Чтение онлайн

а) Первая степень — сознание, раскаяние и решимость. Сознавать себя глубоко падшим грешником, конечно, прискорбно. Раскаяние без того уже — скорбь. Решимость отказаться от всего того, что до сих пор любили и делали, также не обходится без сильной внутренней борьбы.

Но однако с пробуждением сознания все в грешнике тотчас изменяется к лучшему. Он ошущает над собой гнев Божий и ставит себя опять в надлежащее отношение к Богу и к самому себе. Достигнутое истинное знание радует: как бы чешуя спадает с глаз. Раскаяние изглаживает грех и неразлучные с ним скорби. В истинной решимости сознают свою силу, а сознание силы везде приятно. Не лучше ли было Савлу, когда он обратился, чем когда преследовал христиан?

б) Вторая степень — исповедание грехов. Необходимо идти к исповеди, к священнику, самоунижение и самообвинение здесь неизбежны. Одно раскаяние и решимость исправления не помогут. Где полное раскаяние, там и чистосердечная исповедь. Не легко исповедать грехи свои: но если принесли исповедь, чувствуют в себе величайшую радость. Камень, давивший сердце, сваливается. Яд, отравлявший душу, уничтожается. Тысячи грешников испытали уже, с каким святым восторгом оставляли исповедь. Или вы думаете, что блудному сыну не было легче на сердце тогда, когда он решился сказать: согрешил, чем тогда, когда он растрачивал половину отцовского имения?

Противное сему есть нечто горькое!

в) Последняя степень — удовлетворение и принесение плодов покаяния. Ненависть и вражда должны быть прекращены, неправедное приобретение возвращено (Лук. 19:8 [770] ), оскорбленная честь вознаграждена: думаете ли вы, что возвращение похищенного не приятнее удержания, не отраднее укоров и угрызений совести?!

Неосуществленные или пренебреженные дела благочестия, например, молитва и проч., должны быть исполнены. A молитва, которой, быть может, выучились, не есть ли самое приятное занятие?!

Страдания следует терпеливо переносить: но покаявшийся переносит их легче, потому что он признает их заслуженным наказанием за грехи, предостерегающим от греховной беспечности.

Покаянную жизнь должны неослабно продолжать: но отречение от мира со своим тихим миром не бесконечно ли привлекательнее, чем любовь к миру, которая низвергает в тысячи затруднений и опасностей? Совершенно покаявшаяся душа, которая опять приобрела мир сердца, не променяла бы своей тихой клети на трон.

Заключение. Самое сладостное на земле — неуклонно идти путем добродетели. Не так сладостно, но однако же тоже сладостно, покаяние. Совершенно горек только грех. “Всякому имеющему дастся и приумножится, а у неимеющего отнимется и то, что имеет” (Мф. 25:29). Другими словами: кто здесь потерял счастье вследствие греха, тот будет еще несчастнее в другой жизни. а кто здесь счастлив добродетелью, тот будет еще счастливее.

В нынешнем Евангелии мы видим, кроме апостолов, двух благомыслящих лиц исполненных веры в Спасителя: Иаира и болеющую женщину. Что они делали?

Но мы видим здесь также людей неверующих и легкомысленных: кощунников и смехотворцев. Они смеялись над Господом.

Это смехотворство дает повод говорить о кощунстве.

Независимо от того, направлено ли оно:

1. Против самого Бога и Его святого Слова.

Есть глубоко павшие и совершенно испорченные люди. Они извергают хулы на Бога в ужасных выражениях, грозят Ему, издеваются над Ним и над Его словом, смеются над Его угрозами касательно смерти, суда и ада. Но это:

а) Безумно Бог этим не опечаливается. Он невозмутимо продолжает управлять, награждать, наказывать, и остается Сам в Себе неизменно вседоволен и всеблажен. Кощунники подобны псу, который лает на луну, — сумасшедшему, который метанием камня хочет сшибить солнце с неба.

б) Служит признаком злой души. Что думаем мы о человеке, который поносит своего земного царя, любящих родителей, истинных благодетелей человечества? “Он имеет, думаем мы, худое, черное, ядовитое, злобное сердце!” Что за сердце имеет теперь тот, кто поносит и хулит Бога, своего лучшего Господина, своего нежнейшего Отца, своего величайшего Благодетеля?

Собака не кусает своего господина: следовательно, богохульник стоит ниже этого домашнего животного!

в) Пагубно и опасно. “Богохульство — один из самых ужасных грехов; с ним нельзя даже сравнивать какого-либо другого греха.” [771]

“Оно заключает в самом себе источник всевозможной злости.” [772]

Такая дерзость весьма затрудняет принесение покаяния. A если кто не кается?!

Через открытую вражду закрывается доступ и обращение к Богу. Различие между высказанной и невысказываемой ненавистью. Последняя может опять прийти.

Не один грех не касается так непосредственно Бога, как богохульство, поэтому очень часто следует за ним непосредственно страшное Божье наказание. Пример (см. святого Григория в его разгов. книг. IV, гл. 13)!

2. Против церковных обрядов и обычаев.

Многие не издеваются над Богом и почитают, по-видимому, Его слово. Но они осмеивают и глумятся над церковными обрядами и обычаями. Это происходит:

а) От неразумия и невежества. Ничего нет легче доказать, что все православные обряды и прочее вытекают из сущности христианского учения, что они целесообразны и приспособлены к человеческому чувству, как и все то, что установлено Церковью. Кощунник потешается над мудростью Богопросвещеннейших отцов и учителей. Глумящиеся над церковной обрядностью не изучили и не поняли, как вся церковная жизнь вытекает из божественного Откровения и из любви Божьей к нам.

б) От беспечности, которая всегда позорна. Кощунники не хотят ничему учиться, ни о чем думать, ни чему содействовать, ни над чем напрягать своих усилий. Кощунствовать — легко, смехотворство — ничего не стоит…

в) От гордости и надменности. Кощунники не желают веровать и делать так, как веруют и делают другие; они желают отличаться чем-либо особенным, подражать вольнодумствующим умам. Все — от гордости. Но только пустые и глупые люди — горды! Как именно?

3. Против благочестивых и религиозно-мыслящих людей.

Многие не хулят Бога, оставляют также в покое и церковные обряды, но они издеваются над благочестивыми и религиозно-мыслящими людьми.

а) Прежде всего над священниками. Пастыри церкви возвещают слово Божье и волю Божью. Иной теперь, которому божественное слово неудобно, но для которого, однако, Бог — очень далеко, унижает служителей Божьих.

Священники настаивают на соблюдении церковных уставов. Но сама Церковь для плохих людей кажется слишком требовательной, поэтому … и т. д.