Чтение онлайн

И довольно быстро пришел к выводу, что обрывки принадлежали не одному листу, а трем. Медленно, но верно на столе передо мной вырисовывались оригиналы. Каждая страница была размером около шести на четыре дюйма, с печатным текстом и поправками, сделанными авторучкой. Я склеивал обрывки между собой прозрачной липкой лентой.

–  Чего это ты там делаешь?
– спросила Шерри, стоя в дверях.

Я даже подскочил от неожиданности.

–  Да ничего особенного, - ответил я и развернулся в кресле лицом к ней.
– Ну, как самочувствие?

–  Ужасное, - ответила она, прошла в комнату и плюхнулась в большое кресло.
– До сих пор не могу поверить…

Мне показалось, она сейчас снова заплачет. И никак не мог понять, образовались ли темные круги под глазами от усталости или просто от слез размазалась тушь.

–  Приготовлю тебе еще чаю, - вставая, сказал я.

–  Чудесно, - с вымученной улыбкой ответила она.
– Спасибо.

Я пошел на кухню, вскипятил воду в чайнике. Заварил чай и отнес обе чашки в гостиную.

Шерри сидела за столом и разглядывала клочки бумаги. Я уселся на подлокотник кресла.

–  Знаешь, что это такое?
– спросил я.

–  Конечно, знаю, - кивнула она.
– Это квитанции от денежных переводов через «МаниХоум».
– Она отпила глоток чая.
– Один квиток на восемь тысяч, два - на пять.

–  Фунтов?
– спросил я.

Она взглянула.

–  Нет, долларов. Обменянных на фунты.

–  А ты откуда знаешь?
– спросил я.

Она подняла на меня глаза.

–  Да я все время пользуюсь услугами «МаниХоум». Немного похоже на «Вестерн Юнион», только дешевле. У них агенты по всему миру. Геб посылал мне деньги на билет через «МаниХоум».

–  Так это от них квитанции?

–  Нет, - уверенно ответила она.
– Эти квитанции выдают, когда ты идешь забирать деньги, а не когда их посылаешь.

–  Получается, Геб набрал восемнадцать тысяч долларов через «МаниХоум»?

–  Да, - кивнула она.

–  Когда?

Она снова внимательно посмотрела на реконструированные мной бумаги.

–  На прошлой неделе, но не в один день. Восемь тысяч в понедельник, по пять - во вторник и пятницу.

–  И от кого они?
– спросил я.

–  По ним можно узнать, лишь когда подразделением «МаниХоум» были получены эти деньги, а вот кто их прислал, не сказано.
– Она снова отпила глоток.
– А зачем это тебе?

–  Сам не знаю, - ответил я.
– Просто нашел эти обрывки в мусорной корзине.

Шерри сидела и пила чай, поглядывая на меня.

–  Скажи, ты вообще зачем здесь, а?
– спросила она.

–  Я был другом Геба и коллегой по работе, - ответил я, достал из кармана визитку и протянул ей.
– В своем завещании он назначил меня душеприказчиком.
– Пока что я решил не упоминать о том, что Геб сделал меня единственным своим наследником.

–  Вот уж не знала, что он оставил завещание, - сказала Шерри, взглянув на визитку.
– «Мистер Николас Фокстон, магистр эконом., дипл. фин. консультант».

–  Он сделал это еще пять лет тому назад, как только поступил на работу в «Лайал энд Блэк», - сказал я, не обращая внимания на перечисление моих званий.
– Каждый работающий в фирме человек должен составить завещание. Старшие партнеры всегда говорят: мы не имеем права давать советы клиентам, как спланировать будущее, если сами не подаем в том примера. Но я понятия не имею, почему Геб назначил именно меня. Возможно, потому, что столы наши стояли рядом. Он только что прибыл в чужую страну, наверное, других знакомых у него больше здесь не было. Да и потом, вряд ли человек, которому только под тридцать, думает, что скоро умрет. Но мог бы назначить на эту роль и тебя, хоть ты и живешь в Соединенных Штатах.

–  Пять лет назад мы с Гебом практически не разговаривали друг с другом. Я тогда даже заявила ему, что не желаю больше видеть его и слышать.

–  Не слишком ли сурово?
– осведомился я.

–  Просто мы жутко поссорились из-за родителей.
– Она вздохнула.
– Все всегда происходило из-за родителей.

–  Почему так?
– спросил я.

Она смотрела на меня, словно решая, стоит говорить или нет.

–  Наши мама с папой были довольно необычной парой. Папа зарабатывал на жизнь, если можно так выразиться, букмекером без лицензии, в подпольном тотализаторе Черчил-Даунс. Некогда он хотел стать конюхом, но присматривать за лошадьми ему не понравилось. Все свое время проводил за тем, что брал ставки от других конюхов, а также от тренеров и владельцев лошадей. Иногда выигрывал, но чаще проигрывал. Мама же работала официанткой, разносила коктейли в одном из фешенебельных отелей в центре Луисвилля. Так, по крайней мере, она всем говорила.

Она умолкла, я сидел и ждал продолжения. Сама заговорит, если захочет.

–  Она была проституткой.
– И Шерри снова заплакала.

–  Совсем не обязательно было говорить это мне, - пробормотал я.

Она подняла на меня полные слез глаза.

–  Я должна была хоть кому-то сказать, - всхлипнула Шерри.
– Невозможно… так долго носить это в себе.

И вот в перерывах между рыданиями она поведала мне печальную сагу о своем с Гебом детстве. Рассказ просто потряс меня - я все эти годы просидел рядом с Гебом, ни на миг не догадываясь о том, какие тяготы ему пришлось преодолеть, чтобы добиться успеха.

Отец Геба и Шерри был к тому же еще и алкоголиком и обращался со своими детьми, как с рабами, безжалостно эксплуатируя их труд. Оба ребенка очень хорошо учились в школе, но по настоянию отца бросили ее и в шестнадцать лет пошли работать: Геб - конюхом в Черчил-Даунс, а Шерри - горничной в тот самый отель, где занималась своим ремеслом ее мамаша.

Геб восстал и сбежал в Лексингтон, в колледж, куда втайне от родителей подал документы, сдал экзамены, и его приняли на бесплатное отделение. Но дома у него не было, ночевать приходилось на улицах. Как-то один из членов попечительского совета колледжа нашел его там и предложил кров. Человек этот был финансовым консультантом, и карьера Геба определилась.

Окончив колледж, он из Лексингтона не уехал, посещал там экономическое отделение Университета Кентукки, затем перебрался в Нью-Йорк, получив работу в компании «Дж. П. Морган».

А я еще удивлялся, как это птица такого высокого полета вдруг перешла из всемирно известной фирмы к нам в «Лайал энд Блэк»! Маленькое застойное болото в сравнении с «Дж. П. Морган». Не иначе как что-то напортачил там, в Нью-Йорке?..

Тем временем Шерри прекрасно справлялась со своей работой, была замечена начальством, и ее отправили на курсы повышения квалификации. После этого она переехала в Чикаго и работала помощником управляющего в большом отеле той же сети.

Я не представлял, насколько полезной может быть для меня вся эта информация, но сидел и терпеливо слушал ее эмоциональное повествование.

–  Ну а как получилось, что вы с Гебом разругались?
– спросил я, когда она сделала паузу.

–  Он отказался приехать в Нью-Йорк на похороны, когда отец умер. Я говорила, он должен был поддержать маму, но он отказался и еще сказал, что уж скорее приедет на ее похороны, если она скончается прямо завтра. Прямо так и сказал, этими самыми словами. И мама все слышала. Потому что я говорила с ним из машины, по громкой связи.
– Она умолкла, слезы снова градом покатились по щекам.
– До сих пор думаю, она поступила так из-за этих его слов.