Чтение онлайн

— Под Минском мы атаковали очень большой аэродром, эти поменьше и размером и охраной будут. — ответил я. — Сил должно хватить, хотя подмогу тоже можно прихватить для подстраховки.

Хуже не будет.

— А это что за обозначение? — спросил Прибытько, тыкая пальцем в карту.

— Судя по всему база топлива. — ответил я, пытаясь перевести сокращения на немецком языке.

— Она поближе к нам чем аэродромы. — одобрительно хмыкнул сержант. — А это что?

— Здесь общий склад по снабжению хозяйства Люфтваффе в зоне действия группы армий Центр всем необходимым. — Опять сработал я за переводчика.

— Тогда может быть лучше займёмся топливной базой и складом? — предложил Прибытько.

Я вспомнил и неожиданно для всех пропел песенку из далёкого будущего мирного времени, сочинённую про войну и слегка переделанную в народе:

— Первым делом мы испортим самолёты, ну а девушки? А девушек потом…

— Значит сначала все-таки аэродром? — удивился моему экспромту Прибытько.

— Нет, это шутка. Конечно, топливная база и склады для партизан гораздо интереснее. Нам ведь нужно не только врагу наносить ущерб, но и самих себя обеспечивать как-то. Голые босые голодные безоружные партизаны много не навоюют.

Надо будет договариваться о новой встрече партизанских командиров. Одни эти цели без помощи товарищей можем не потянуть.

Прибытько, на вас организация совещания. Всех можно не звать, достаточно нескольких ближайших соседей.

Сержант вздохнул и пошёл собирать бойцов, которые на конной тяге должны были добраться до соседних отрядов, и передать их командирам просьбу о встрече.

На следующий день, под вечер мы тоже на лошадях прибыли на поляну в глубине леса, на совещание ближайших к нам отрядов, всего девять командиров, включая нас с Прибытько.

Больше нам для нашей цели и не нужно.

Кроме командиров на встречу незванными гостями явился капитан ГБ Ветрук и ещё несколько товарищей с казенными мордами и оловянными глазами.

Оказалось, что Ставка озаботилась нашим моральным обликом, чтобы в партизанских отрядах не процветала махновщина, и прислала нам комиссаров.

Командиры партизанских отрядов восприняли эту новость молча, но лица у них были очень красноречивые. Всем очень хотелось материться.

Тут всего не хватает, еды, оружия, боеприпасов, лекарств, а Москва вместо припасов присылает явных дармоедов и стукачей.

Один из них, с говорящей фамилией Пылаев, явился по души и умы нашего отряда.

— Ты знаешь, Прибытько, что нынешние комиссары это замена дореволюционным попам?- сказал я тихо сержанту. — Для окормления паствы.

Тот слегка хрюкнул.

Пылаев с разбегу начал гундеть про необходимость усиления работы с простыми партизанами и местным населением, об организации митингов, партийных собраний, чтений передовиц советских газет…

— Товарищ комиссар, мы тут собрались обсудить атаку немецкой топливной базы и склада. — прервал я его мантры. — Если хотите, то можете потом поагитировать попавших в плен немцев относительно безусловной победы в будущем учения Маркса и Энгельса, благо они соплеменники. А сейчас давайте всё-таки сосредоточимся на выполнении боевой задачи. У нас тут война идёт, а не съезд по повышению урожайности и надоев крупного рогатого скота.

Пылаев посмотрел на меня злобным взглядом, но всё-таки таки заткнулся.

Комиссары отошли в сторонку обсуждать будущую работу по окормлению коммунистической паствы, а мы с командирами окружили карту.

Большинством голосов было решено сначала взять на абордаж топливную базу, так как дефицит бензина у партизан был еще больше чем дефицит продуктов. Особенно в тех отрядах, которые использовали для передвижения больше грузовики чем лошадей.

В этом смысле лошадь гораздо более правильный для партизан транспорт: более проходима, сама ищет корм, а при необходимости легко превращается во вкусное диетическое мясо.

Грузовик к сожалению травой не питается и на шашлык не годен.

В течение часа мы согласовали время и планы нападения, на всякий случай все командиры пообещали сообщать простым партизанам неправильную информацию о целях операций.

Пусть агенты немецкой разведки сообщают ложные сведения своим шефам.

По моей настоятельной просьбе этих товарищей даже перевели в хозвзводы, чтобы они ненароком не погибли в бою.

Выявленных вражеских шпионов нужно холить и лелеять, беречь пуще собственного ока, аккуратно скармливать дезинформацию.

После окончания обсуждения, меня отозвал в сторону капитан госбезопасности Ветрук и тихо предупредил:

— Не нужно ссориться со своим комиссаром, товарищ майор. Ваше стремительное возвышение по карьерной лестнице может так же быстро прерваться.

У комиссаров большие полномочия, в том числе по вашему отстранению и взятию командования на себя.

— Да нет проблем, капитан, пусть попробует. — я усмехнулся. — Там в Ставке видимо совсем не понимают нашу специфику. Мы здесь на самообеспечении, командуют отрядами нередко не самый старший по званию, а самый авторитетный и проверенный в боях командир.

Такой вот комиссар может взять командование на себя условным партизанским отрядом имени 20 лет октября. И что?

После этого отряд сразу же самораспустится и организуется в новый имени 15 лет комсомола. А комиссар останется руководить старым отрядом, состоявшим из одного активного партизана.

Капитан усмехнулся в ответ и пожал плечами. Мол, смотри сам, я тебя предупредил.

Не глупый он товарищ, да и не говнюк.

— Я запрашивал у ставки боеприпасы, связь, оружие, продукты, — он скривился. — А они прислали комиссаров. Правда с рациями. Они обладают навыками радиосвязи, вполне способны обучить других людей, так что совсем бесполезным грузом не станут.

Я вздохнул, как-то не испытывал я особой тоски по отсутствию руководящих посланий из Москвы, откуда, разумеется, гораздо лучше чем из Брянских лесов видно как брать штурмом хутор Колупаевка с гарнизоном из трёх фрицев и четырёх полицаев.

Читывал я в прошлой мирной жизни мемуары Ковпака и прочих партизанских командиров. Поругивали они руководство партизанского движения, сидевшее в уютных московских кожаных креслах на усиленном продпайке.

Да и партизанские знаменитые рейды, организованные по приказу Москвы, тоже не блистали большой эффективностью. Потерь было много, героизма ещё больше, а вот ущерба для врага куда меньше чем если бы они в своих лесах сидели и делали вылазки на знакомые им немецкие коммуникации.

Эффектность была, эффективности, к сожалению, меньше.

По прибытию в отряд я дёрнул Пылаева в сторону пообщаться.

— Комиссар, нужно сразу расставить точки над и, как говорили до революции.

Мне командовать не мешать, партизан сильно не грузить, потому что они и так почти круглые сутки заняты.

Но если вы поможете поддержать дух и бодрость моих бойцов, то сработаемся.

К сожалению, комиссар вместо того чтобы принять предложение, скривился с высокомерным видом и процедил: