Чтение онлайн

Он взял белого коня и переставил в другой угол доски. Вот где правильное место.

Even while he saw the black horde racing southward he saw another force, mysteriously assembled, suddenly planted in their rear, cutting their communications by land and sea.

Он видел, как черные орды катятся на юг, и в то же время видел, как собирается таинственно другая сила, вдруг оживает у них в тылу, режет их коммуникации на море и на суше.

He felt that by willing it he was bringing that other force into existence.

Он чувствовал, что желанием своим вызывает эту силу к жизни.

But it was necessary to act quickly.

Но действовать надо без промедления.

If they could get control of the whole of Africa, if they had airfields and submarine bases at the Cape, it would cut Oceania in two.

Если они овладеют всей Африкой, захватят аэродромы и базы подводных лодок на мысе Доброй Надежды, Океания будет рассечена пополам.

It might mean anything: defeat, breakdown, the redivision of the world, the destruction of the Party!

А это может повлечь за собой что угодно: разгром, передел мира, крушение партии!

He drew a deep breath.

Он глубоко вздохнул.

An extraordinary medley of feeling--but it was not a medley, exactly; rather it was successive layers of feeling, in which one could not say which layer was undermost--struggled inside him.

В груди его клубком сплелись противоречивые чувства -- вернее, не сплелись, а расположились слоями, и невозможно было понять, какой глубже всего.

The spasm passed.

Спазма кончилась.

He put the white knight back in its place, but for the moment he could not settle down to serious study of the chess problem.

Он вернул белого коня на место, но никак не мог сосредоточиться на задаче.

His thoughts wandered again.

Мысли опять ушли в сторону.

Almost unconsciously he traced with his finger in the dust on the table:

Почти бессознательно он вывел пальцем на пыльной крышке стола:

2+2=5

2 x 2 = 5

' They can't get inside you,' she had said.

"Они не могут в тебя влезть", -- сказала Джулия.

But they could get inside you.

Но они смогли влезть.

'What happens to you here is FOR EVER,' O'Brien had said.

"То, что делается с вами здесь, делается навечно", -- сказал О'Брайен.

That was a true word.

Правильное слово.

There were things, your own acts, from which you could never recover.

Есть такое -- твои собственные поступки, -- от чего ты никогда не оправишься.

Something was killed in your breast: burnt out, cauterized out.

В твоей груди что-то убито -- вытравлено, выжжено.

He had seen her; he had even spoken to her.

Он ее видел; даже разговаривал с ней.

There was no danger in it.

Это ничем не грозило.

He knew as though instinctively that they now took almost no interest in his doings.

Инстинкт ему подсказывал, что теперь его делами почти не интересуются.

He could have arranged to meet her a second time if either of them had wanted to.

Если бы кто-то из них двоих захотел, они могли бы условиться о новом свидании.

Actually it was by chance that they had met.

А встретились они нечаянно.

It was in the Park, on a vile, biting day in March, when the earth was like iron and all the grass seemed dead and there was not a bud anywhere except a few crocuses which had pushed themselves up to be dismembered by the wind.

Произошло это в парке, в пронизывающий, мерзкий мартовский денек, когда земля была как железо, и вся трава казалась мертвой, и не было нигде ни почки, только несколько крокусов вылезли из грязи, чтобы их расчленил ветер.

He was hurrying along with frozen hands and watering eyes when he saw her not ten metres away from him.

Уинстон шел торопливо, с озябшими руками, плача от ветра, и вдруг метрах в десяти увидел ее.

It struck him at once that she had changed in some ill-defined way.

Она разительно переменилась, но непонятно было, в чем эта перемена заключается.

They almost passed one another without a sign, then he turned and followed her, not very eagerly.

Они разошлись как незнакомые; потом он повернул и нагнал ее, хотя и без особой охоты.

He knew that there was no danger, nobody would take any interest in him.

Он знал, что это ничем не грозит, никому они не интересны.

She did not speak.

Она не заговорила.

She walked obliquely away across the grass as though trying to get rid of him, then seemed to resign herself to having him at her side.

Она свернула на газон, словно желая избавиться от него, но через несколько шагов как бы примирилась с тем, что он идет рядом.

Presently they were in among a clump of ragged leafless shrubs, useless either for concealment or as protection from the wind.

Вскоре они очутились среди корявых голых кустов, не защищавших ни от ветра, ни от посторонних глаз.

They halted.

Остановились.

It was vilely cold.

Холод был лютый.

The wind whistled through the twigs and fretted the occasional, dirty-looking crocuses.

Ветер свистел в ветках и трепал редкие грязные крокусы.

He put his arm round her waist.

Он обнял ее за талию.

There was no telescreen, but there must be hidden microphones: besides, they could be seen.

Телекрана рядом не было, были, наверно, скрытые микрофоны: кроме того, их могли увидеть.