you.'

А тогда мы вас расстреляем.

Chapter 4

IV

He was much better.

Ему стало много лучше.

He was growing fatter and stronger every day, if it was proper to speak of days.

Он полнел и чувствовал себя крепче с каждым днем -- если имело смысл говорить о днях.

The white light and the humming sound were the same as ever, but the cell was a little more comfortable than the others he had been in.

Как и раньше, в камере горел белый свет и слышалось гудение, но сама камера была чуть удобнее прежних.

There was a pillow and a mattress on the plank bed, and a stool to sit on.

Тут можно было сидеть на табурете, а дощатая лежанка была с матрасом и подушкой.

They had given him a bath, and they allowed him to wash himself fairly frequently in a tin basin.

Его сводили в баню, а потом довольно часто позволяли мыться в шайке.

They even gave him warm water to wash with.

Приносили даже теплую воду.

They had given him new underclothes and a clean suit of overalls.

Выдали новое белье и чистый комбинезон.

They had dressed his varicose ulcer with soothing ointment.

Варикозную язву забинтовали с какой-то успокаивающей мазью.

They had pulled out the remnants of his teeth and given him a new set of dentures.

Оставшиеся зубы ему вырвали и сделали протезы.

Weeks or months must have passed.

Прошло, наверно, несколько недель или месяцев.

It would have been possible now to keep count of the passage of time, if he had felt any interest in doing so, since he was being fed at what appeared to be regular intervals.

При желании он мог бы вести счет времени, потому что кормили его теперь как будто бы регулярно.

He was getting, he judged, three meals in the twenty-four hours; sometimes he wondered dimly whether he was getting them by night or by day.

Он пришел к выводу, что кормят его три раза в сутки; иногда спрашивал себя без интереса, днем ему дают есть или ночью.

The food was surprisingly good, with meat at every third meal.

Еда была на удивление хорошая, каждый третий раз -- мясо.

Once there was even a packet of cigarettes.

Один раз дали даже пачку сигарет.

He had no matches, but the never-speaking guard who brought his food would give him a light.

Спичек у него не было, но безмолвный надзиратель, приносивший ему пищу, давал огоньку.

The first time he tried to smoke it made him sick, but he persevered, and spun the packet out for a long time, smoking half a cigarette after each meal.

В первый раз его затошнило, но он перетерпел и растянул пачку надолго, выкуривая по полсигареты после каждой еды.

They had given him a white slate with a stump of pencil tied to the corner.

Ему выдали белую грифельную доску с привязанным к углу огрызком карандаша.

At first he made no use of it.

Сперва он ею не пользовался.

Even when he was awake he was completely torpid.

Он пребывал в полном оцепенении даже бодрствуя.

Often he would lie from one meal to the next almost without stirring, sometimes asleep, sometimes waking into vague reveries in which it was too much trouble to open his eyes.

Он мог пролежать от одной еды до другой, почти не шевелясь, и промежутки сна сменялись мутным забытьем, когда даже глаза открыть стоило больших трудов.