Чтение онлайн

Впрочем, вопреки убеждениям историков о том, что Сталин полагал единственно возможным именно такой вариант, мы с вами от этого опять же воздержимся. Всё по той же причине, стремлению избежать потусторонних изысканий чужих мыслей. Но вот то, что в таком развитии событий для политика не могло быть ничего невероятного, это вполне можно отметить.

Другое дело, когда некоторые современные историки заявляют о том, что надежда Сталина на то, что он сможет переиграть Гитлера путем переговоров и была единственной основой его расчетов в предвоенной игре. И единственным путем, который он видел в разрешении этой опасной ситуации. В такого рода выводах мы снова видим всё то же самое. "Сталин надеялся...", "Сталин считал...", "Сталин расчитывал...", "Сталин не допускал..." Иными словами перед нами очередное творчество современных поклонников исторического столоверчения. Размышления этаких экстрасенсов от науки.

А дело в данном случае совсем простое. Была в представлениях того времени вероятность того, что могут еще начаться какие-то переговоры? Да, была, сколько бы ни изощрялись исторические парапсихологи. Надо было при необходимости такую возможность использовать? Конечно, надо, это хлеб политиков. Была ли надежда при этом использовать эти переговоры для того, чтобы отдалить угрозу войны? Да, безусловно, иначе вообще не имеет смысла заниматься переговорами.

Но вот, если все свои надежды возлагались бы на одни только переговоры, не обращаясь к другим инструментам воздействия на противника, то в этом случае мы не увидели бы с вами других действий, которые необходимо было совершить при неудаче такого рода переговоров. Или вообще при полном их отсутствии. А они были.

Мы подобные действия уже видели. И хотя добиться с их помощью полного достижения своих целей всё же не удалось, но определенную пользу они всё-таки принесли. Между прочим, мы не касались пока ещё и других мероприятий, предпринимаемых для парирования угрозы надвигающейся войны. Просто потому, что для них время пока не наступило. Но мы их ещё обязательно увидим, не зря здесь всё это перелистывается так подробно и педантично.

Другое дело, когда информации о возможных германских требованиях и ультиматумах, похоже, вполне доверяло и высшее военное командование. Не забудем, что эти же сведения поступали также к Тимошенко с Жуковым. А от них подобные ожидания вполне естественно могли транслироваться и командованию военных округов. Об этом, конечно, никто нигде и никогда не признался впоследствии. Кто-то не дожил, кто-то отказался вспоминать вообще. А кто-то, вспоминая, просто промолчал.

Только ведь молчи - не молчи, а многое можно понять и без маршальстких откровений. Иначе действительно очень трудно понять их убеждение в том, что немцы не могут напасть без предъявления каких-то условий. Ведь именно на том, что война начнется неким его начальным периодом, когда не будут еще введены в действие главные силы сторон, и базировалась вся концепция стратегического развертывания Красной Армии в случае войны с Германией. Здесь всё же одним только опытом Первой Мировой войны эту уверенность не очень-то объяснишь. Слишком уж "не так" действовали немцы сейчас.

Другое дело, это задорная убежденность в том, что СССР - это не Польша, это та величина, с которой никто не посмеет обойтись таким же образом. Так что сообщения советской разведки о готовности Гитлера предъявлять какие-то ультиматумы эту убежденность подкрепляли очень даже кстати. Помните слова генерала Кирпоноса о том, что "в начале войны у нас будет несколько дней"?

И вот здесь необходимо твердо оговорить следующее. В отличие от политиков, армия не имеет права на профессиональные решения, основанные на рассуждениях о возможных переговорах. У армии другие задачи. Её главная забота, это быть в любой момент готовой не к переговорам, а к драке. Поэтому, если для Сталина учёт возможности предъявления Советскому Союзу каких-то претензий или ультиматумов был вполне естественным и нормальным, то для высшего военного командования такие ожидания были попросту недопустимы.

Между тем, историки и другая пишущая братия распространили недопустимость таких настроений на Сталина. Умолчав, конечно же, об ответственности по этому поводу военного командования.

"ИЗ ДНЕВНИКА ПЕРВОГО СЕКРЕТАРЯ ПОЛНОМОЧНОГО ПРЕДСТАВИТЕЛЬСТВА СССР В ГЕРМАНИИ B.M. БОГДАНОВА

Разослано: т. Молотову В.М., т. Вышинскому А.Я., Генсекретариат

14 апреля 1941 г. Секретно

В 12 час. в полпредство пришел некий Франц Кош, немецкий гражданин, работающий якобы на одном из электрозаводов Берлина. Он уже приходил в полпредство месяц тому назад. По поручению полпреда я разговаривал с ним и тогда он сказал мне, что, судя по многим признакам, Германия собирается напасть на Советский Союз. Однако он еще не совсем убежден, что это так, и хочет посоветовать советскому правительству, для того чтобы проверить, желает ли действительно Германия конфликта, предложить заключить торговый договор на 90 лет, в котором Советский Союз гарантировал бы поставку необходимых для Германии товаров в нужном ей количестве. Наряду с этим Советский Союз должен потребовать от Германии присоединения к СССР Турции и Финляндии. Далее К[ош] стал говорить о каких-то имеющихся у него изобретениях об усовершенствовании подводных лодок и самолетов, об искусственном получении алмазов. Он неоднократно перебивал сам себя, переходя снова к политическим темам, и вел весь разговор в таком тоне, который заставил меня сомневаться в нормальности его разума.

Сегодня Кош заявил, что он должен сообщить нечто важное. По поручению полпреда я снова разговаривал с К[ошем], который на этот раз сообщил, что его мать, которая в противоположность ему является национал-социалисткой, знакома с матерью посланника Шмидта *, работающего в отделе печати министерства иностранных дел. Два дня тому назад мать Шмидта в разговоре с матерью К[оша] сообщила, ссылаясь якобы на слова Шмидта, что Мацуока, находящийся сейчас в Москве, постарается задобрить русских к замазать им глаза. В действительности же окружение России продолжается и через несколько дней состоится присоединение Финляндии к пакту трех. От одного солдата К [ош] узнал, что в Финляндию сейчас перебрасываются германские войска и что на севере Финляндии у самой советской границы строится крупная воздушная база германской авиации. После присоединения Финляндии к пакту трех, германские воздушные силы будут размещены в разных пунктах Финляндии. К[ош] не удивился моему замечанию, что вчера был подписан пакт о нейтралитете между Советским Союзом и Японией **, (надо полагать, что он уже слыхал об этом) и сказал, что это и есть то задабривание русских, о котором он говорил. Затем К[ош] сказал, что, учитывая создавшееся положение, он советует советскому правительству, как он уже говорил прошлый раз, немедленно предложить Германии заключить торговый договор на 90 лет с предоставлением 75% советского экспорта Германии. Это, по мнению К[оша], полностью должно удовлетворить германское правительство. Одновременно с этим Советский Союз должен, не теряя времени, захватить Финляндию под предлогом помощи каким-либо восставшим финнам или под каким-либо иньш предлогом. Советский Союз должен также договориться с Турцией и постараться сделать так, чтобы Турция стала советской республикой и присоединилась к Советскому Союзу. Свое желание заключить с Германией долгосрочный договор советское правительство должно довести до сведения широкой общественности. Если в этом случае Германия не пойдет на советские предложения, всему миру станет ясно, что германское правительство намеревается напасть на Советский Союз. Это, по мнению К[оша], уже и сейчас видно из той концентрации войск, которая происходит на советских границах, и из распространяемых слухов о том, будто бы Молотов не согласен с политикой Сталина и, придерживаясь германской ориентации, поможет Германии в расчленении Советского Союза. Затем К[ош] сказал, что немцы сейчас специально не сообщают о тех переговорах, которые ведет в Берлине Крутиков, и распространяют слухи, будто бы Советский Союз ограничивает свои поставки Германии. На мое замечание о том, что о ходе этих переговоров сообщалось в бюллетене "Динст аус Дойчланд" К[ош] ответил, что в "Фелькишер беобахтер" ничего опубликовано не было, а эту газету читают все национал-социалисты. Далее К[ош], снова вернувшись к тону душевнобольного, стал говорить о необходимости создания воздушных баз в Сибири для принятия американских самолётов, о необходимости тайных переговоров с американским правительством, о том, что у них на заводе изготавливается большое количество микрофонов, что он не может еще передать свои изобретения и усовершенствования, так как не готовы чертежи и т.п. В заключение К[ош] снова сказал, что Советский Союз должен немедленно действовать, т.к. в ближайшее время ожидается присоединение Финляндии к пакту трех.

Первый секретарь полпредства СССР в Германии В. Богданов

АВП РФ, ф. 082, on. 24, п. 106, д. 8, л. 370-372".

Взято из сборника "Документы внешней политики 1940 - 22 июня 1941 г.", т.23.

Документ N 774.

Перед нами необыкновенно интересный случай. Не скажу, что важный, но интересный, это совершенно точно.

Дело в том мимолетном замечании в самом начале документа, где упоминается, что посетитель, предупреждающий о том, что Германия возможно нападет на СССР, приходит в полпредство второй раз, причем первое его посещение состоялось еще месяц назад. Человек приходит с улицы в посольство страны, с которой вскоре планируется воевать, и спокойно рассказывает о неких крамольных для рейха вещах. Потом через месяц свободно приходит в посольство потенциального врага снова и настойчиво продолжает рассказывать о готовности своей страны к нападению.

Вопрос. А в этой стране вообще-то полиция существует? Нет, даже не та изощренная тайная политическая полиция, именуемая для простоты "гестапо". А просто. Есть там хоть кто-то, кто следит за посольством ожидаемого противника?

Вопрос риторический, конечно. Любой человек, посетивший советское полпредство, совершенно точно подлежал там пристальному и тщательному изучению. И уж во всяком случае, возможностей к тому, чтобы повторить этот свой неразумный шаг, ему не предоставлялось. Это, по-моему, достаточно очевидно.

А здесь такая вот интересная история. Человек ходит в гнездо коммунистической заразы как на работу. И делает это совершенно беспрепятственно. Такой, видимо, тогда существовал в нацистской Германии совершенно демократический порядок. Впрочем, самую замечательную демократию защищают иногда лучше всего именно такие организации, именуемые в просторечии - "гестапо".

Это, конечно, то, что находится на поверхности. Теперь обратимся к тому, что скрывалось в некоторой от нас глубине.

Конечно, человек, зашедший тогда в советское посольство в любой другой стране, даже самой демократической, немедленно поступал под самое пристальное наблюдение местных спецслужб. Его изучали до седьмого колена, его родню, его окружение. На работе тщательно изучались его коллеги и возможные контакты с другими организациями, с кем имело дело его учреждение. Наконец, с ним доброжелательно беседовал кто-то из его новых знакомых, чтобы определить его собственные взгляды и стремления. И уж конечно, при необходимости можно было сделать тысячу вещей, с помощью которых у него навсегда исчезло бы желание повторить свой поход. В общем, это та скучная область, куда нам с вами лучше не заглядывать.