Чтение онлайн

Осторожность оказалась излишней, контруда­ров в первые часы войны не последовало. «Ноже­вое кольцо» было сразу же вдавлено на большую глубину в построение советской 11-й армии. По­зднее Г.Гот писал: «Командование 39-го танкового корпуса направило оба танковых полка и часть 20-й моторизованной дивизии вдоль шоссейной доро­ги Сувалки — Калвария с задачей овладеть высота­ми южнее Калварии, имевшими важное тактичес­кое значение. Этих сил оказалось слишком много, и такой расход не оправдывался». Оценка немец­кой разведкой противостоящих советских частей на вильнюсском направлении оказалась сильно завы­шенной. Сбивать разрозненные части завесы дельных батальонов у границы и обходить более крупные части не составляло большого труда. Обой­дя с севера и юга 128-ю стрелковую дивизию, оба моторизованных корпуса 3-й танковой группы стре­мительно продвигались вперед. Начав наступление в 3:05, уже через пять часов, в 8:00, 22 июня мото­ризованная бригада 7-й танковой дивизии вышла к Калварии. Следующей целью были Алитус и мосты через Неман. Уже после того как начались боевые действия, основные силы 5, 23 и 188-й стрелковых дивизий начали выдвижение к границе. Однако они встретили войну в районе к юго-западу от Каунаса и фактически оставались в стороне от оси немец­кого наступления.

Единственным советским соединением, стояв­шим на пути немцев к Алитусу, была 5-я танковая дивизия. Она была наиболее сильным и, главное, подвижным резервом в руках командующего 11-й армии. Если бы на границе было достаточно войск для сдерживания первого удара противника, тан­ковая дивизия могла выдвинуться на угрожаемое направление и подпирать контрударами стрелко­вые части. Однако, как мы знаем, на границе была только слабая завеса. В этих условиях подвижный резерв сам стал объектом атаки. Первый удар пос­ледовал с воздуха: в 4:20 утра немецкая авиация нанесла удар по паркам, казармам и аэродрому в расположении 5-й танковой дивизии. Он пришел­ся в пустоту, почти все люди и техника соединения были выведены в полевые лагеря. После авианалета сомнений уже не оставалось — война нача­лась. Командир дивизии полковник Ф.Ф. Федоров

Штурман уточняет курс к цели

отдал приказ о приведении частей в боевую готов­ность и выдвинул на западный берег Немана пе­редовой отряд в составе нескольких танков и двух рот мотострелкового полка с артиллерией. Под­разделения передового отряда начали окапывать­ся на левом берегу Немана. Может возникнуть за­кономерный вопрос: а нельзя ли это было сделать до войны? Действительно, теоретически у частей 5-й танковой дивизии была масса времени на ока­пывание в мирное время. Но условий вступления дивизии в бой предсказать заранее было невоз­можно. С тем же успехом дивизию могли выдви­нуть для контрудара в район Рассеняя или же не­посредственно к границе. Поэтому оборона гото­вилась сообразно обстановке, сложившейся утром 22 июня.

Подготовка мостов через Неман к взрыву была произведена 4-м инженерным полком Прибалтий­ского особого округа. Гот свидетельствует, что взрыв мостов был делом решенным: «Пленный рус­ский офицер-сапер рассказал, что он имел приказ взорвать мосты в Алитусе в 13:00». Но уничтоже­ние мостов не состоялось. Не исключено, что к это­му приложили руки диверсанты из «Бранденбурга». Показательно, что избежали подрыва мосты в по­лосе двух моторизованных корпусов. Напротив, VI армейский корпус, выйдя 23 июня к Неману, оказал­ся перед взорванными мостами.

Продвигавшиеся к Неману части 7-й танковой дивизии были встречены передовым отрядом ди­визии Ф.Ф. Федорова. Его сопротивление вскоре было сломлено, и немцы вышли и захватили оба моста (северный и южный) через Неман у Алитуса. Как только первые немецкие танки оказались на восточном берегу реки, они были встречены огнем советских танков. Это была первая встреча немец­ких танкистов с танками Т-34. Стоявший на пози­ции рядом с мостом танк Т-34 сразу же подбил пе­ресекший реку PzKpfw-38(t). Ответный огонь 37-мм пушек немецких танков был неэффективным. О си­туации, в которой оказались бойцы 5-й танковой дивизии, свидетельствуют воспоминания участни­ков боев 22 июня 1941 г.: «...Наша 5-я ТД заблагов­ременно по боевой тревоге вышла на восточный берег р.Неман и заняла оборону за несколько дней до начала войны. Когда заняли оборону, меня на­значили делегатом связи между штабом дивизии и 5 АТБ. В 4:20 мы услышали гул моторов и началась бомбежка военного городка, где остались некото­рые хозяйственные подразделения, а потом броси­ли две легкие бомбы на мост, но не попали... В это же время начальник штаба майор Беликов прика­зал мне выехать в западную часть города и узнать, что там горит... Навстречу нам с города шла целая колонна гражданских лиц... Толпа раздвинулась в обе стороны, и мы проехали на полном ходу. Но, ког­да мы проехали, то из толпы стали стрелять в нас с автоматов и уже против наших казарм подбили наш мотоцикл.

Примерно в 11:30 привели к штабу мокрую жен­щину, переплывшую Неман, которая сказала, что за городом она видела немецкие танки, но тут же про­курор крикнул: провокация, шпионка и сразу заст­релил ее. А 30 минут спустя возле моста бойцы за­держали мужчину, который был литовцем и на ло­маном русском нам сказал, что немецкие танки уже в городе, но и этого оперуполномоченный застре­лил, обозвал его провокатором. В это время наши зенитчики открыли огонь по самолетам, и все ак­тивнее стали стрелять наши артиллеристы, а через час все батареи открыли дружный огонь, но, по-моему, было уже поздно.

Мы подошли к своему танку, постучали, открылся люк. Мы говорим, что немецкие танки на дороге — рядом с нами, а танкист отвечает, что у него нет бро­небойных снарядов. Мы подошли к другому танку, там оказался комвзвода, который быстро скоман­довал: «За мной!»,— и сразу вывернулись из кустов два или три танка, которые пошли прямо на немец­кие танки, стреляя на ходу в бок немецких, а потом прямо вплотную подошли — таранили их и скинули их в кювет (уничтожили полдесятка немецких тан­ков и ни одного не потеряли). А сами кинулись че­рез мост на западный берег. Но только перешли мост, встретили группу немецких танков, из кото­рых один сразу загорелся, а потом и наш загорел­ся. Дальше я видел только огонь, дым, слышал гро­хот взрывов и лязг металла».

Несмотря на то что северный мост и плацдарм на восточном берегу Немана были захвачены, рас­ширение плацдарма под огнем советских танков было невозможным. Аналогичная обстановка сло­жилась на плацдарме у южного моста. Пытавшиеся атаковать от моста на восток немецкие танки были встречены огнем и 6 машин были потеряны. Вмес­те с тем восстановить положение частям 5-й танко­вой дивизии не удалось: атаки с целью ликвидиро­вать два немецких плацдарма потерпели неудачу. До вечера ситуация перешла в состояние неустой­чивого" равновесия. К 19:30 к мостам подтянулись части 20-й танковой дивизии XXXIX моторизованно­го корпуса. Позиции на плацдарме у северного мо­ста были значительно усилены. Кроме того, прибыв­шие части передали в 7-ю танковую дивизию до 30% боекомплекта, поскольку к вечеру запасы боеприпа­сов в жестоких боях за плацдарм практически ис­тощились. Значительно усилив свои позиции, нем­цы вновь перешли в наступление с целью взлома обороны по периметру плацдармов. При поддерж­ке сильного огня артиллерии северный плацдарм был «вскрыт», и немцы ударили в тыл советским войскам на южном плацдарме. Так произошло «вскрытие» плацдармов у Алитуса, позволившее немцам на следующий день прорваться к Вильню­су. Потери 5-й танковой дивизии в бою у Алитуса можно оценить как тяжелые. Из 24 участвовавших в бою танков Т-28 было потеряно 16, из 44 Т-34 — 27, из 45 БТ-7 — 30. Реализовался типичный для первого дня войны сценарий — быстрый прорыв немцев от границы в глубину и замедление наступ­ления во второй половине дня 22 июня.

Глубокий прорыв подвижных соединений привел к охвату и обходу оборонявшихся близ границы стрелковых соединений. Вспоминает наводчик младший сержант С.С. Мацапура из 126-й стрел­ковой дивизии: «Вскоре мы уже вели огонь по фа­шистской пехоте на предельных дальностях. Выпу­стим пяток снарядов — команда: «Стой! Записать установки». В это утро от старшего на батарее лей­тенанта Комарова я услышал фразу, которая потом часто повторялась: «Экономить снаряды». Граница была к западу от нас, но уже в полдень мы вели огонь в южном направлении. Это запомнилось, так как полуденное солнце светило прямо в ствол моей пушки. Поворот фронта батареи на юг, а в дальней­шем и на юго-восток мог означать одно: фашисты продвинулись далеко в глубь советской террито­рии».

К вечеру 22 июня стоявшие у границы части 11-й армии были окружены или рассеяны. Однако над­вигающаяся катастрофа была осознана еще в пер­вой половине дня. Уже в 9:35 22 июня командую­щий Северо-Западного фронта сообщал командо­ванию: «Крупные силы танков и моторизованных частей прорываются на Друскеники. 128-я стрел­ковая дивизия большею частью окружена, точных сведений о ее состоянии нет. «Ввиду того, что в Ора­ны стоит 184-я стрелковая дивизия, которая еще не укомплектована нашим составом полностью и яв­ляется абсолютно ненадежной, 179-я стрелковая дивизия — в Свенцяны также не укомплектована и ненадежна, так же оцениваю 181-ю [стрелковую дивизию] — Гулбенэ, 183-я [стрелковая дивизия] на марше в лагерь Рига, поэтому на своем левом кры­ле и стыке с Павловым создать группировку для ликвидации прорыва не могу. Прошу помочь. Тильзитскую группировку противника буду бить контр­ударами: с фронта Телшяй, Повентис — 12-м меха­низированным корпусом, с направления Кейданы,

Цель — Киев. Там, внизу, ничего не подозревающие люди.

Россиены — двумя дивизиями 3-го механизирован­ного корпуса».

Переформированные дивизии прибалтийских государств действительно мало подходили для ак­тивных действий против прорывающихся в глубину танковых соединений противника.

В первые дни войны все танковые соединения 3-й танковой группы, входящей в состав группы ар­мий «Центр», действовали в полосе Прибалтийско­го особого военного округа (Северо-Западного фронта). Но это не означало, что правый фланг войск на периметре Белостокского выступа остал­ся не атакованным. Сувалкинский выступ глубоко вдавался в советскую территорию и был практичес­ки идеальным плацдармом для удара в тыл советс­ким войскам в районе Белостока. Нависающее по­ложение Сувалкинского выступа было использова­но немцами для проведения наступления силами пехотных соединений 9-й армии. Из выступа стар­товали в поход на восток три пехотные дивизии VIII армейского корпуса. Также из выступа перешла в наступление 256-я пехотная дивизия соседнего XX армейского корпуса. Вследствие этого силы втор­жения имели внушительный перевес над занимав­шей позиции по периметру Сувалкинского выступа 56-й стрелковой дивизией генерал-майора Сахно. Советская дивизия своевременно вышла на назна­ченные позиции на границе, но вследствие числен­ного перевеса противника была рассечена на не­сколько частей, а один ее полк попал в окружение. Позднее, уже на допросе в НКВД, Д.Г. Павлов гово­рил, что во второй половине дня 22 июня «Кузнецов с дрожью в голосе заявил, что, по его мнению, от 56-й стрелковой дивизии остался номер».