Чтение онлайн

Крестьяне покидают пылающую деревню.

С началом артиллерийского налета была объяв­лена боевая тревога. По плану прикрытия дивизия должна была следовать в район Жабинки, к востоку от Бреста. В условиях мирного времени это была бы рутинная процедура. В условиях, когда городок дивизии оказался на направлении главного удара противника, выход к Жабинке стал продолжением утреннего ада. Как только артиллерийский огонь противника начал затихать, начался сбор людей, танков и автомашин. С 6 до 8 часов части 22-й тан­ковой дивизии под огнем противника беспорядоч­но переправлялись через р. Мухавец по мостам юго-восточнее Бреста и у Пугачево, стремясь возможно быстрее выйти в район Жабинки. Те подраз­деления дивизии, которые не имели танков и ока­зались без автомашин, под командованием замес­тителя командира дивизии полковника И.В. Коннова направились через Пугачево на Радваничи. Это были подразделения мотострелкового и артилле­рийского полков, пешие подразделения танковых полков, а также отдельные части и тыловые подраз­деления дивизии. Личный состав их следовал на Радваничи пешком, причем многие солдаты из чис­ла вновь призванных не имели оружия. Значитель­ная часть артиллерии дивизии была уничтожена ог­нем противника или из-за отсутствия средств тяги осталась в парках. Это предопределило весьма ог­раниченное использование остатков дивизии в боях первых дней войны.

На киевском направлении. Главный удар не­мецких войск в полосе обороны Киевского особого военного округа пришелся по полосе обороны 5-й армии М.И. Потапова. Предназначенные для обо­роны госграницы по планам прикрытия стрелковые соединения 5-й армии находились на момент нача­ла боевых действий в 10—40 км от форсируемого немцами Буга. Для занятия назначенных для обо­роны позиций им нужно было пройти более десят­ка километров. Стрелковые полки 87-й стрелковой дивизии находились в районе Когильно (15 км вос­точнее Владимира-Волынского и в 30—40 км от го­сударственной границы), артиллерийские полки — в военном городке во Владимире-Волынском. Бли­же к границе находились части 124-й стрелковой ди­визии. 622-й стрелковый полк майора Ш.Д.Кирцхая начал движение к границе из Порицка (14 км от гра­ницы). 781-й стрелковый полк полковника К. Ф. Са­вельева следовал из Тартакова (8 км от границы). Дальше всего был 406-й стрелковый полк полковни­ка Т. Я. Новикова, он выдвигался из Горохова (30 км от границы). Около 6:00—7:00 соединения были подняты по тревоге и начали выдвижение к грани­це. Марш постоянно замедлялся ударами немец­кой авиации.

В 7:00 по итогам официального объявления вой­ны Шулленбургом и первых донесений из округов последовала Директива № 2. Задачи войск по этой директиве звучали уже куда решительнее:

«1. Войскам всеми силами и средствами обру­шиться на вражеские силы и уничтожить их в райо­нах, где они нарушили советскую границу.

2. Разведывательной и боевой авиацией уста­новить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск.

Мощными ударами бомбардировочной и штур­мовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его назем­ных войск. Удары авиацией наносить на глубину гер­манской территории до 100—150 км».

Этот текст уже больше походит на предвоенные планы, когда с первого дня войны предполагалось вести активную воздушную войну с целью завоева­ния господства в воздухе и срыва сосредоточения противника. Директива была получена в штабе Юго-Западного фронта в 8 часов 45 минут. Но оператив­но известить подчиненных руководство штаба фронта уже не успевало. Поэтому, например, разрешение использовать артиллерию 99-я стрелко­вая дивизия 26-й армии получила только в 10:00 22 июня.

В 11:00—13:00, не доходя до границы 10—15 км, обе оказавшиеся на направлении главного удара немцев стрелковые дивизии, 87-я и 124-я, столк­нулись с передовыми частями 6-й армии Рейхенау. С оперативной точки зрения бои у границы в пер­вый день войны проходили при отсутствии сплош­ного фронта. Вследствие того что занятия оборо­ны до начала боев не было, дивизии приграничных армий вступили в бой в плотных походных постро­ениях и могли оказать серьезное сопротивление и даже атаковать немецкие части и соединения, пе­реправившиеся через Буг. Но вместе с тем между походными колоннами были большие промежутки. Фактически это означало, что советские стрелковые дивизии вступили в бой с открытыми флангами. В ближайшей перспективе это означало угрозу окру­жения. Реальностью эта угроза стала уже к вечеру первого дня войны.

Передовой отряд 87-й стрелковой дивизии по­дошел к южной окраине Владимира-Волынского уже в 9 утра. Он завязал бой с частями 298-й пехот­ной дивизии немцев. Вскоре к городу подтянулись основные силы дивизии. Видя, что немцы стремят­ся захватить Владимир-Волынский, командир 87-й стрелковой дивизии генерал Алябушев принял ре­шение контрударом ликвидировать образовавший­ся плацдарм у Устилуга. 96-й стрелковый полк при поддержке 212-го гаубичного артполка повел на­ступление с юго-западной окраины Владимира-Волынского с целью выйти к Бугу южнее Устилуга. 16-й стрелковый полк полковника П. И. Филимонова при поддержке 178-го артполка начал наступление с се­веро-западной окраины Владимира-Волынского с целью захвата Устилуга и выхода на Зап.Буг север­нее города. Атаку поддерживали два батальона танков, выделенные по распоряжению команду­ющего 5-й армии из состава 41 -й танковой диви­зии. 283-й стрелковый полк оставался в резерве командира дивизии. В течение дня 87-я стрелковая дивизия смогла потеснить немцев на 6—10 кило­метров к западу от Владимира-Волынского, дебло­кировав окруженные доты 19-го пулеметного бата­льона.

Но пока дивизия вела наступление на плац­дарм у Устилуга, обстановка в ее полосе оборо­ны неуклонно ухудшалась. Во-первых, в 13:00 в сражение вступила переправившаяся на советс­кую сторону 14-я танковая дивизия III моторизо­ванного армейского корпуса, резко изменив ба­ланс сил в пользу немцев. Во-вторых, в осталь­ной полосе 87-й стрелковой дивизии до Литовижа, то есть до стыка ее с 124-й стрелковой диви­зией, образовался разрыв шириной свыше 20 км. На этом пространстве кроме пяти пограничных за­став и трех опорных пунктов УРов (до 40 редко расположенных дотов с немногочисленными гар­низонами) советских войск не было. В этот разрыв в течение дня 22 июня, преодолевая упорное сопро­тивление гарнизонов дотов, поддержанных погра­ничниками, продвигались части 44-й и 299-й пехот­ных дивизий, обходя открытый фланг дивизии Алябушева. Пулеметно-артиллерийские батальо­ны, опиравшиеся на доты «Линии Молотова» ока­зали им ожесточенное сопротивление, вечером эти бои были охарактеризованы в журнале бое­вых действий ГА»Юг» как «локальные неудачи на участке 44-й дивизии». 44-я пехотная дивизия формировалась в Австрии (131 и 134-й полки ди­визии переформировали из 3-го и 4-го полков 2-й венской австрийской дивизии, 132-й полк из 6-го полка 3-й австрийской дивизии) и ее боеспо­собность была ниже немецких дивизий. Поэтому даже УР без пехотного заполнения стал для 44-й пехотной дивизии серьезным препятствием. Ав­стрийское происхождение имела также 45-я пе­хотная дивизия (бывшая 4-я австрийская диви­зия), понесшая большие потери у стен Брестской крепости. Но так или иначе к вечеру 22 июня пе­редовые части 299-й пехотной дивизии смогли выйти к железной дороге, идущей с севера на юг из Владимира-Волынского к Сокалю.

О том, как развивались события под Владими­ром-Волынским, вспоминает К.А. Малыгин (началь­ник штаба 41 -й танковой дивизии): «В воскресенье 22 июня мы с Д.А. Васильевым [заместитель по тех­нической части] решили поехать на рыбалку.

Отдав необходимые распоряжения, я пришел домой. Лег спать рано — утром надо вставать до све­та. Но не спалось. Ворочался, несколько раз вста­вал. Мной владело какое-то беспокойное чувство. Думал больше не о предстоящей рыбалке, а о не­укомплектованных штатах частей и штабов дивизии...

Разбудил звонок в дверь.

— Вставай, рыбачок, — зашумел Васильев. —

Зорьку проспишь!

Я вскочил, позвонил в штаб. Оттуда сообщили, что никаких изменений и происшествий нет, теле­грамм и указаний не поступало.

— Если будет что, — сказал я, — мы с подпол­

ковником Васильевым на полигоне, звоните туда.

Там были наши танки, выведенные из боксов.

Поехали в сторону границы, где находился по­лигон — почти на берегу реки Луга, впадающей в Буг.

Алела заря. Полумрак рассеивался. Деревни, поля и перелески укутаны голубой дымкой.

Звезды гасли. Ни ветерка. Казалось, что все вок­руг находится в сладкой предрассветной дремоте: и поле, и лес, и птицы, и люди...

— Хороший будет клев! — улыбнулся Васильев

и спросил шофера: — Как считаешь, Коля?

Тот неопределенно хмыкнул и, заглушив мотор, в свою очередь спросил:

— Что это?

Со стороны границы взлетело несколько красных и зеленых ракет. Не успели они погаснуть, как послы­шался отдаленный гром. Отражаясь от голубеюще­го небосвода, замигали вспышки орудийных выст­релов. Где-то впереди, рикошетируя, высоко вверх летели трассирующие пули. В укрепленном районе вздыбилась земля, перемешиваясь с дымом. Донес­лась трескотня пулеметов, хлопки винтовочных вы­стрелов, уханье разрывов снарядов и мин.

— Разворачивай! — скомандовал я шоферу, в

душе все же надеясь, что это идут учения 5-й армии, о которых мы, танкисты, могли и не знать, по­скольку, находясь в стадии формирования, не име­ли возможности принять в них участие.

Когда воздух над нами рассек пронзительный свист, за ним другой, третий, а артиллерия стала бить по нашему городку, сомнения исчезли окон­чательно — война!

Выбросив ненужные нам теперь удочки и банки с червями, мы помчались в гарнизон. Над нами гу­дели плотные стаи немецких самолетов. Шли они на разных высотах. Одни — высоко, видимо направ­ляясь в глубь страны, другие — ниже. Эти образо­вали круг и, пикируя один за другим, сбрасывали бомбы на военные городки во Владимир-Волынс­ке. Идя в пике, летчики включали сирены. Пронзи­тельный вой оглушал, леденил кровь. И — взрывы, взрывы, один за другим.

На окраине города, видимо, диверсант или пре­датель методически посылал красные ракеты в сто­рону наших складов, указывая фашистам цели.

В городке уже объявили тревогу. Экипажи бе­жали в лес, к танкам. Автомашины выкатили из пар­ков, загружались на складах и неслись в район сбо­ра. Двухбашенные пулеметные танки тянули за со­бой гаубицы артполка. Появились первые убитые и раненые.

В штабе я вскрыл сейф, распечатал пакет, в ко­тором лежала карта с обозначенными районами со­средоточения дивизии и маршрутами выхода из них. Связь со штабами корпуса и 5-й армии была прервана. Мои попытки связаться с ними ни к чему не привели.