Чтение онлайн

Что касается действий немецкой авиации на военных коммуникациях, а также ударов по передвигающимся советским войскам, то ее усилия, во исполнение этих планов, должны были быть сосредоточены на автомобильных и железных дорогах опять-таки прифронтовой полосы. И уж во всяком случае, опять же, на территории, расположенной исключительно западнее Днепра. Причем и здесь не разрешалось бомбить узловые железнодорожные станции. Более того. Прямо запрещалось бомбить на этой территории объекты промышленности, особенно электростанции. По весьма простой и логичной причине. Эти объекты должны были оказаться в самое ближайшее время на оккупированной территории. И немцам они нужны были, естественно, неповрежденными.

Как видим, ничего общего с тем, что сообщал об этом плане "Старшина", не было и в помине.

Об этом мы можем судить сегодня. Но вот как должны были отнестись в Москве к его словам тогда, в апреле 1941 года? Ведь там тогда подлинные планы немцев не были известны.

Да, тогда они известны не были. Но известно было другое. Было известно, как действовала немецкая авиация в Польше и во Франции. А там она работала именно так, как было записано в действительных планах Люфтваффе, существовавших уже в апреле 1941 года. И эти действия в Советском Союзе внимательно изучались.

Германская авиация была авиацией поля боя, это хорошо понимали уже тогда практически все в Красной Армии. Об этом, кстати, не раз было отмечено в самых разных выступлениях советских генералов на совещании высшего командного состава в декабре 1940 года.

Поэтому-то эти сообщения "Старшины" и производят такое странное впечатление. Ведь здесь он не воспроизводит чьи-то рассказы. Здесь он прямо ссылается на документы, которые лично видел и которые проходили через его руки. Чему может служить подтверждение та степень подробности, которая им приведена.

А потому такая информация уже тогда должна была вызвать в Москве недоверие. И справедливо вызвать, согласитесь. А её конкретность и подробность наводили уже на мысли не просто о недостоверности, но и о чьём-то умысле.

Попробуем задаться этим вопросом и мы, очень уж необычной была информация, представленная тогда "Старшиной" даже на взгляд современного исследователя.

То, что перед нами в чистом виде дезинформация, это понятно. Но вот откуда она появилась? Кто её автор? Мы с вами видели уже многочисленные примеры разных дезинформаций, полученных в Москве из разных источников. Но все они, как правило, были следствием манипуляции разного рода слухами. Здесь же совершенно определенно заявлено, что информация источником получена лично. Из документов, которые он видел своими глазами.

Здесь существует всего две возможности. Либо он сказал правду, и такие документы он действительно видел. Либо никаких документов он на самом деле не видел, а сведения, содержащиеся в них, выдумал.

Если он сказал правду, тогда кто-то пропустил через его руки фальшивые документы. Но в этом случае речь должна идти о том, что уже тогда гестапо раскрыло его как советского разведчика. А это, учитывая, что арестован он был в конце августа 1942 года, выглядит совершенно невероятно. Тем более, что Харро Шульце-Бойзен не был одиночкой, а входил в разветвленную сеть советских агентов. Но поскольку члены его группы были хорошими знакомыми и поддерживали между собой и чисто человеческие контакты, значит, гестапо должно было раскрыть её очень быстро. Сознательно не трогать всю эту группу так долго, рискуя, что в военное время от нее уйдет противнику множество ценной информации, это, на мой взгляд, полностью исключено.

Конечно, большое количество ложной информации создавалось разными разведками, в том числе и германской, безадресно. С той целью, чтобы её получали вражеские разведчики, неизвестные, в данном случае, германским спецслужбам. Но там речь шла об информации устной. В данном же случае, речь идет о важных, но полностью фальшивых документах. Учитывая, что такого рода документы имеют наиболее высокую степень секретности, доступ к ним должны были иметь немногие. Поэтому фабрикация такого рода документов допускается только в случае адресного предоставления их конкретному лицу, поскольку для широкого распространения такой документ не годится по определению. Но вариант раскрытия советского разведчика мы только что исключили.

Отсюда можно сделать вывод, что никаких фальшивых планов Шульце-Бойзен не видел. А поскольку видел он то, чего не было в природе, значит, план, содержание которого он изложил в своем донесении, особенно учитывая степень его детализации, был им придуман от себя.

Читая сегодня это сообщение "Старшины", понимаешь, что перед нами не просто дезинформация. Это какие-то странные фантазии. Но фантазии, еще раз обращаю ваше внимание, детально проработанные. А если их прорабатывают настолько скрупулезно, то сделано это, простите за очевидность, зачем-то.

Наиболее правдоподобное объяснение в данном случае напрашивается только одно. Только то, что Харро Шульце-Бойзен и был как раз одним из тех антифашистов, которые, желая всем сердцем поражения гитлеровскому режиму, пытался для его свержения способствовать тому, чтобы на Гитлера напал Сталин. Для чего прилагал свои усилия к тому, чтобы снабжать советскую разведку любыми, даже и фальшивыми сведениями о подготовке Германии к войне с Советским Союзом. Тем более, что к действительным планам подготовки к ней германских ВВС Харро Шульце-Бойзен доступа явно не имел.

Но откуда тогда взялись сами данные, использованные "Старшиной" для столь убедительно выглядевших подробностей, включавших знание точных географических и экономических деталей? Источником знаний "Старшины" могли быть сведения, направленные в Берлин из Москвы германским военно-воздушным атташе. Мы уже отмечали, что Харро Шульце-Бойзен работал в Главном штабе авиации в подразделении, обобщавшем сообщения из других стран германских военно-воздушных атташе. А одной из важных задач в их работе был подбор на случай войны наиболее важных целей для своей авиации.

Видимо на основании таких сообщений из Москвы и делал свои выводы "Старшина". Именно эти документы проходили через его руки. Но в сообщениях своих он указывал не этот источник своей информации, а ни много ни мало, ссылался на планы немецкого командования. Между тем ясно, что такого рода предложения с указанием целей вовсе не означали, что они должны были приняты в качестве первоочередных. Военным атташе ведь тоже не сообщали из Генштаба подробностей своего планирования начальных военных действий.

Так что не так уж Сталин был далек от истины, когда интересовался у полковника Скорнякова возможными побуждениями в действиях немецких патриотов и антифашистов. Думаю, на такие мысли его могли натолкнуть как раз подобные донесения. Ведь речь в данном случае идет не об ошибочно понятой кем-то устной информации, от которой не застрахован никто. Речь идет о сознательной фабрикации данных на основании документов.

Но понимание этого ставило перед Сталиным тяжелейшую задачу. Как верить всем другим сообщениям от немецких антифашистов? Хотя бы от той группы, куда входил Харро Шульце-Бойзен? Что это за группа? Каковы убеждения ее членов? И какие собственные цели они на самом деле преследуют?