Чтение онлайн

Это галлюцинация".

He pushed the thought under instantly.

Он немедленно отказался от своей мысли.

The fallacy was obvious.

Очевидная логическая ошибка.

It presupposed that somewhere or other, outside oneself, there was a 'real' world where 'real' things happened.

Предполагается, что где-то, вне тебя, есть "действительный" мир, где происходят "действительные" события.

But how could there be such a world?

Но откуда может взяться этот мир?

What knowledge have we of anything, save through our own minds?

О вещах мы знаем только то, что содержится в нашем сознании.

All happenings are in the mind.

Все происходящее происходит в сознании.

Whatever happens in all minds, truly happens.

То, что происходит в сознании у всех, происходит в действительности.

He had no difficulty in disposing of the fallacy, and he was in no danger of succumbing to it.

Он легко обнаружил ошибку, и опасности впасть в ошибку не было.

He realized, nevertheless, that it ought never to have occurred to him.

Однако он понял, что ему и в голову не должна была прийти такая мысль.

The mind should develop a blind spot whenever a dangerous thought presented itself.

Как только появляется опасная мысль, в мозгу должно возникать слепое пятно.

The process should be automatic, instinctive. CRIMESTOP, they called it in Newspeak.

Этот процесс должен быть автоматическим, инстинктивным.

He set to work to exercise himself in crimestop.

Самостоп называют его на новоязе.

He presented himself with propositions--'the Party says the earth is flat', 'the party says that ice is heavier than water'--and trained himself in not seeing or not understanding the arguments that contradicted them.

Он стал упражняться в самостопе. Он предлагал себе утверждения: "партия говорит, что земля плоская", "партия говорит, что лед тяжелее воды" -- и учился не видеть и не понимать опровергающих доводов.

It was not easy.

Это было нелегко.

It needed great powers of reasoning and improvisation.

Требовалась способность рассуждать и импровизация.

The arithmetical problems raised, for instance, by such a statement as 'two and two make five' were beyond his intellectual grasp.

Арифметические же проблемы, связанные, например, с таким утверждением, как "дважды два -- пять", оказались ему не по силам.

It needed also a sort of athleticism of mind, an ability at one moment to make the most delicate use of logic and at the next to be unconscious of the crudest logical errors.

Тут нужен был еще некий умственный атлетизм, способность тончайшим образом применять логику, а в следующий миг не замечать грубейшей логической ошибки.

Stupidity was as necessary as intelligence, and as difficult to attain.

Глупость была так же необходима, как ум, и так же трудно давалась.

All the while, with one part of his mind, he wondered how soon they would shoot him.

И все время его занимал вопрос, когда же его расстреляют.

'Everything depends on yourself,' O'Brien had said; but he knew that there was no conscious act by which he could bring it nearer.

"Все зависит от вас", -- сказал О'Брайен; но Уинстон понимал, что никаким сознательным актом приблизить это не может.

It might be ten minutes hence, or ten years.

Это может произойти и через десять минут, и через десять лет.

They might keep him for years in solitary confinement, they might send him to a labour-camp, they might release him for a while, as they sometimes did.

Они могут годами держать его в одиночной камере; могут отправить в лагерь; могут ненадолго выпустить -- и так случалось.

It was perfectly possible that before he was shot the whole drama of his arrest and interrogation would be enacted all over again.

Вполне возможно, что вся драма ареста и допросов будет разыграна сызнова.

The one certain thing was that death never came at an expected moment.

Достоверно одно: смерть не приходит тогда, когда ее ждешь.

The tradition--the unspoken tradition: somehow you knew it, though you never heard it said--was that they shot you from behind; always in the back of the head, without warning, as you walked down a corridor from cell to cell.

Традиция, негласная традиция -- ты откуда-то знаешь о ней, хотя не слышал, чтобы о ней говорили, -- такова, что стреляют сзади, только в затылок, без предупреждения, когда идешь по коридору из одной камеры в другую.

One day--but 'one day' was not the right expression; just as probably it was in the middle of the night: once--he fell into a strange, blissful reverie.

В один прекрасный день -- впрочем, "день" -неправильное слово; это вполне могло быть и ночью, -- однажды он погрузился в странное, глубокое забытье.

He was walking down the corridor, waiting for the bullet.

Он шел по коридору, ожидая пули.

He knew that it was coming in another moment.

Он знал, что это случится сию минуту.

Everything was settled, smoothed out, reconciled.

Все было заглажено, улажено, урегулировано.

There were no more doubts, no more arguments, no more pain, no more fear. His body was healthy and strong.

Тело его было здоровым и крепким.

He walked easily, with a joy of movement and with a feeling of walking in sunlight.

Он ступал легко, радуясь движению, и, кажется, шел под солнцем.

He was not any longer in the narrow white corridors in the Ministry of Love, he was in the enormous sunlit passage, a kilometre wide, down which he had seemed to walk in the delirium induced by drugs.

Это было уже не в длинном белом коридоре министерства любви; он находился в огромном солнечном проходе, в километр шириной, и двигался по нему как будто в наркотическом бреду.