Чтение онлайн

Еще в августе 1940 г. Брестская крепость про­извела на Л.М. Сандалова тягостное впечатление. Он вспоминал: «Кольцевая стена цитадели и на­ружный крепостной вал, опоясанный водными пре­градами, в случае войны создавали для размещав­шихся там войск чрезвычайно опасное положение. Ведь на оборону самой крепости по окружному плану предназначался лишь один стрелковый ба­тальон с артдивизионом. Остальной гарнизон дол­жен был быстро покинуть крепость и занять под­готовляемые позиции вдоль границы в полосе ар­мии. Но пропускная способность крепостных во­рот была слишком мала. Чтобы вывести из крепо­сти находившиеся там войска и учреждения, тре­бовалось по меньшей мере три часа». После этих слов напрашивается короткое, но емкое опреде­ление — «мышеловка».

По плану прикрытия границы располагавшаяся в районе Бреста 4-я армия генерал-майора А.А. Ко-робкова должна была занять оборону силами 42, 6, 75 и 100-й стрелковых дивизий. Значительная часть 6-й и 42-й стрелковых дивизий находилась в мирное время в Брестской крепости. 100-я стрелковая дивизия вообще дислоцировалась под Минском. Ее предполагалось к третьему дню мобилизации пе­ревезти к границе по железной дороге. То есть она должна была грузиться в эшелоны уже после объяв­ления мобилизации. Расчет советского командова­ния, очевидно, строился на том, что война начнет­ся по сценарию Первой мировой. В этом случае было бы время на перевозку 100-й дивизии (в ре­альности принявшей бой под Минском) к Бресту. Точно такой же расчет обосновывал заложенное в плане прикрытия границы время на вывод на пози­ции на границе 42-й стрелковой дивизии — 30 ча­сов.

У немецкого командования относительно Бре­ста и Брестской крепости были совсем другие планы. Уже в первый день войны 4-я армия и 2-я танковая группа должны были перейти в наступ­ление главными силами. Непосредственно на Брест нацеливался XII армейский корпус в соста­ве 31, 45 и 34-й пехотных дивизий. Корпус под­чинялся 2-й танковой группе Гейнца Гудериана. К северу и к югу от города должны были наносить удар XXXXVII и XXIV моторизованные корпуса. Рас­чет немецкого командования был очевиден: город Брест и насыщенная войсками Брестская кре­пость были достаточно крепким орешком. Быст­рый пропуск по проходящим мимо крепости до­рогам танковых соединений был делом сомни­тельным. Поэтому захватывать крепость поручи­ли пехоте, направив подвижные соединения в обход Бреста.

Импульс, прошедший от перебежчика Лискова до Москвы, отразился и в форме Директивы № 1 возвращался в округа. В 24:00 21 июня командир и начальник штаба 4-й армии, А.А. Коробков и Л.М. Сандалов, а несколько позднее и остальные офицеры армейского управления были вызваны по приказанию начальника штаба округа в штаб армии. Никаких конкретных распоряжений штаб округа не давал, кроме как «всем быть наготове». Коробков под свою ответственность приказал ра­зослать во все соединения и отдельные части опе­чатанные красные пакеты с инструкциями о поряд­ке действий по боевой тревоге, разработанными по плану прикрытия. Эти пакеты хранились в штабе ар­мии и не вручались командирам соединений, пото­му что не было еще утверждено округом решение командующего армией. Однако командиры соеди­нений знали содержание документов в пакетах, так как являлись участниками их составления.

Далее последовала задержка, ставшая роко­вой. Примерно в 2 часа ночи 22 июня прекратилась проводная связь штаба армии с округом и войска­ми. Связь удалось восстановить только в 3:30. По­рыв проводов связисты обнаружили в Запрудах и Жабинке. В соседней 10-й армии все было точно так же: в полночь были вызван в штаб командующий, ожидавший у аппарата ВЧ дальнейших распоряже­ний. Распоряжение от Д.Г. Павлова последовало в промежуток между 2:00 и 2:30, и было вовремя при­нято штабом 10-й армии. Командующий округом, становящегося Западным фронтом, приказывал поднимать части по «красному пакету», предупредив, что подробная шифровка последует позднее. Строго говоря, кремлевские метания с тем, в какой форме поднимать войска, были сглажены в процес­се передачи Директивы № 1 в округа. Соединения фактически просто поднимались по тревоге и дол­жны были действовать по планам прикрытия. Но в 4-й армии все пошло не так, как у ее соседей...

После восстановления связи в 3:30 командую­щий армией получил переданное открытым текстом по телеграфу (БОДО) приказание командующего войсками Западного особого военного округа о приведении войск в боевую готовность. Находив­шаяся в худшем положении относительно своих

Пленные пограничники.

соседей 4-я армия с запертыми в мышеловке Бре­стской крепости частями получила приказ на час позже. Павлов требовал в первую очередь бесшум­но вывести из Брестской крепости «пачками» 42-ю стрелковую дивизию и привести в боевую готов­ность 14-й механизированный корпус; авиацию раз­решалось перебазировать на полевые аэродромы. Но времени на все это уже не оставалось. До 3:45 Коробков лично по телефону отдал два приказания: начальнику штаба 42-й стрелковой дивизии поднять дивизию по тревоге и выдвигать ее из крепости в район сбора; командиру 14-го механизированного корпуса привести корпус в боевую готовность.

Естественно, что вывести из крепости части 42-й стрелковой дивизии до начала военных дей­ствий уже не успели. Выше уже приводилась ци­тата из мемуаров Л.М. Сандалова, в которых он оценивает время, потребное на вывод войск из кре­пости в три часа. Более того, вывод не успел начать­ся. Едва начальник 42-й дивизии майор В.Л. Щерба­ков собрал командиров частей для передачи им со­ответствующих распоряжений, как с другой стороны границы загремели залпы артиллерии XII корпуса. Ко­мандира дивизии генерал-майора И.С. Лазаренко разыскать и поставить в известность о получен­ном приказании до начала войны не удалось. Ус­тойчиво работающая после рокового часового пе­рерыва связь теперь использовалась для переда­чи только плохих вестей. В 4:15—4:20 начальник штаба 42-й стрелковой дивизии В.Л. Щербаков сообщил в штаб 4-й армии, что противник начал артиллерийский обстрел Бреста. Хорошо знавшие крепость офицеры штаба прекрасно понима­ли, что это означает: мышеловка захлопнулась. Приказание о приведении в боевую готовность дивизий 14-го механизированного корпуса, от­данное в 3:30, передать в части до начала артил­лерийской подготовки врага также не успели.

Ситуация была несколько сглажена тем, что пе­ред войной на учения из крепости вывели десять из восемнадцати батальонов 6-й и 42-й стрелковых дивизий. В момент начала немецкой артиллерийс­кой подготовки в цитадели Брестской крепости на­ходились следующие части и подразделения: 84-й стрелковый полк без двух батальонов, 125-й стрел­ковый полк без одного батальона и саперной роты, 333-й стрелковый полк без одного батальона и са­перной роты, 131-й артиллерийский полк, 75-й от­дельный разведывательный батальон, 98-й отдель­ный дивизион ПТО, штабная батарея, 37-й отдель­ный батальон связи, 31-й автомобильный батальон и тыловые подразделения 6-й стрелковой дивизии, 44-й стрелковый полк без двух батальонов (в фор­ту 2 км южнее крепости), 455-й стрелковый полкбез одного батальона и саперной роты (один батальон из остававшихся в крепости размещался в форту 4 км северо-западнее Бреста), 158-й автомобильный батальон и тыловые подразделения 42-й стрелковой дивизии. В крепости находились также штаб 33-го окружного инженерного полка с полковыми подраз­делениями, половина окружного (т.е. подчиненно­го округу) военного госпиталя на острове Госпи­тальном и пограничная застава на острове Погра­ничном.

Для бомбардировки Брестской крепости немца­ми было подготовлено одно из самых мощных ору­дий своего времени — 600-мм самоходная морти­ра «Карл». Это орудие разрабатывалось фирмой Рейнметалл с 1935 г. как средство сокрушения ук­реплений, подобных «линии Мажино». В итоге была создана 600-мм артсистема на самоходном шасси, получившая наименование «Карл» или «Орудие 040» (Geraet 040). «Карлы» были способны выстреливать бетонобойный снаряд весом 2170 кг на дистанцию от 2840 до 4320 м. Однако к штурму «линии Мажи­но» орудия опоздали. Первое подразделение мор­тир было создано только в январе 1941 г. К июню

Часть защитников Брестской крепости сдается в плен

1941 г. в Германии было две батареи «Карлов», объе­диненных в 833-й тяжелый артиллерийский диви­зион. «Карлы» было решено использовать для штур­ма советских приграничных укреплений. Первая батарея (два орудия) с 60 снарядами была направ­лена в 17-ю армию группы армий «Юг», а вторая батарея с 36 снарядами — в 4-ю армию группы ар­мий «Центр». Орудия были доставлены по желез­ной дороге на станцию Тересполь за два дня до на­чала «Барбароссы». Разгрузку монстров прикрыва­ли от наблюдения с советской стороны границы специальными маскировочными масками. В ночь с 21 на 22 июня они были выдвинуты на огневые по­зиции. 22 июня мортира № 4 выпустила три снаря­да, мортира № 3 — четыре. После этого возникли проблемы с застреванием снарядов в стволе, и сле­дующие выстрелы гигантских мортир прозвучали 23 июня. Впоследствии при осмотре цитадели Брест-кой крепости были обнаружены следы попаданий «Карлов». Воронки достигали диаметра 15 м при глубине 5 м в достаточно плотном грунте. Взрыв снаряда «Карла» поднимал столб дыма и пыли вы­сотой 170 м и, по отзывам немцев, оказывал «боль­шой психологический эффект». «Карлы» позволя­ли проламывать прочные стены и перекрытия тол­щиной до 2 м, против которых были неэффективны 210-мм снаряды. Помимо экзотических сверхтяже­лых орудий в распоряжении штурмующих крепость немецких войск в изобилии имелось обычное воо­ружение: орудия 150-мм и 210-мм калибра, а так­же реактивные минометы «небельверфер», в том числе калибром 280-мм. Последние немецкие солдаты называли Stuka zu fuss, «Штука» (пикирующий бомбардировщик) пешком», за его высокую огне­вую мощь.

В кратком боевом отчете о действиях 6-й стрел­ковой дивизии первый страшный удар противника был описан следующим образом:

«В 4 часа утра 22 июня был открыт ураганный огонь по казармам, по выходам из казарм в цент­ральной части крепости, по мостам и входным во­ротам и домам начальствующего состава. Этот на­лет внес замешательство и вызвал панику среди красноармейского состава. Командный состав, подвергшийся в своих квартирах нападению, был частично уничтожен. Уцелевшие командиры не мог­ли проникнуть в казармы из-за сильного загради­тельного огня, поставленного на мосту в централь­ной части крепости и у входных ворот. В результате красноармейцы и младшие командиры без управ­ления со стороны средних командиров, одетые и раздетые, группами и поодиночке, выходили из кре­пости, преодолевая обводный канал, реку Мухавец и вал крепости под артиллерийским, минометным и пулеметным огнем. Потери учесть не было воз­можности, так как разрозненные части 6-й дивизии смешались с разрозненными частями 42-й диви­зии, а на сборное место многие не могли попасть потому, что примерно в 6 часов по нему уже был сосредоточен артиллерийский огонь».