Чтение онлайн

Может, для Джолиона Робертса и его семейного трастового фонда сумма в пять миллионов и не являлась столь уж значительной, но для большинства людей - это целое состояние.

–  И на этих фотографиях были показаны новые дома и сам завод?

–  Да. Кроме того, эти дома были в стадии возведения, - ответил он.
– И показывал мне их Грегори Блэк. Но чему я должен верить, тем фото или снимкам, которые сделал мой племянник?

–  Тут должно быть какое-то очень простое объяснение, - сказал я.
– Почему бы вам не пойти и не спросить Грегори напрямую? Уверен, он инвестировал ваши деньги самым выгодным образом.

–  Я уже обращался к нему, и он сказал, что все это глупости, заверил, что завод строится. Но Бенджамин стоит на своем. Говорит, что никакого Электролампового завода имени Бэлскота в Болгарии не существует.

–  Так чего же вы от меня хотите?
– спросил я.

–  Узнать правду.

–  Но почему именно я? Если вы решили, что тут пахнет крупным мошенничеством, надо обращаться в полицию или в финансовые регулирующие органы.

С минуту он сидел и молча смотрел на меня.

–  Потому что я вам доверяю, - ответил он.

–  Но вы же меня почти не знаете.

–  Знаю гораздо лучше, чем вы себе представляете.
– Он улыбнулся.
– Наблюдал за каждым вашим шагом в карьере с того момента, как вы победили в скачках на лошади моего кузена. Я, знаете ли, всегда гордился тем, что могу отличить плохих парней от хороших. Поэтому так и беспокоит меня этот проект. Ведь это именно я убедил своего брата, виконта Шеннингтона, что семейный фонд должен инвестировать средства во что-нибудь стоящее. И мне непременно нужно знать, что там происходит.

–  Видите ли, сэр, - начал я.
– В мои обязанности входит сообщать начальству о тех случаях, где выявляется мошенничество, даже искажения в репрезентации того или иного проекта с инвестициями.

–  М-м… понимаю, - протянул он, поглаживая подбородок.
– Нам с братом меньше всего хотелось бы, чтоб доброе имя Робертсов трепали в судебных инстанциях. Сам он склоняется к тому, что следует просто вывести инвестиции из проекта, не объясняя ничего. Однако… - Тут он снова умолк.

–  Вы чувствуете свою ответственность?
– предположил я.

–  Вот именно, - кивнул он.
– Но я бы предпочел, чтоб вы хранили молчание. Если это действительно мошенничество, то, честно говоря, не хотел бы, чтобы люди узнали, какую глупость я допустил.

–  В особенности ваш брат.

Он заглянул прямо мне в глаза и улыбнулся.

–  Вижу, на вас можно положиться. Вы еще и умны.

–  Но мне придется переговорить об этом с Грегори, - сказал я.

–  А нельзя ли выяснить все, никому пока ничего не говоря? Уверен, что вы с вашим острым нюхом на доброкачественные инвестиции сразу сможете отличить протухшее яйцо от нормального.

Я рассмеялся.

–  Думаю, вы преувеличиваете. Нюх у меня вовсе не такой острый.

–  Просто уверен, что это так, - сказал Джолион Робертс.
– У меня есть друг, он рассказывал, какие деньги вы помогли заработать на инвестициях в театры и фильмы.

–  Просто повезло, - скромно заметил я.

–  Да, - улыбнулся он.
– Повезло, как в свое время Арнольду Палмеру.

Я недоуменно уставился на него.

–  Вы еще слишком молоды, - с улыбкой заметил Робертс.
– Арнольд Палмер - это гольфист.

–  И что же?
– спросил я.

–  Когда однажды репортер спросил, почему ему так везет в гольфе, он ответил: «Занятная получается штука. Чем больше я тренируюсь, тем чаще везет».

Но мое везение, похоже, подходило к концу.

Верный своему обещанию, старший инспектор Томлинсон в четверг прислал за мной машину и ровно в восемь утра, когда мы подъехали к дому Геба Ковака, уже поджидал меня там, на квартире.

–  О, доброе утро, мистер Фокстон, - сказал он, открывая входную дверь и протягивая мне руку.
– Ну, как сегодня ваш пальчик?

–  Замечательно, - вполне искренне ответил я.
– Совсем не болит.

Я совсем забыл, что надо прихрамывать.

–  Жуткая, доложу вам, штука эти вросшие ногти, - сказал он.
– Несколько лет назад сам страдал. Боль была просто невыносимая.

–  Я в этом смысле везунчик, все заживает быстро, как на собаке, - сказал я.
– Итак, чем могу помочь?

Он отступил в сторону, и я прошел мимо него в прихожую квартиры Геба. Я все еще считал ее квартирой Геба, хотя формально она принадлежала теперь мне или будет принадлежать в скором времени.

–  Так вы уверены, что у мистера Ковака не было никаких личных финансовых проблем?
– спросил детектив, затворив входную дверь.

–  Нет, не уверен. Но у меня нет никаких оснований полагать, что они у него были. А почему вы спрашиваете?

Он подвинул ко мне стопку бумаг.

–  Что это?
– спросил я.

–  Банковские выписки по кредитным картам, - ответил старший инспектор.

–  И что с того?

–  У мистера Ковака было более двадцати кредитных карт, и, согласно этим выпискам, на момент его смерти по этим картам он задолжал около ста тысяч фунтов.

Я просто ушам своим не верил. И не только потому, что у Геба столько долгов, но что все они скопились на кредитных картах. Уж если кто и знал, как это сложно и дорого - получить кредит на пластиковую карту, так это финансовый консультант. Среднегодовой процент по кредитным картам обычно составляет от шестнадцати до двадцати, иногда даже до тридцати. А потому брать деньги в долг по кредитной карте - это вообще полное безумие. По такому большому долгу ему приходилось выплачивать около полутора тысяч в месяц. Это составляло примерно половину месячной зарплаты Геба, после всех налоговых и страховых вычетов, разумеется.

И если у Геба накопилось долгов по кредитным картам около ста тысяч, это, в свою очередь, означало, что квартира его заложена и перезаложена. А значит, в конечном счете она перейдет не мне, а банку.

А ведь при этом в кармане у него всегда было полно наличных. Он был экстравагантен даже в тратах, постоянно ходил в обновках, обедал в дорогих ресторанах. Как-то странно все это.

–  А нельзя ли мне взглянуть на них?
– спросил я старшего инспектора и потянулся к бумагам.

Тот пододвинул мне кипу. Я просмотрел три или четыре выписки. Баланс на каждой кредитке был очень высок, в некоторых случаях почти дотягивал до максимума, но общая картина так и не прояснялась. Я просмотрел остальные выписки. То же самое.